Живая плёнка

——— Джисон бежал, не разбирая дороги, пока не увидел огни полицейского участка. Ворвавшись внутрь, он упал на колени перед дежурным, сжимая в руках камеру. — Помогите! — закричал он, захлебываясь словами. — Они мертвы! Все мертвы! Там... в психушке... что-то есть! Оно убило их! Полицейские, увидев его состояние — всё в крови, с безумным взглядом, — тут же заключили его под стражу, чтобы разобраться. Джисон твердил только одно: «Посмотрите записи! Всё на камере!» ——— Следователи сели просматривать видео в служебном кабинете. На столе стояла банка с кофе, пепельница была полна окурков, за окном уже занимался рассвет. Перед ними лежала камера Джисона — та самая, которую он судорожно сжимал, когда ворвался в участок в четыре утра, весь в крови, с безумным взглядом. — Давай, — кивнул старший следователь, мужчина с сединой в висках, и его коллега нажал воспроизведение. Первые кадры были именно такими, как описывал парень: заброшенный фасад психиатрической лечебницы, освещенный тусклой луной, дрожащий от волнения голос Джисона: «Всем привет! Это наш влог...». Камера прыгала, захватывая лица друзей: улыбающийся Феликс, серьезный Сынмин, хмурый Минхо, недовольный Хенджин. Всё совпадало. Они вошли в здание, разбились на пары. — Нормально пока, — пробормотал младший следователь, затягиваясь сигаретой. — Обычные пацаны, дурака валяют. Но когда Джисон с Сынмином свернули в правый коридор, изображение на записи начало меняться. ———