нас найдёт тёплый ветер
6 июня 2026 г., 09:16
•••
«не зная о наших слезах
нам небо рыдает в ответ
и чем страшнее гроза
тем ярче солнечный свет»
Поттер мыл тарелку и долго смотрел в одну точку, раздумывая. Он не был уверен, что все подарки понравились Драко, хотя тот и выглядел… Довольным? Счастливым? Почему его вообще так волновало это?! Сириус как-то небрежно бросил, мол: «А для Рона и Гермионы ты обычно ограничиваешься одним подарком и идиотской открыткой». Гарри тогда отмахнулся, но сейчас всё больше думал о словах приёмного отца. Сириус всегда попадал в точку. Он умел замечать то, что сам Поттер пытался отчаянно отрицать. Просто Драко не Рон или Гермиона. И чувства у него другие. Поттер вдруг осознал, что для Малфоя ему хотелось делать невозможное количество простых вещей: заботиться, быть ближе, ловить насмешливые взгляды и видеть улыбку, от которой в последнее время у него всё переворачивалось внутри. С Драко было иначе. Пугающе иначе. Мыльная тарелка вывалилась из рук, разбившись в мойке, но Гарри этого даже не заметил. Осознание нещадно накрывало его, а реакция наступила позже: он шокированно припал к стене, пока вода лилась из крана, но не глушила собственные мысли. Казалось, что они выли в рассудке. — Поттер, так что мы будем делать дальше? Гарри задержался на сомкнутых губах и знакомой выемке на лбу. Драко хмурился, разглядывая его. — Что? — сердце Поттера ухнуло где-то глубоко в груди. Он почувствовал, как мир опасно качнулся от одного-единственного слова. «Мы»… «Мы»?.. Делать?! — О чём ты? — Зачем ты меня позвал, если сам не придумал, чем заниматься после? — колко спросил Драко, изогнув бровь. — Эээ… ну… можем сходить в магазин и купить пластинки? — предложение про винил вылетело раньше, чем Гарри успел подумать. — Если ты хочешь… — Ну, давай, — фыркнув, согласился Драко и закатил глаза, — всё равно уже хуже быть не может. Поттер уловил язвительный тон Драко, но не особо вник в слова. Он суетливо искал куртку по всему дому Блэков, потому что стоило ему остановиться хотя бы на одну секунду — паника тут же догнала бы его и поглотила полностью. Гриффиндорец метался по комнатам, не сталкиваясь глазами с Драко, и в итоге схватил первое, что попалось под руку: кожаную косуху Сириуса, пропахшую жжёным запахом табака. Гарри торопливо выворачивал карманы в поисках магловских денег, тихо ругаясь себе под нос, пока Малфой молча ждал его у двери. Косуха висела на нём свободно, придавая нелепый вид со стороны, но Гарри быстро перестал это замечать. Тихое спокойствие пролилось по венам. Даже вещи Сириуса хранили в себе его твёрдость и уверенность, и это помогало держаться, но ненадолго… Поттер потянулся к обуви, желая занять свой ум и мысли чем-то нейтральным и бытовым. Другим. Мерлин, пожалуйста, другим! «Мы», — сорвавшееся с губ хриплым и странно тёплым голосом, вернулось в сознание слишком резко, подобно грозовой вспышке, от которой невозможно отвести взгляд в летний дождливый вечер. Мерлин, пожалуйста. «Мы», — повторялось всё тише снаружи и всё громче внутри. О нет. О нет-нет-нет! Мерлин. — А Блэк правда ушёл на свидание? — внезапно полюбопытствовал Драко, хитро посмотрев на Гарри. — Ну… в кинотеатр. — Ну, да. Они постоянно ходят, — сглотнув, ответил Поттер и склонился, чтобы зашнуровать чёрные кеды. — Пытаюсь представить Сириуса на свидании, — Драко задумчиво поджал губы. — И не получается. — Поверь, тебе и не стоит. Однажды он пришёл домой и сказал: «Романтика — это когда партнёр не убегает после твоих шуток», — приподнявшись, ответил Гарри и подбросил ключи от дома в воздухе. — Это ужасно, — Драко прыснул со смеху. — Это ещё не самое ужасное. Он однажды повёл Люпина на ферму и сказал, что там ярче видно звёзды, — рассказал Гарри всю правду о Сириусе, ни разу не засомневавшись: это его личная месть за сгоревшее печенье! — Потом Римус неделю с ним не разговаривал. — Люпина? — с шоком переспросил Малфой, забавно раскрыв глаза от удивления. Поттер бросил ключи под цветочный горшок на лестнице — не из нужды, а скорее из странной привычки казаться «нормальным» в глазах соседей. — Да, Люпина. — Поттер, мы дружим уже пять лет, а ты только сейчас рассказываешь, что наш преподаватель по Защите от Тёмных Искусств и твой крёстный вместе, — Драко обидчиво сложил руки на груди, — это несправедливо. Ты не доверяешь мне? — Я доверяю тебе настолько, что связал наши дома. Мне просто нужно быть ближе к тебе, — резко выпалил Поттер, а затем прикусил язык. Он растерянно улыбнулся и пригласил Драко спуститься на улицу первым. Малфой ему так ничего и не сказал в ответ. Лондон встретил их узкими улочками и неровными тротуарами, по которым сновали туристы в смешных шляпках. Подростки на скейтбордах проносились мимо влюблённых парочек, громко переговариваясь друг с другом. Одна из старушек пригрозила им тросточкой, но быстро потеряла интерес и продолжила увлекательную беседу со своими подругами. Семейные пары с колясками прогуливались на другой стороне, их дети бегали наперегонки и веселились. Чужие лица пестрели перед глазами Гарри. Кто-то не успевал на трёхэтажный красный автобус, что притормозил на остановке, и потому толкал впереди идущих прохожих. Поттер с силой обхватил Малфоя, чтобы маглы смогли протиснуться, и, потупив взгляд, неловко выпустил его из своих объятий. В Лондоне кипела жизнь. За время, проведённое вдали от города, Гарри, как оказалось, уже успел отвыкнуть от этого гула улиц. Почти забыл, как громко звучали иностранные голоса, музыка из кафе и машины, проезжающие по дороге. Всё вокруг двигалось хаотично и резко. Он шёл, улавливая смешавшиеся в воздухе запахи: пыль нагретой дороги, бензин, выхлопные газы и что-то едва заметное, но до одури притягательное… Парфюм. Ветер внезапно усилился, растрепав светлые волосы Драко. Гарри обернулся и всего на мгновение замер, забыв, как дышать. Малфой заинтересованно рассматривал кирпичные фасады домов. Солнечный свет просачивался сквозь зелёную и яркую листву деревьев, ложась на его лицо мягкими пятнами. Гарри смотрел… и смотрел, как он недовольно щурился, будто уже возненавидел этот Лондон; как поджимал губы, сдерживая очередное острое замечание; как мельком бросал взгляд на гриффиндорца, проверяя, шёл ли он рядом. «Пялишься, Поттер», — шевельнул одними губами Драко, с издёвкой улыбаясь. И он разулыбался, передразнивая: «Ты тоже пялишься». В какой-то момент Поттер ужаснулся — ему хотелось идти рядом с Малфоем ещё ближе, касаясь плеч, кистей и пальцев; идти кожей к коже, не переживая, как это потом объяснить самому себе. Гарри быстро схватил ладонь Драко, не давая себе и шанса на лишние раздумывания, и понял, что всё наконец-таки оказалось на своём месте. Касание обжигало руку, дыхание предательски сбилось, а летний ветер задул ещё сильнее, снова и снова путая волосы Малфоя. Его сводящий с ума запах не растворялся в воздухе и будто специально преследовал Гарри шаг за шагом. Магия плавно переливалась и бурлила в крови. Поттера пробивало раз за разом. Один поворот — и они столкнулись прямо на углу дома, другой — он снова обнимал Драко, пряча его своим телом от глупой псины, пробежавшей рядом. Мерлин помоги, как ему это всё нравилось. Гениально, Поттер. Дыхание застряло в груди, а воспоминания ударили с такой силой, что его почти снесло с дороги. Очень дружески. Очень. — А ты? — вдруг спросил Малфой, озорно улыбаясь. — Был на свиданиях? — Я?! — Гарри чуть не споткнулся о бордюр. — С чего ты вообще… — Не дури, Поттер. Тебе пятнадцать, а не десять, кто-то уже должен был позвать тебя на свидание. — А ты? — быстро узнал он, лишь бы не сказать правду. — Нет, — Малфой мгновенно отвёл взгляд. — Серьёзно? — неверяще уставился на него Гарри. — Что? Ты красивый, богатый и высокомерный. Это три главных критерия! — Значит, я не только умный, но и красивый? Прелесть, Гарри, — промурлыкал Драко и игриво поддел его подбородок. Он отправился дальше, к следующему повороту. — А на «высокомерный» ты не обратил внимания, да? — буркнул Гарри, но, так и не услышав ничего от Малфоя, шепнул: — Пф, ещё бы. Узкая тропинка вывела юношей к небольшому магазинчику, зажатому между старой кофейней и книжной лавкой с выцветшей вывеской. Над дверью покачивался чёрный знак с золотистыми буквами, а за мутноватым стеклом виднелись бесконечные полки, заставленные пластинками. Оттуда доносилась потрескивающая музыка. Крёстный привёл его сюда ещё пару лет назад, сказав: «Если хочешь понять человека — смотри, какие пластинки он выбирает». Гарри наблюдал, с каким детским восторгом Малфой разглядывал постеры музыкальных групп на стенах и цветы в горшках, что спадали с потолка вьющимися листьями. Тёплый жёлтый свет мягко скользил по лицу, вычерчивая изящный нос и ямочки в уголках рта. Гарри медленно брёл позади, не отрывая взгляда. Он будто бы проваливался в тягучий омут. Иногда их пальцы случайно сталкивались, когда они одновременно тянулись к одной пластинке, и после каждого такого прикосновения в коже словно что-то вспыхивало. Короткое. Тёплое. Опасное. Потоки электрических зарядов проходили от кончиков пальцев и до сердца. Кто-то смеялся возле кассы, но для Гарри всё смазалось. Остался только растрёпанный и робкий Драко. И то, как сильно хотелось подойти ближе. Порой его накрывало желанием долбануть себя за свои безрассудные мысли. Надо не переходить грани. Держать себя в руках. Свалить всё на дурацкие подростковые гормоны, о которых постоянно шутил Сириус — из-за них он такое в Хогвартсе вытворял, просто ужас. Но он входил в эту пучину из собственных чувств так самозабвенно, отчего казалось, что дороги обратно уже попросту нет. От глупостей его спасал только маленький магазинчик, заполненный музыкой, что лилась из проигрывателя. — Это слушает Сириус, когда особенно драматичен, — указав на альбом «Queen», шепнул Гарри на ухо Драко. — То есть каждый день? — мельком коснувшись его щеки своей, он ластился, подставлялся и разносил Поттера в клочья. Малфой делал что-то незаконнное. Это невозможно. Пространства между ними практически не осталось, как и такого нужного сейчас воздуха. — Именно, — заторможенно произнёс Гарри и стиснул зубы. — Ужас, — кивая головой и намеренно касаясь ладонью его груди. — Ты бы видел, как он в кожаных штанах отжигает, — затараторил Поттер, отступив назад, — включает песни на полную громкость и начинает доводить Кикимера. В доме просто нельзя находиться. Я поэтому и сбежал к тебе, чтобы не смотреть на это невыносимое зрелище. Драко поперхнулся воздухом так искренне, будто смех ударил в него раньше, чем он успел выдохнуть, а затем пошатнулся и расхохотался, уткнувшись лбом в плечо Гарри. Светлые пряди скользнули по шее, а чужие пальцы сжали ткань его футболки. О нет. О нет. Не делай этого! Гарри хотел бы взвыть, но вместо этого стоял как вкопанный и пересчитывал всех участников сборной «Пушки Педдл», цепляясь за фамилии и цифры так, словно они могли удержать его от непредсказуемых действий. Лишь бы не позволить мыслям просочиться наружу. Лишь бы они не стали чем-то настоящим — тем, что могло стать огромной ошибкой в его жизни. «Мы», — сладкое, как нагретый солнцем мёд, томное и желанное. Тайное от всех и самого себя, взрывное до дрожи под рёбрами и чувственное до сбившегося дыхания. Бережно хранимое где-то под сердцем, драгоценное и ослепительно яркое, подобно солнцу. О, нет. «Мы», — цветная искра в серых глазах. «Мы». На этот раз Мерлин не оказался на его стороне. — Что с тобой? — всё ещё хихикая, сразу заметил Драко. — Малфой… — Что? — Это свидание. Драко вгляделся так, будто Поттер только что сообщил о конце света. — Это было свидание. Фраза в его голове прозвучала так громко, будто чужой голос повторял её снова и снова. И вдруг, среди смеха, взглядов и тёплых пауз, что-то тихо и неотвратимо затрепетало в нём. Ощущение. Странное, щемящее и немного страшное. Сначала ничего не произошло. В магазине всё также звучала музыка и смех. За окном проносились машины и автобусы, сновали маглы, опять куда-то спеша. Звенел колокольчик входной двери, пальцы девушки стучали по кассовому аппарату и мяукала кошка, ворвавшаяся в заведение. Мир не рухнул из-за нескольких простых слов, продолжая течь своим руслом. И у одного Поттера поднималась огромная буря в груди. Он бы мог и правда её не замечать, если бы она не приковала его к одному месту — там, где Малфой неверяще смотрел на него и тревожно молчал. Взгляд опустился на контур его губ. Слова не шли. — До тебя только сейчас дошло? — шепнул Драко без яда, издёвки и злости, как обычно у него бывало. — Я… — столько нежностей крутилось на языке, но они так и остались в голове, с корнями засев в сознании, — скажи, что это всё ошибка, иначе я провалюсь под землю прямо сейчас. Они стояли в полутьме высоких стеллажей с виниловыми дисками и едва перешёптывались. Гарри спрятал пылающее лицо в изгибе чужой шеи, пока Драко с непривычным для себя удовольствием перебирал его тёмные кудри в пальцах. «Ты же сам знаешь правду», — тихий голос отпечатался в рассудке Поттера и шумел эхом, как и всё, что говорил когда-то Драко. Между ними осталось несколько сантиметров. Очень мало для «друзей». Дыхание Малфоя обдавало кожу горячим воздухом и пробирало до мурашек. Гарри никогда прежде не стоял к нему так близко и теперь не мог понять, что сильнее — готовность уйти или остаться. Низ живота стягивало тугим и опаляющим узлом. Поттер не сдержался и провёл носом по его шее чуть выше, упиваясь пленительным ароматом, — в глазах замигали звёзды, — и немного ниже, отчего Драко рвано выдохнул и ещё крепче сжал его волосы в своих ладонях. С полок упала пара дисков — Малфой млел от трепетных касаний, извиваясь в руках, и дышал всё прерывистее. Поттер с силой сжимал его талию и наслаждался сладким и вкусным запахом, не желая останавливаться. Драко осторожно отодвинулся, когда кассир оказался рядом с ними, и Гарри остался с этим странным коктейлем из жгучего желания и стыда. Они делали что-то совершенно запретное. Взъерошенный и смущённый Поттер отступил назад, всунул Малфою магловские деньги и сбежал на улицу. На долгожданный воздух, в котором он смог бы прийти в себя. Юноши шли обратно по Лондону в робком и стеснительном молчании. Где-то впереди шумели машины, хлопали двери кафе, дети смеялись возле автобусной остановки, а Гарри казалось, что теперь весь этот городской гомон звучал приглушённо. До невозможного тихо. Драко больше не язвил. Не закатывал глаза. Не шутил. Вёл себя странно: был тихим и послушным. И ни разу не прикоснулся. И это было хуже всего. Хуже их яростных ссор. Хуже едкого молчания. Драко больше не брал его за рукав, не толкал шутливо плечом, не цеплялся взглядом так откровенно, как раньше. Он будто вспомнил, кто они и кем являются друг другу, и старательно поддерживал расстояние. И Гарри медленно сходил с ума. Малфой шёл рядом, не далеко, но достаточно, чтобы Гарри понимал — подходить ближе не стоило. Будто между ними установилась прочная стеклянная стена. Она была невидимой, однако Поттер чувствовал её каждой клеткой сердца. Иногда Драко что-то говорил о вывесках магазинов, жаловался на выхлопные газы и вредничал из-за толпы маглов, но очень ровно и спокойно, словно ничего и не произошло. Словно он и не задыхался в руках Гарри несколько минут назад. Неужели он переборщил? И теперь Драко жалел об этом? Или это он сам жалел? Мысли путались и гудели в голове, как пчёлы в разорённом улье. И всё же Гарри решил, что пока не готов заходить дальше. Очень многое могло оказаться под угрозой. Гениально, Поттер. Облажался, так облажался. Это катастрофа. Катастрофа вселенского масштаба.•••
