You need a seat? I`ll volunteer.

На сей раз, кое-кто в общаге стал причиной неприятностей. И это был не Феликс. Блондин старался держаться в тени после инцидента с пирсингом. Он до сих пор порой ощущал их руки и губы на себе, а его задница и киска ещё не совсем оправились после того случая. Не поймите его неправильно, Феликс наслаждался каждым моментом — всеми дразнилками, всеми теми прикосновениями и объятиями, которые следовали после. Ему это очень нравилось, и он даже не забывал давать понять другим, что ценит такие моменты, напрямую говоря им об этом. Но для всех них этого было слишком много для одного дня, так что Феликс взял небольшой неофициальный перерыв. В последующие дни он просто отдыхал и веселился, наслаждаясь их редкими выходными. Они планировали все вместе пойти поужинать тем вечером. И именно тогда всё и началось. Чанбин стал липнуть к нему чуть больше, чем раньше. И это, конечно, не было проблемой. Феликс чувствовал себя счастливее всех на свете, когда был в объятиях одного из своих парней, так что быть обнятым сзади или нежные прикосновения в постели, или когда его сажали к Чанбину на колени — всё это было вполне приятно. В первые несколько дней прикосновения ограничивались объятиями за талию, пока он что-то пёк, или поцелуями по пути куда-то. Но потом они постепенно стали задерживаться на его плече, его бёдрах, а иногда и на заднице, и это начало создавать проблему. Видите ли, после инцидента с пирсингом все договорились несколько дней не пытаться укладывать Феликса под себя, чтобы каждый мог спокойно провести отпуск. Это было сделано не только для того, чтобы дать Феликсу немного пространства, но и чтобы все могли насладиться редкими совместными выходными без своих... привычных отвлекающих факторов. Но Чанбин, очевидно, либо не включил себя в эту договорённость, либо сознательно её игнорировал. В любом случае, Феликс не собирался пока что прекращать это. Проделки его хёна, хоть и немного раздражали, были в своём роде милыми. И если быть честным с самим собой, Феликс находил забавным наблюдать, как далеко Чанбин зайдёт, прежде чем кто-либо ещё это заметит. Поэтому, вместо того, чтобы публично упрекать его или рассказать об этом другим, а именно Минхо и Чонину, которые больше всего настаивали на данном соглашении, Феликс пока что позволил этому сойти с рук. По крайней мере, на данный момент, но не без того, чтобы сначала немного поддразнить Чанбина. — Хён, ты серьёзно это делаешь? — спросил он с насмешливым тоном голоса. — О чём ты, Ликс? — спросил Чанбин, его тон был очень невинным, учитывая то, что он делал. — Просто обнимаю своего парня, знаешь ли, в этом нет ничего плохого. Феликс смотрел на него, вопросительно изогнув бровь. Рука старшего была, конечно же, обёрнута вокруг талии Феликса. Но они сейчас лежали на его кровати, и Чанбин обнимал младшего сзади. Феликс ощущал, как его эрекция вдавливается в его задницу. Чанбин посмотрел на него и невинно улыбнулся, его рука скользнула от талии к бедру. Как раз когда Феликс собирался высказать что-то по этому поводу, дверь в его спальню распахнулась, и вошёл Сынмин. Чанбин и Феликс сильно вздрогнули, пытаясь принять более приличную позу, чтобы их не оказаться раскрытыми в этой игре так рано. — Привет, Минни! — проворковал Феликс, протягивая руки вперёд и подзывая того поближе к себе. — Это то, что мне нужно, Боже, Ликси… — простонал Сынмин, проскальзывая в его объятия и прижимаясь к тёплой груди старшего. — Джисон и Хёнджин заставили меня бегать с места на место, и я просто чертовски устал. Феликс чуть-чуть погладил его, время от времени целуя в макушку. Он бросил взгляд на Чанбина через плечо и увидел, как тот вздохнул с облегчением. Если бы Сынмин их заметил, они были бы мертвецами. Младший без колебаний донёс бы на них Чану и Минхо, а затем с ликованием наблюдал бы, как их наказывают. Что ж, по крайней мере, на этот раз их не поймали. Но не было никакой гарантии, что будет другой раз. Нежные (и не-слишком-нежные) прикосновения Чанбина стали источником тихого веселья Феликса. Было волнующе чувствовать, что это сходит им с рук, некое наслаждение от осознания того, что Чанбин балансирует на грани их договорённости. Всё началось достаточно невинно. Во время их редких ленивых утр Чанбин обнимал Феликса на диване, крепко обхватив его талию, пока они листали свои телефоны. Феликс не протестовал, когда подбородок Чанбина опускался на его плечо, или когда его пальцы небрежно выводили узоры по его бедру. Феликс знал, что мог бы что-то сказать. Он мог бы указать на то, что это определённо не то, о чём они все договорились. Но в чём тогда был бы смысл? Вместо этого Феликс полностью отдался этому, наслаждаясь тем возбуждением, которое они оба испытывали. Остальные очень строго соблюдали правила и поддерживали безопасную дистанцию. Ну, случайные поцелуи и лёгкие шлепки по заднице тут и там никому не вредили, но дальше этого они не заходили. Даже Джисон, их местный сорванец, не доставлял никаких неприятностей. Странное чувство разливалось по его венам, то самое, которое уверяло его, что он становится зависимым от этого прилива адреналина. Теперь ему оставалось только ждать, пока кто-нибудь их не заметит и не укажет им на это. Феликс запросто смог бы свалить всё на Чанбина и выйти сухим из воды, поэтому он этого не боялся. Ему не пришлось долго ждать. Во время киновечера, когда они развалились на полу, рука Чанбина начала медленно сокращать расстояние и приближаться ко внутренней стороне его бедра. Феликс покрылся мурашками, его нога непроизвольно медленно отодвинулась в сторону по безмолвной команде. Старший резко вдохнул, его сердце бешено заколотилось при осознании происходящего. Восторг и шок захлестнули его в равной мере. Феликс — милый, послушный Феликс — позволял этому случиться, даже несмотря на то, что все они должны были следовать самостоятельно установленному правилу не прикасаться друг к другу во время их перерыва на выходных. Пальцы Чанбина вновь едва коснулись внутренней стороны бедра Феликса поверх его пижамных штанов, проверяя реакцию. Когда Феликс не отстранился, его уверенность возросла. Его разум метался, пытаясь понять, как далеко он может зайти, прежде чем кто-нибудь заметит — или прежде чем Феликс решит его остановить. В этом было что-то захватывающее, что-то настолько явно присущее Феликсу в том, как он позволял пересекать границу без какого-либо протеста. Чанбин не мог не задаться вопросом — делал ли Феликс это только для него, или здесь была какая-то более глубокая игра? Был ли младший так взволнован возможностью наказания, что позволил бы Чанбину выйти сухим из воды? До каких пор он будет держать это в секрете от остальных? Феликс, со своей стороны, сохранял невозмутимое выражение лица, его взгляд, казалось, был прикован к телевизору, а мягкие звуки и цвета фильма студии Ghibli наполняли комнату. Но под одеялом, где никто не мог видеть, едва заметное подёргивание пальцев выдавало его развлечение. Феликс нечасто позволял кому-то так нагло нарушать правила. Чанбин это знал. И это знание делало каждое украденное прикосновение, каждый момент невысказанного разрешения ещё более опьяняющим. Но затем, вселенная будто бы решила бросить его в центр внимания — Феликс слегка заёрзал, подушка за ним сдвинулась вместе с ним — в самый раз, чтобы привлечь острый взгляд Минхо. — Эй, — голос Минхо прорезался сквозь фильм, как кнут, мгновенно привлекая внимание. — Что здесь происходит? Чанбин напрягся, восхитительный трепет момента испарился, когда он понял, что его поймали. Его рука, точно как у виноватого ребенка, пойманного за кражей конфет, отлетела обратно на свои колени. — Ничего! — выпалил Чанбин, его голос был на тон выше обычного. Феликс, вечный актёр, повернулся к Минхо с широко раскрытыми, невинными глазами. — Что ты имеешь в виду, хён? Мы просто сидим здесь. Минхо вопросительно выгнул бровь. — Ты уверен, Котёнок? Ты же знаешь, хёны ненавидят, когда ты лжешь. Феликс сглотнул. Отступать было уже нельзя. Если он сейчас не поддержит видимость, их прикрытие будет раскрыто, и этот странный трепет, пробегающий по нему, должен будет прекратиться. А он стал зависим от этого в последнее время. Пристальный взгляд Минхо не дрогнул, его острые глаза слегка сузились, словно бросая вызов Феликсу, чтобы тот сломался под давлением. Феликс, решив продолжать игру, выпрямился в кресле и одарил его своей самой обезоруживающей улыбкой. — Конечно я уверен, хён. Зачем мне лгать о такой глупости? Чанбин рядом с ним застыл как статуя, его губы были сжаты в тонкую линию, словно любое движение могло только больше его скомпрометировать. Минхо постучал пальцем по столу, его бровь выгнулась сильнее. — Котёнок, — сказал он, его тон был низким и почти дразнящим, — ты же знаешь, я могу точно сказать, когда ты что-то скрываешь. Сердце Феликса заколотилось в груди, но внешне он сохранял спокойствие. Он слегка наклонился вперёд, опираясь подбородком на ладонь. — Хён, ты параноик. Я просто сижу здесь, занимаюсь своими делами. Может, ты сам что-то скрываешь. Чонин хихикнул с другого конца комнаты, явно наслаждаясь зрелищем. — Хён, ты худший лжец, которого я когда-либо видел. Просто сдайся уже. — Кто сказал, что я лгу? — отрезал Феликс, его голос был ровным, но щёки начинали краснеть. Минхо не ответил сразу, его взгляд на мгновение метнулся к Чанбину, который по-прежнему не двигался и не говорил. Молчание Чанбина было очевидным, и Минхо это знал. — О? — Минхо откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Тогда почему Бинни выглядит так, будто его только что поймали с поличным? Чанбин тихо застонал, бормоча себе под нос: — Хён, ты не помогаешь. Феликс драматично фыркнул, скрестив руки на груди. — Возможно, он просто устал от всех ваших поддразниваний. Ухмылка Минхо расширилась. — Хорошая попытка, Котёнок. Но ты извиваешься больше обычного. Прежде чем Феликс успел ответить, Чан, который молча наблюдал, решил вмешаться. — Ладно, ладно, — сказал он, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. — Давайте не будем запугивать бедных Феликса и Чанбина до смерти. Что бы они ни затевали, уверен, это безвредно. — Хотелось бы верить, — добавил Минхо, и игривое предупреждение в его голосе было кристально ясным. — Ты же знаешь, какое наказание тебя ждёт, если ты нарушишь договор, верно, Бинни? Чанбин кивнул, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в руках. — Проигравший будет в секс-изгнании, — напомнил всем в комнате Сынмин, его озорной взгляд остановился на Чанбине, — на две недели. — Было бы забавно увидеть наказание Чанбин-хёна, — хихикнул Джисон. — Он всегда лезет к нам с правилами и поучениями. И увидеть после этого, как его обламывают только потому, что он не смог держать себя в своих штанах, было бы так смешно. — Как бы это ни было забавно, но никаких наказаний не будет, если никто не будет плохо себя вести, хорошо? — спросил Чан, его тон был мрачным. — И поскольку Феликс уверяет нас, что в этом нет необходимости, мы должны ему верить. Мы ведь можем доверять тебе, Ликси? Чан очень хорошо понимал, что происходит. И Минхо. И Сынмин, кажется, тоже. Но они уже вырыли себе такую глубокую яму, что соврать ещё раз не повредит, верно? — Конечно можете, хён-и, — заверил его Феликс. Разговор постепенно затих, и все с усмешками вернулись к просмотру фильма. Феликс тихо выдохнул с облегчением, его пальцы под одеялом коснулись пальцев Чанбина. Тайное волнение всё ещё витало между ними, и Феликс не мог не улыбнуться про себя. Игра ещё не закончилась. Ни в коем случае. . . . Феликс и Чанбин два дня поддерживали видимость того, что ничего не происходит, действуя осторожно и незаметно. В глубине души Феликс знал, что Минхо и Чан, а скорее всего, и Сынмин, прекрасно понимали, насколько тонкую грань они переступают. Но те позволяли им продолжать, пока они не совершат что-то достаточно серьёзное, чтобы их можно было остановить. До тех пор, пока им всё сходило с рук, Феликс не собирался останавливаться. И ведь ему не было запрещено немного развлечься, верно? — Хён… — простонал Феликс в подушку, зажмурившись. Чанбин расположился позади него, прижимаясь всем телом к спине Феликса. Старший запустил руку между бёдер Феликса, играя с его клитором и делая из блондина полный беспорядок. Чанбин ухмыльнулся, услышав почти беззвучный стон, и усилил свои действия. — Единственная причина, по которой я не подношу эту восхитительную дырочку ко рту или члену, в том, что ты не можешь кричать. А мы оба знаем, как сильно ты любишь громко стонать, как шлюха, так придётся импровизировать, верно? Феликс заскулил от этих слов, пытаясь отвести руку Чанбина от своего клитора. — Хён, кто-нибудь м-может нас увидеть. — Будто ты так этого боишься, — фыркнул Чанбин, пальцами обводя тёплый, манящий вход. — Ты участвуешь в этом добровольно, детка. Ты получаешь от этого столько же удовольствия, сколько и я, так что не пытайся меня обмануть. — Но хён… Тук-тук-тук. Когда этот звук разнёсся по комнате, Феликс подпрыгнул от неожиданности. Паника охватила его грудь, и они с Чанбином бросились распутываться. Чанбин пробормотал проклятия себе под нос и метнулся в ванную, захлопнув за собой дверь. Феликс же остался разбираться с последствиями их прерванного момента. Подавив стон разочарования из-за испорченного настроения, Феликс быстро привёл себя в порядок. Он провёл рукой по растрёпанным волосам и накинул на колени одеяло, стараясь выглядеть как можно невиннее. Как только он закончил, дверь со скрипом отворилась. — Привет, Ёнбок! — радостно поприветствовал его Хёнджин, ввалившись, будто он хозяин этого места, и без раздумий плюхнувшись на кровать. Феликс моргнул, его сердце всё также колотилось. — Привет, Джинни. Ты чего здесь? Тебе что-то нужно? — спросил он, пытаясь — и безуспешно — скрыть нотку раздражения в голосе. — Не-а, в гостиной стало слишком шумно, так что я решил немного поваляться здесь. Ты ведь не против, не так ли? — спросил Хёнджин, голос у него был лёгкий, но глаза уже изучали лицо Феликса с этой до боли знакомой любопытностью. Феликс выдавил из себя слабый смешок, качая головой. — Конечно нет, Джинни. Ты всегда желанный гость здесь. Хёнджин развалился на кровати, устраиваясь так удобно, словно действительно был здесь хозяином. Феликс скованно сидел на краю матраса, изо всех сил стараясь выглядеть нормально, хотя его сердцебиение было по-прежнему неровным после внезапного вторжения. — Ну и чем ты занимался до этого? — спросил Хёнджин, зевая, глаза его начали слипаться. — Ничего особенного, — ответил Феликс, легко уловив сонливость старшего. — Просто собирался посмотреть несколько серий перед сном. Хёнджин оживился и тут же придвинулся поближе, обняв младшего, и достал телефон. — Звучит как отличный план. Какой сериал ты смотрел? Феликс прикусил губу, сдерживая хитрую ухмылку, пока Хёнджин беззаботно прижимался всё ближе, небрежно положив руку на живот Феликса, а взгляд его был прикован к экрану телефона. Слабый свет от дорамы освещал безмятежное лицо Хёнджина, его болтовня не умолкала, пока он разбирал игру актёров и сюжетные линии. Феликс же был в режиме выживания. Он осторожно подтянул одеяло повыше, скрывая любые признаки своего нынешнего положения, и при этом кивал и мычал в знак неопределённого согласия с рассуждениями Хёнджина. Ирония ситуации не ускользнула от него. Вот он, голый ниже пояса под одеялом, его момент с Чанбином только что прервали, и каким-то образом ему всё же удавалось держать Хёнджина в блаженном неведении. Как долго мы сможем так продолжать? Тихий смешок, тут же привлёкший внимание Хёнджина, вырвался из его груди, заставив его оторвать взгляд от экрана и покоситься на младшего. — Что такое? — прошептал Хёнджин, словно боясь потревожить актёров на экране. — Просто, э-э, сцена такая смешная, — сказал Феликс, на чьём лице расплылась лукавая ухмылка. . . . Как и ожидалось, их маленький секрет раскрылся довольно быстро. Всё произошло во время их ужина вне дома. Компания удобно расположилась за отдельным столиком в одном из их любимых ресторанов, тёплая атмосфера наполнялась смехом и легкими подшучиваниями. Разговор тёк легко, настроение, пока они наслаждались едой, было беззаботным. Феликс увлеченно беседовал с Чаном, когда почувствовал её — руку, тёплую и знакомую, с лёгкостью расположившуюся на его колене под столом. Он не вздрогнул, не выказал ни малейшего удивления, но в его мозгу разбегались мысли. Здесь? Серьёзно? Чанбин хотел, чтобы их немедленно поймали? На публике? Его рука на мгновение задержалась, а затем медленно, почти незаметно, начала двигаться вверх. Феликс бросил быстрый взгляд на Чанбина, невозмутимо потягивавшего свой напиток, с тем невинным выражением лица, как будто ничего не происходило. Но рука не переставала двигаться, и, когда Феликс незаметно толкнул его локтём, Чанбин даже не шелохнулся. Вот тогда-то они и попались в ловушку Минхо. — Эй, Чанбин, — голос Минхо прорезал шум их болтовни, резкий и прямой. — Что происходит под столом? Тело Чанбина напряглось, его рука замерла, когда все обернулись, чтобы взглянуть на него. Рука осталась на том же месте, но напряжение в воздухе сгустилось. Феликсу хотелось хихикнуть от последовавшего напряжения, но он знал, что должен изобразить из жертву, иначе не сможет нормально сидеть ещё несколько дней, когда Минхо, Хёнджин и Чонин разрушат его после того, как он нарушил правила. Поэтому он просто надел маску ангела и сидел молча, позволяя им делать свои предположения. — Что? — спросил Чанбин, притворяясь невинным с широко раскрытыми глазами, едва сдерживая смешок. — Я просто сижу здесь. Феликсу отчаянно хотелось вмешаться и либо полностью свалить вину на Чанбина, либо помочь старшему, как он делал в прошлый раз. Но оба варианта привели бы к тому, что он оказался бы в невыгодном положении. И хотя он не выглядел и не вел себя соответственно, спасибо, он всё-таки любил возможность ходить и нормально функционировать. Взгляд Минхо скользнул с Чанбина на Феликса, глаза сузились, когда его подозрение сместилось. Феликс это почувствовал: то, как Минхо разбирал каждую деталь, ища трещины в их истории — или её отсутствии. — Феликс, — сказал Минхо, его тон был мягким, но не менее пронзительным. — Есть ли что-то, о чём ты нам хочешь рассказать? Феликс медленно покачал головой, его глаза расширились с нарочитой невинностью. Он посмотрел на Минхо с выражением, способным растопить камень. — Я? Я ничего не делаю, хён-и. Чонин, который тихо наблюдал за всей сценой со своего места, откинулся назад с ухмылкой, которая кричала о веселье. — Хён, ты ужасный лжец. Феликс перевел взгляд на Чонина, сердце колотилось, но выражение лица оставалось невозмутимым. — Я... я не вру! Клянусь, я ничего не знаю! — заикаясь, произнёс он, добавляя голосу немного паники, чтобы его игра выглядела убедительно. Минхо поднял бровь, явно не веря. — Неужели? — его голос сочился скептицизмом, пока он переводил взгляд с Феликса на Чанбина, явно собирая кусочки паззла воедино. — Конечно! — настаивал Феликс, его ангельская маска оставалась незыблемой. Он сложил руки, моргая на Минхо в том, что, как он надеялся, было идеальным изображением наивности. Губы Минхо дёрнулись, его острый взгляд задержался на Феликсе ещё на мгновение, прежде чем снова обратиться к Чанбину. — У тебя есть один шанс объясниться, Бинни. Чанбин сглотнул, его прежняя бравада рушилась. — Я.. э.. ну... — он замолчал, явно пытаясь придумать оправдание, которое также не подставило бы Феликса. — Это лучше, чем сериал, — хихикнули Сынмин и Джисон, их ухмылки становились шире. Феликс мельком испепелил Чонина взглядом, прежде чем снова взглянуть на Минхо, его губы слегка приоткрылись, пока он пытался придумать как спастись. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Хёнджин, который до сих пор молчал, наклонился вперёд, положив острый подбородок на ладонь. — Что бы это ни было, — протянул Хёнджин, его голос был гладким, но с оттенком предупреждения, — Вам обоим лучше признаться. Потому что если мы узнаем позже... — он оставил угрозу, чьи последствия были кристально ясны, висеть в воздухе. Сердце Феликса колотилось в его груди. Он почти чувствовал, как стены сжимаются вокруг них. Это не могло закончиться хорошо. И прежде чем Феликс успел что-либо сказать и вытащить их обоих из этой передряги, Чанбин опустил голову, его лицо залилось краской, и он тихо всё выложил. — Я просто не мог себя контролировать, хён, — сказал Чанбин, его голос был полон стыда, когда Феликс рядом с ним громко ахнул. — Я нарушил договор и втянул в это Ликси. Это.. это его вина, что он так хорошо выглядит, клянусь, мы вообще ничего не делали. Феликс громко вздохнул и сжал руки в кулаки. Вечер совершенно точно не должен был сложиться именно так. — Итак, — произнёс Чан мрачным голосом, впервые заговорив с тех пор, как все началось. — Вы с Ликси решили нарушить договор, который мы заключили ради Ликси. При том, что вы занимались этим уже несколько дней и скрывали бы это и дальше, если бы Минхо вас не поймал. Феликс опустил голову. Теперь, когда Чан так об этом рассуждал, это казалось немного более постыдным. Выражение лица Минхо не дрогнуло, его властный авторитет заполнял комнату. — Отныне Чанбин официально на испытательным сроке по вопросам секса до дальнейшего уведомления, — объявил он тоном, столь же формальным, как если бы выносил серьёзный приговор. Но лёгкое подёргивание губ выдавало его веселье, не оставшееся незамеченным. Из своего угла, Чонин и Сынмин разразились смехом, явно наслаждаясь положением, в которое попал их старший бойфренд. Сынмин хлопнул по столу, едва сдерживая свою весёлость, а Чонин откинулся на спинку стула, качая головой в притворном скепсисе. — Я же говорил! — воскликнул Джисон, торжествующе ухмыляясь. — Хёнджин, плати. Я же говорил, что Чанбин-хён первым окажется в секс-изгнании. Хёнджин драматично застонал, бормоча себе под нос, пока лез в карман и доставал хрустящую пятидесятидолларовую купюру. Он с преувеличенной гримасой бросил её на протянутую руку Джисона. — Не могу поверить, что проиграл пари Джисону, — проворчал он, бросая на Чанбина притворный гневный взгляд. — Я верил в тебя, Бинни-хён, а ты даже и недели не продержался. Недели! — А что касается тебя, — сказал Минхо, его острый взгляд теперь был прикован к Феликсу. В его голосе звучала неминуемость, заставившая Феликса напрячься. — Ты тоже заслужил наказание. Голова Феликса резко поднялась, его широко распахнутые глаза встретились со строгим выражением лица Минхо. — Я? — спросил он, в его голосе звучало неверие. — Почему я? Я ничего не сделал! — Не пытайся нас обмануть, Бокки, — вмешался Сынмин, в его голосе звучала насмешка. — Мы все знаем, что ничего этого не произошло бы, если бы ты не согласился на это — или, ей-богу, не сказал бы Чанбин-хёну остановиться в самый первый раз. Феликс открыл рот, лихорадочно ища оправдание. — Но… Прежде чем он успел вымолвить ещё слово, Чан внезапно оказался перед ним, его пальцы мягко зацепились за подбородок Феликса и развернули его лицо в свою сторону. Феликс тяжело сглотнул, дыхание перехватило, когда он встретился взглядом с Чаном — тёмным, напряжённым и абсолютно властным. Тень, отбрасываемая на лицо Чана, пробежала холодком по спине Феликса. — Ангел, — начал Чан низким и размеренным голосом, пропитанным авторитетом. — Я хочу, чтобы ты очень тщательно выбирал следующие свои слова, — тяжесть его тона усилила напряжение в комнате, заставляя пульс Феликса грохотать в ушах. — У тебя уже достаточно наказаний на счету. Думаю, ты не хочешь добавить к ним ещё больше, не так ли? Феликс быстро моргнул, его решимость рассыпалась под давлением доминирующего присутствия Чана. Вся дерзость, всё неповиновение мгновенно испарились. Он покорно кивнул, сжав губы, стараясь не выдать ничего лишнего. — Хороший мальчик, — прошептал Чан с лёгкой, довольной улыбкой, отпуская подбородок Феликса и откидываясь на спинку кресла. Феликс потёк. Он и так сам выкопал себе яму, активно участвуя в нарушении договора. Ни за что на свете он не собирался участвовать в подобном вновь. Атмосфера слегка изменилась, но Феликс не мог избавиться от ощущения, что все взгляды устремлены на него. Он оглянулся на всех и сглотнул. Все смотрели на него с жадностью, выдающей их эмоции. Быстро опустив голову, он молился, чтобы его отпустили без лишних последствий. К счастью, в этот момент в их кабинку вошёл официант, отвлекая от него внимание. Ему предстояла долгая ночь. . . . Задница Феликса всё ещё горела. После инцидента в ресторане все вернулись домой и трахали его, пока не насытились мольбами блондина. И, стоит сказать, стилисты и тренер по танцам на следующий день были очень недовольны блондином. Он, явно видя, что едва может ходить, усвоил урок. Единственной проблемой в этом уравнении был Чанбин. Однако наказание не отпугнуло старшего от совершения своих проделок. По-видимому, старшего не волновало секс-изгнание, наложенное на него, либо он явно пытался влезть в ещё большие неприятности, судя по тому, как он напирал на Феликса. Блондин, конечно, сказал "нет" на этот раз, он усвоил урок и не хотел влипать в неприятности, теперь, когда он снова ежедневно занимался сексом со своими парнями. Ну, конечно, кроме Чанбина, так как его две недели ещё не прошли. Но старший испытывал терпение Феликса то тут, то там, искушая его, а затем внезапно уходя, потому что каким-то образом ему удавалось скрываться лучше, чем в прошлый раз. Однажды Чанбин перехватил Феликса на пути к обеденному столу, стянул с него штаны и тут же вставил палец. Феликс прикусил губу и искренне попытался оттолкнуть руку того, его колени дрожали от внезапных толчков. Блондин пытался плотно сжать бёдра, пытаясь оттолкнуть его, но Чанбин, казалось, был полон решимости. Тот вставил ещё один палец, аккуратно надавливая на его точку G. — Хён, хён... пожалуйста, остановись, тебе нельзя... — О, принцесса, — проворковал Чанбин, увеличивая скорость, видя, как Феликс достигает пика, закатывая глаза, — Мне нужно, чтобы ты молчал, верно? Если не будешь шуметь, никто никогда не узнает, что происходит. Феликс покачал головой, его глаза были плотно зажмурены от удовольствия. Чанбин наклонился вперёд и ухмыльнулся, облизывая раковину его уха и оскалившись. Другая его рука поднялась к чувствительным соскам и сжала один из них. — Несмотря на то, что ты говоришь "нет", ты, кажется, наслаждаешься этим, ангел. Ты действительно хочешь обвинить меня, в то время как ты тот, кто нарушает правила? Когда Феликс достиг пика, он откинул голову назад к стене, прикусив губу достаточно сильно, чтобы кожа там треснула, чтобы сдержать стоны. Как только он был готов окунуться в наслаждение, Чанбин полностью вытащил пальцы, положил их в свой рот и начал с аппетитом облизывать. — Хён, почему...? — всхлипнул Феликс, расстроенный испорченным оргазмом. — О, детка, Минхо-хён только что звал на ужин. Я уверен, ты не хочешь его пропустить, не так ли? Чанбин бросил на него ещё один взгляд и повернулся, оставив младшего там, с подгибающимися коленями и испорченными трусиками. И эти резкие перепады, которые он испытывал от такого обращения, изматывали Феликса эмоционально и сексуально. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что он набросится на Чанбина в тот же момент, как его запрет на секс будет снят; он слишком долго обходился без подчинения крепким рукам старшего. Но вся решимость Феликса развеялась одним днём. Это был последний день Чанбина в статусе "сексуально изгнанного", и Феликс был вне себя от радости. Наконец-то он получит Чанбина (и его член вместе с его мышцами) только для себя, и ничто не могло их остановить. Он собирался наброситься на старшего, буквально и фигурально, и, вероятно, заставить всех остальных наблюдать за этим. Старший вёл себя на удивление подозрительно хорошо последние два дня. Он не делал никаких попыток приблизиться к Феликсу, держал руки при себе, ограничивал свои касания лишь поцелуями и объятиями, и то под бдительными взглядами остальных их парней. И каким бы счастливым ни был Феликс от внезапной смены поведения, внезапно законопослушный Чанбин оставил его ещё более возбужденным, чем обычно. Разве это такое преступление, когда твой парень тебя трахает? Это был последний день секс-изгнания Чанбина, и они все смотрели фильм, а также заказали пиццу, чтобы отпраздновать это. Технически это была ложь, поскольку пиццу заказали потому, что никто не мог отказать умоляющим глазам Джисона, но, что ж, это между ними. Феликс устроился на коленях Чанбина и расслабился в его объятиях. Его лицо фактически уткнулось в тёплую грудь старшего, а руки беспечно обхватили его тело. И тут он почувствовал это. Электрический разряд, пронзивший его тело. Блондин резко вздрогнул, отстранился от груди, в которую был зарыт, и взглянул на Чанбина. Старший внезапно запамятовал, что хорошо себя вёл или что бы он там ни делал последние два дня, и положил руку на внутреннюю сторону бедра Феликса, сжимая плоть под ладонью. Феликс вопросительно посмотрел на него, сбитый с толку, не забыл ли старший, что его наказание всё ещё действовало. — Хён? — воззвал Феликс к старшему, когда тот не обратил внимания на его предупреждающие взгляды. — Что ты делаешь, Бинни-хён? Ты опять вляпаешься в неприятности. Чанбин наконец взглянул на него, и на его лице расплылась безумная ухмылка. — Ничего особенного, принцесса. Я просто убеждаюсь, что тебе достаточно тепло. — Но хён… Чанбин цокнул языком, его глаза наполнились разочарованием. — Ты каждому уделяешь больше внимания, чем хёну, малыш. Что-то внутри Феликса надломилось. Неужели старший действительно думал, что он его игнорирует? Он был плохим парнем? — Клянусь, я не игнорировал тебя, хён-и. Просто… — Нет, Ликси. Я знаю, что ты не игнорировал меня. Я просто сказал, что ты уделяешь мне недостаточно внимания. Ты же не хочешь, чтобы хён чувствовал себя обделённым, правда? По лёгким Феликса начало расползаться животное желание. Он знал, чего добивается старший. Он знал, что эта просьба заставит его вляпаться в ещё большие неприятности, чем те, в которые он попал две недели назад. Он знал всё это, и всё равно, даже тогда, он был искушен. А ведь делать это на на глазах у всех было ещё рискованнее, но это только больше подстёгивало его. Несколько дней назад он уже отказался от адреналиновой игры, но теперь решимость Чанбина и его целеустремленность снова втягивали его неё. Феликс мог точно определить момент, когда старший заметил едва уловимое изменение в его выражении лица. Блеск в глазах Чанбина был безошибочным, он знал, что Феликс не только соглашается, но и в той же мере взволнован этой идеей. Но это не означало, что Феликс собирался облегчить ему задачу. — Да, хён-и, я сделаю всё, что угодно, — произнёс Феликс, его голос был сладким и полным притворной невинности. — Просто скажи, чего ты хочешь. Я же не хочу, чтобы ты думал, что я не обращаю на тебя внимания. Ухмылка Чанбина стала шире, в ней чувствовалось удовлетворение, словно он только что заполучил самый желанный приз в комнате. — Ну тогда, — сказал он низким, дразнящим тоном. — Почему бы тебе не подойти и не сесть на моё бедро? Глаза Феликса расширились, слова ударили его разрядом электричества. Лёгкий румянец залил его щёки, окрасив кожу нежным розовым цветом. Он не ожидал, что Чанбин будет так прямолинеен, и сама дерзость просьбы на мгновение лишила его дара речи. Его реакция только подпитывала веселье Чанбина. Из его груди вырвался низкий смешок, он откинулся назад, явно наслаждаясь смущенным состоянием Феликса. — Прямо здесь? — прошептал Феликс, его голос едва был слышен, пока он оглядывал комнату. Его широко распахнутые глаза метнулись к остальным, их внимание уже было приковано к происходящему. — При всех? Меня не накажут? Усмешка Чанбина стала шире, его глаза блестели от веселья, когда он наклонился ближе к Феликсу, его дыхание касалось уха младшего. — Накажут? — промурлыкал он низким, дразнящим голосом. — Только если ты меня не послушаешь, Ангел. Сердце Феликса бешено колотилось в груди, разум лихорадочно пытался осмыслить слова старшего. Он снова оглядел комнату, его широко раскрытые глаза встретились с любопытными взглядами остальных. Каждый взгляд, казалось, пронзал его насквозь, усиливая осознание ситуации и заставляя румянец дальше распространяться по шее. — Хён... — прошептал Феликс, его голос едва был слышен. — Ты серьёзно? — Абсолютно серьёзно, — ответил Чанбин, слегка отстраняясь, чтобы дать Феликсу пространство, хотя его руки по-прежнему крепко лежали на бёдрах младшего. — Ты же сказал, что сделаешь что угодно, верно? Или ты теперь передумал? Феликс прикусил губу, вызов старшего зажёг в нём искру неповиновения. Он не из тех, кто отступает — не когда Чанбин смотрел на него так, будто он был единственным человеком в комнате, который имел значение. Прежде чем он успел сформулировать хоть какой-то ответ, воздух вокруг него внезапно заискрился электричеством. Весёлые глаза, устремлённые на него, внезапно потемнели. Его руки переместились с нежного объятия талии Феликса к тому, чтобы притянуть его так близко, что блондин был уверен, что потом останутся синяки. Старший быстро перекинул ногу Феликса через себя и усадил его себе на бедро. — Что... — выдохнул Феликс, его руки нашли опору на широком плече старшего. — Мне казалось, ты хочешь быть хорошим, принцесса? — прорычал Чанбин, притягивая Феликса ближе. — Я думал, ты хочешь доставить хёну удовольствие. Тогда к чему задаёшь такие вопросы, дорогой? Феликс громко сглотнул, из его губ вырвался тихий стон, когда рука старшего медленно и намеренно скользнула по его бедру. Его крошечные ладошки быстро коснулись груди Чанбина, пальцы расправились на твёрдых мышцах, спрятанных под мягкой тканью. Усмешка старшего стала шире от тёмного удовлетворения, его глаза блестели хищным весельем, пока Феликс извивался у него на коленях. — Это то, чего тебе хочется, хён-и? — спросил Феликс, тон его голоса его был лёгким и дразнящим, но в глазах блестел понимающий огонёк. Он покачал головой, изображая невинность, словно не замечая, чего на самом деле хочет Чанбин. Его слова звучали тихо, почти шёпотом, но воздух между ними искрился напряжением. — Меня, вот так сидящего на твоих коленях? Ухмылка Чанбина стала шире, руки его двигались с расчётом, скользя под рубашку Феликса. Его мозолистые пальцы провели по подтянутому животу младшего, после чего медленно поднялись выше. Он остановился чуть ниже груди Феликса, давая напряжению нарастать, прежде чем провести кончиками пальцев по чувствительным соскам. Реакция была мгновенной — резкий вдох и громкий, не сдерживаемый стон сорвались с губ Феликса. Голова Феликса откинулась назад, глаза закрылись, охваченные волной ощущений, вызванной умелыми руками Чанбина. Каждое прикосновение словно обжигало его нервы, посылая разряды удовольствия прямо в самое сердце. Но внимание Чанбина не было полностью сосредоточено на нём. Его острый взгляд мельком окинул комнату, в которой остальные уже перестали делать вид, что смотрят фильм. В их глазах, наблюдающих за происходящим, играли желание и зависть. Чанбин усмехнулся им через плечо Феликса, выражение его лица сочетало в себе высокомерие и гордость. Это происходит, и вы ничего не можете с этим поделать — говорил, казалось, его взгляд. Он позволил себе ещё один самодовольный взгляд, прежде чем снова полностью сосредоточиться на парне, сидящем у него на коленях. Феликс громко застонал, дёргая Чанбина за рубашку в попытке притянуть его ближе, отчаяние было ощутимо. — Какие мы жадные, да? — пробормотал Чанбин, его глубокий голос гулко звучал у уха Феликса. Не дожидаясь ответа, он одной рукой обхватил лицо Феликса, а другой скользнул ещё выше по спине. Он захватил губы Феликса в страстном поцелуе, движения были грубыми, но точными, не оставляющими места для сомнений. Феликс издал пронзительный стон, руки его крепко сжали воротник Чанбина, отвечая на поцелуй с такой же страстью. Мягкость его губ контрастировала с интенсивностью его движений, маленькое тело прижималось ближе, словно пытаясь слиться с Чанбином воедино. Руки Чанбина теперь свободно скользили по телу, одна опустилась вниз, охватив талию Феликса и направляя его бёдра навстречу свои. Трение вызвало у Феликса новый тихий стон, его ногти впивались в плечи Чанбина в безуспешной попытке удержаться. Воздух вокруг них становился всё тяжелее с каждой секундой, между ними было ощутимо сильное возбуждение. Звуки тяжёлого дыхания Феликса и низких рычаний Чанбина заполняли комнату, совсем заглушая фильм, играющий на заднем фоне. Остальные участники молчали, полностью сосредоточившись на происходящем, их лица выражали смесь восхищения и зависти. Первым, задыхаясь, оторвался от поцелуя Феликс, его губы были припухшими и блестели. Его глаза были полузакрыты, щеки пылали от желания, когда он смотрел на Чанбина. — Хён, — выдохнул он, голос дрожал, — ты слишком много меня дразнишь. Чанбин тихо рассмеялся, его большой палец коснулся нижней губы Феликса. — Разве это не ты сам так поступал, принцесса? Дразнил меня, а потом убегал греть чужую постель? — его голос был тёмным, наполненным невыраженным желанием, которое пробегало холодком по спине Феликса. Феликс снова застонал, не найдя слов для отрицания. Вместо этого он наклонился вперед, прижавшись лбом ко лбу Чанбина, его дыхание было прерывистым и неровным. — Пожалуйста, — прошептал он единственное слово, наполненное нуждой. Чанбин усмехнулся. — Хороший мальчик, — пробормотал он с удовлетворением в голосе. Укрепив хватку на талии Феликса, Чанбин легко изменил его положение, демонстрируя свою силу; он словно управлял младшим. С улыбкой на губах, он полностью развернул Феликса лицом к комнате, теперь его маленькое тельце было обращено не только к нему. Широкое, раскрасневшееся лицо блондина оказалось на виду у остальных, их жадные взгляды приковались к нему с такой интенсивностью, что сердце Феликса забилось быстрее. Это стало внезапным напоминанием о том, что они не одни в комнате. — Хён! — выдохнул Феликс, извиваясь в объятиях Чанбина, инстинктивно закрывая руками грудь, однако его огромная футболка сползла с одного плеча, обнажая ключицу. Смущение окрасило его щеки в глубокий багряный цвет, но в глазах читалась искра возбуждения. — Что ты делаешь? Руки Чанбина крепче обвили талию Феликса, надёжно прижимая его к своей широкой груди. Он наклонился, его дыхание отдалось теплом у уха Феликса, когда он прошептал: — Пусть они увидят, насколько ты красивый, Ангел. Пусть они увидят, от чего они тебя отстраняли до сих пор, и как я тебя испорчу, в то время как они ничего не смогут с этим поделать. — Но... но наказание... Чанбин нежно прикусил его обнаженное плечо, оставляя след, от которого их стилист определённо упал бы в обморок. Феликс тихо застонал, его руки дрожали, пока он пытался вернуть ткань футболки на место. Но тяжесть взглядов остальных пригвоздила его к месту, оставив запыхавшимся и застывшим. Он чувствовал жар их глаз, скользящий по его обнаженной коже, пожирающий его целиком. — Боже, хён, — пробормотал Чонин из угла, его голос был полон благоговения. — Ты действительно мстишь нам, кайфолом? Ты собираешься трахнуть его... — Чонин дёрнул подбородком в сторону блондина, даже не взглянув на него, — в гостиной? — Не делай вид, что тебе это не нравится, — самодовольно ответил Чанбин, его пальцы лениво вырисовывали круги на бедре Феликса. Его тон был низким и властным, бросая вызов любому, кто осмелится ему возразить. — Это, в конце концов, мой Ангел. И вы все должны были этого ожидать, учитывая, какие правила вы мне навязали. Грудь Феликса вздымалась, пока он пытался выровнять дыхание, пульс стучал в ушах. Он был охвачен смесью смущения и восторга. Он попытался повернуть голову, чтобы взглянуть на Чанбина, но крепкая хватка старшего не дала ему сдвинуться с места. — Хён, пожалуйста, — прошептал Феликс, его голос был мягким и умоляющим, — не... — А-а, принцесса, — проворчал Чанбин, стягивая его футболку через голову и бросая её куда-то в угол. — Не думай сейчас. Оставь все размышления хёну, ладно? Хён покажет тебе, чего ты был лишен последние несколько дней. И с этими словами вся одежда Феликса оказалась на полу, а сам он сидел на коленях Чанбина в гостиной под семью пристальными взглядами, направленными на него, в то время как все остальные были одеты. Он громко застонал, пытаясь увернуться от всех взглядов, но попытка была тщетной, учитывая, как крепко рука старшего обвивала его талию. Феликс обернулся, чтобы посмотреть на Чанбина с самым жалобным выражением щенячьих глаз, на которое он был способен. — Хён, пожалуйста, не здесь. Мы можем пойти куда-то в другое место, или... Его бессмысленные жалобы мгновенно заглушил громкий стон, вырвавшийся из собственного рта от ощущения пальцев, охвативших его грудь. Спина инстинктивно выгнулась навстречу руке, он льнул к приятной боли, к которой так привык. — Ты всё-таки не хочешь этого, принцесса? — грубый голос Чанбина раздался у него в ушах. — Н-нет... — попытался ответить Феликс, но быстро сдался. Его пальцы обвили предплечье старшего, слабо отталкивая его. На самом деле он тянул руку ближе, желая усилить это покалывающее ощущение, но никто не должен был об этом знать. (К тому же было очень очевидно, как сильно он этого хотел, учитывая, как он буквально промочил штаны Чанбина и оставил пятна на его коленях.) Старший, заметив, что тот перестал сопротивляться, усмехнулся и украдкой опустил руку вниз. Феликс подпрыгнул бы на месте, если бы не крепкие объятия Чанбина, когда пальцы рэпера коснулись его влагалища. — Хён... нгх... Чанбин рассмеялся над тем, в каком состоянии всего за несколько минут оказался Феликс. Он опустился ещё ниже, нежно раздвигая складки под стоны Феликса, служившие музыкальным сопровождением, и круговыми движениями пальцев ласкал его клитор. Блондин запрокинул голову назад, уронив её прямо на широкие плечи Чанбина, и на этот раз искренне попытался оттолкнуть руку старшего от своей чувствительной зоны. — Хён, не здесь, пожалуйста, — умолял он, его голос дрожал, — все... все смотрят... ах... — И что? Что мне сделать с этим, принцесса? Позволить им увидеть, насколько ты большая шлюшка, да? С этими словами Чанбин ввёл палец внутрь младшего, и оба застонали от ощущения. Он сумел оторвать взгляд от ангела у себя на коленях и обратить внимание на остальных в комнате, оценивая их эмоции. Чан и Минхо расслабленно сидели на своих местах, лица их были без выражения. Но в глазах читалось желание и острый блеск предстоящего наказания. Хёнджин и Джисон смотрели на происходящее с капающей слюной, сдерживаясь, чтобы не наброситься на блондина самим. Двое самых младших были необычно молчаливы. Обычно они бросали колкие замечания, обеспечивая отличные саркастические комментарии, но сейчас их губы были сжаты в опасную ухмылку. Ещё одно напоминание о тех неприятностях, в которые им предстоит вляпаться. Но Чанбину было всё равно, ведь именно он держал Феликса на коленях, и ничто не могло его остановить. Он осторожно ввёл ещё один палец в манящий жар младшего, раздвигая пальцы на манер ножниц. Феликс громко застонал, его глаза наполнились слезами от ощущений. Он хотел всё больше и больше, хотел, чтобы старший был внутри него, но ничего не мог сейчас с этим поделать. — Хён, хён, пожалуйста, ещё. Мне нужно боль... ах... Чанбин улыбнулся в ответ на такую просьбу и ввёл третий палец, вырвав из Феликса приятный звук. Феликс покачал головой, переполненный чувствами, но по-прежнему желающий большего. Это было не то, чего он хотел. Хоть он уже быстро приближался к пику благодаря волшебству пальцев рэпера, он хотел, чтобы член Чанбина оказался внутри него. Сейчас же. И был только один способ получить желаемое. Феликс медленно провернулся на месте, лёгкая дрожь в теле выдавала бурю эмоций, которую он пытался скрыть. Он боролся с желанием закрыть глаза, позволить удовольствию, грозящему его захлестнуть, взять верх. Вместо этого он собрался с силами, стараясь сохранить зрительный контакт, хотя внутри всё горело огнём. Когда ему удалось сосредоточиться, Феликс наклонился ближе, его губы едва коснулись края челюсти Чанбина. Прикосновение было лёгким, точно пёрышко, дразнящим и заставляющим старшего задержать дыхание. Пальцы Феликса скользнули к затылку Чанбина, мягко, но настойчиво притягивая его вниз. Блондин слегка наклонил голову, чтобы зубами коснуться чувствительного изгиба уха Чанбина, оставив лёгкий след укуса, который вызвал искры, пробежавшие по позвоночнику старшего. Сделав это, Феликс снова приблизился и нежно коснулся губами челюсти Чанбина, притягивая его за затылок и оставляя небольшой укус на ухе. — Разве вы не хотите увидеть, как я кончаю? — прошептал Феликс, голос дрожал от отчаяния. — Господин? Воздух вокруг словно застыл, напряжение стало ощутимым, слова висели в комнате, как грозовая туча. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Феликса. Феликс заметил это — ту самую секунду, когда в глазах Чанбина что-то изменилось. Взгляд старшего, обычно наполненный добротой и игривым блеском, потемнел до интенсивного, бездонного чёрного, полного неукротимого желания. Это заставило пульс Феликса учащенно забиться, волна жара прокатилась по телу, хотя ему инстинктивно хотелось свернуться в клубок под тяжестью этого хищного взгляда. Накалённая атмосфера вызвала волну реакций по всей комнате. От тех раздались стоны, каждый звук нёс в себе оттенки зависти, возбуждения или раздражения. Внезапное изменение атмосферы было ощутимо, словно невидимая сила толкала Феликса, прижимая его ещё ближе к оргазму. Он не осмеливался отводить взгляд, хотя сердце бешено колотилось. Взгляд Чанбина держал его в плену — одновременно захватывая и пугая. — Так ты хочешь играть грязно, принцесса? — спросил Чанбин, его голос опустился до хриплого, манящего тона, вызывающего мурашки по спине Феликса. Страх и возбуждение смешались в головокружительном порыве. Это прозвище звучало и как насмешка, и как вызов, дыхание Феликса сбилось. Он отказался от своей игры, отбросил маску невинности ради чего-то гораздо более рискованного. Что такого в ещё одном небольшом дополнительном обязательстве теперь? Тяжело сглотнув, Феликс наклонился вперед, его губы изогнулись в дерзкую улыбку, выдавая бурю чувств внутри. Его пальцы провели по воротнику Чанбина, слегка потянув за него, словно проверяя почву. Старший взглянул на него и злобно усмехнулся. А затем произошло одновременно много всего. Раздался отчётливый звук затвора камеры, и как только Феликс повернулся, чтобы увидеть, кто это, Чанбин внезапно вытащил пальцы из его влагалища. Резкое движение вызвало громкий крик у блондина — он, честно говоря, забыл о пальцах внутри из-за проделанного трюка. Прежде чем он успел привыкнуть к ощущению пустоты, резкий шлепок пришелся на его клитор, а от острой боли по его щекам покатились слёзы. — Госп... ах-х... что..? — Ты был настоящей угрозой, принцесса, — произнёс Чанбин разочарованным голосом, нанося ещё два шлепка по чувствительному клиторy, — Я просто исполняю твоё наказание. — Но... — два новых резких шлепка пронеслись по комнате, заглушая любые возражения Феликса. После ещё пятнадцати мучительных шлепков Чанбин наконец удовлетворённо отстранился, мягко подтолкнув Феликса. Блондин теперь по-настоящему плакал, его лицо покраснело, а слёзы оставляли следы на румяных щеках. Он почувствовал лёгкий толчок от старшего и упал на пол; мягкий ковёр смягчил падение. Феликс поднял свой взгляд. Он оказался окружён хищниками — таким взглядом оглядывали его все вокруг. Они смотрели сверху вниз с тем же интересом, с каким животные оценивают свою добычу: расчётливо, холодно и голодно. Блондин быстро отвёл взгляд вниз, стыд (хотя, учитывая, как он капал на ковёр, в это вряд ли кто поверил бы) жёг его изнутри, он пытался уйти от взглядов. Но рука, схватившая его за подбородок, заставила его поднять свою голову. — Не смотри вниз, принцесса. Это то, что ты сам на себя навлёк, нет смысла от этого отворачиваться, — прошептал Чанбин сзади. Старший силой поставил Феликса в нужное положение одной рукой, а другой крепко держал его за челюсть, не давая двигаться. Феликс громко застонал, вид перед собственными глазами заставлял его съёжиться. Все смотрели на него сверху вниз, выпуклости в их штанах едва касались его глаз. Чан и Сынмин лениво ласкали свои стояки, следя, чтобы Феликс видел каждое движение. Минхо каким-то образом усадил Джисона к себе на колени, и мальчик уже дрожал от нескольких прикосновений. Хёнджин и Чонин небрежно обхватили друг друга руками. Блондин снова застонал, пытаясь отвернуться от этой сцены. Дело было не в том, что ему это не нравилось, а в том, что он не хотел выглядеть перед ними жалкой шлюхой. (Он был шлюхой для членов своих парней, но об этом никто не должен был знать.) Чанбин снова сжал его крепче, подняв подбородок. — Не отворачивайся, принцесса, — прошептал он. — Игра только начинается. С этими словами Чанбин вошёл в него, полностью заполняя. Младший закричал от внезапного вторжения. Его спина выгнулась, ногти вцепились в ковёр. — Госпо... — застонал Феликс, — что...? Чанбин рассмеялся. Он смеялся. — Мне показалось, ты хочешь больше, принцесса. Так что я как раз даю тебе это, — сказал он, его голос был пропитан насмешкой и доминированием. Звук его голоса вызвал у Феликса очередную дрожь, пробежавшую по спине — захватывающая смесь унижения и возбуждения пронзила его. Феликс быстро достиг пика. Под тяжестью взглядов, которые пронзали каждый сантиметр его тела, и с сильной рукой Чанбина, собственнически обхватившей его талию, он был полностью обездвижен. Спасения не было — да и не хотелось. Слабые жалобные стоны вырывались с его губ, неконтролируемые и искренние. С ними смешивались мольбы — бессвязные просьбы о пощаде и одновременно о продолжении. — Господин, пожалуйста... пожалуйста... остановитесь, всё... — слова Феликса прервались, превратившись в громкий стон, когда тело предало его полностью. Глаза закатились, голова безвольно опустилась на плечо Чанбина, а решимость рухнула. — Ты такой красивый, когда в сильном отчаянии, — прошептал Чанбин ему на ушко, голос был низким и томным, вибрации слов резко контрастировали с напряжённостью момента. — Кончай для меня, ангел, пусть все видят тебя, принцесса. Пусть видят, кому ты принадлежишь. Сознание Феликса затуманилось от ощущений, он был слишком подавлен, чтобы ответить, тело дрожало, напряжение внутри достигло предела. Он запрокинул голову на плечо старшего, чувствуя, как все кости будто превратились в желе, и глубже насадился на член, пронзающий его. Мурашки пробежали по всему телу Феликса от переполняющего чувства, наполнявшего лёгкие. Он пытался вдохнуть, но старший не позволял ему этого сделать. Он хотел выдохнуть, но смог лишь издать громкий стон и попытаться вырваться из захвата, используя последние силы дрожащих ног. — Ну же, Ангел, — прошептал Чанбин ему на ухо, одной рукой играя с его сосками, а другой исследуя клитор. — Кончай для меня. С этими словами решимость блондина рухнула, и он кончил. Интенсивно. Его зрение побелело на тревожно долгое время. С покрасневшей и пульсирующей от шлепков киской, с пальцами Чанбина, демонстрирующими своё превосходство, и толстым членом, заполняющим его, у Феликса не было шансов. Он издал громкий предупреждающий вопль и вцепился пальцами в руку старшего. Его мозг не воспринимал ничего, когда Чанбин громко застонал ему на ухо от внезапной тесноты, поглотившей его, и кончил внутрь младшего. В ушах Феликса по-прежнему звенело, когда старший аккуратно вытащил член, уложил Феликса в удобное положение и поднял его, направляясь в ванную. Феликс пришёл в себя только тогда, когда тот нежно поцеловал его саднящие губы. — Привет, — мягко произнёс Чанбин, голос его был почти застенчив, что резко контрастировало с греховными действиями, которыми они занимались всего несколько мгновений назад. — Привет, хён, — засмеялся Феликс, его сладкий смех звучал как мелодия, когда он расслабился, прижавшись к Чанбину в тёплой воде, их тела уютно переплетались. Они долго смотрели друг другу в глаза, наполненные невысказанными чувствами, прежде чем наклониться и встретиться губами в поцелуе, который казался естественным, отточенным и невероятно нежным. — Нам ещё здорово достанется, — прошептал Феликс у губ Чанбина, в его голосе смешались озорство и смирение. Губы Чанбина изогнулись в его фирменную заразительную улыбку, ту самую, из-за которой Феликс не мог не улыбнуться в ответ. — Однозначно, — подтвердил Чанбин, игриво пожимая плечами и крепко обнимая Феликса за талию. В этот момент Феликс решил, что наказание не имеет значения — ни выговор, ни поддразнивания, ни даже возможные последствия. Пока им обоим это доставляло удовольствие, всё это того стоит. К тому же, — подумал Феликс с хитрой улыбкой, — возможно, остальные вообще забудут о неприятностях после того зрелища, свидетелями которого им так повезло стать. По крайней мере, это было шоу, которое никто никогда не забудет. . . . SKZ 🔥 🐿️: [отправил фото] 🐿️: Может, мы могли бы ненадолго отложить наказание... 🤭 ----------------------------