мы гнались за ласточкой, но нашли кокон из одеял

•••

«что видят твои глаза во мне? ангела с крыльями на спине или же дьявола во плоти почти?

что видят мои глаза в тебе

птицу, берущую разбег,

нежность, бредущую в тишине

ко мне…»

Малфой-мэнор, обычно пугающе величественный, в этот вечер был наполнен приглушёнными голосами, светом свечей и запахом выпечки, который совершенно не вязался с мраморными стенами и длинными коридорами. Нарцисса настояла на «небольшом уютном вечере в честь дня рождения», хотя под этим определением всё равно скрывалось человек пятнадцать. Гарри не ощущал себя чужим, потому как лица каждых видел на протяжении пяти лет обучения. И не только на уроках… Ему хотелось бы забыть, как Панси страстно целовалась на школьной вечеринке с Гермионой, но воспоминание всплывало каждый раз, когда он смотрел на неё. И смотрел Гарри всё чаще не из дружеской привязанности, а от необычного и колючего чувства, что рождалось внутри, когда она сидела так близко к Малфою и смеялась. Панси щебетала, захватывая его внимание. Гарри стиснул зубы и оторвал взгляд, стараясь не выдать себя. Пускай. Плевать. Он отпил приторный пунш, желая унять рвущую его на куски волну. Праздничный стол тянулся через всю гостиную, укрытый тяжёлой тёмно-зелёной скатертью. Между блюдами стояли вазы с белыми розами, источающие тонкий сладковатый запах. Бисквитный торт стоял в середине, и Паркинсон уже успела стащить крем пальцем, пока никто не видел. Блейз лениво растянулся на стуле, отпуская язвительные комментарии, от которых Тео давился вином (Люциус всё-таки разрешил им отведать то коллекционное вино, которое подарил Забини). Луна задумчиво рассматривала ягоды в тарелке, выбирая среди них самые вкусные и волшебные на внешний вид. И во главе стола сидел расслабленный Драко. Рядом с друзьями ему не нужно было помнить, чьё имя он носит. Никто не следил за каждым его движением и не оценивал взглядом. Отсутствие родителей сказывалось и на пространстве вокруг: даже воздух казался свободнее. Вкусная еда не лезла в рот. Поттер так и не притронулся к отменно пахнувшей отбивной. Когда он потянулся за графином с тыквенным соком, то случайно коснулся Драко коленкой, и его будто ошпарило. Короткая и неуклюжая случайность продлилась одно мгновение, но внутри у него всё болезненно сжалось. Малфой тут же отодвинулся, однако пальцы дрогнули, когда он сдвинул бокал. Гарри спешно поднялся и вышел в другую комнату, оставляя позади звонкий смех, чужие разговоры и гул дня рождения. В груди неприятно ныло. Ему казалось, что если он останется там на ещё какое-то время, то обязательно сделает что-нибудь идиотское — снова уставится на Драко или неуместно пошутит, потеряв всё своё достоинство. Тупо. Как же всё это тупо. Просто провально. Расстояние не помогало. Стоило скрыться за дверью, как он всё равно продолжал замечать Драко — слышал его смех и видел прикосновения к Паркинсон. Она всё ещё сидела очень близко к нему. Он всё ещё слушал её со спокойным вниманием, от которого у Поттера сводило внутренности. Гарри видел их сквозь небольшой проём. Почему же Малфой продолжал дышать нормально, пока он терял рассудок от одного столкновения под столом? Это было нечестно. Гарри раздражённо прикрыл глаза. Нет. Так не могло дальше продолжаться, потому что с каждой минутой становилось только хуже. Их невыносимо подходящий друг другу образ отпечатался в разуме — выросшие в одном кругу, чистокровные слизеринцы, чьи семьи дружили вот уже которое поколение, одинаково язвительные, умные и уверенные в себе. Её дурной смех, длинные пальцы, скользящие по волосам, флиртующая улыбка. Его принятие. Люциусу бы понравился этот безупречный вид. Панси принадлежала миру Малфоя, а Поттер нет. Гарри ненавидел то, как легко они смотрелись вместе, и именно поэтому никак не мог перестать думать об этом. Ужаснее всего было то, что он совершенно не понимал, имел ли право чувствовать всё это вообще. Особенно после того, как сам решил, что нельзя заходить дальше. Наверное, ему стоило прямо сейчас отправиться домой, к Сириусу, что как обычно пил виски по вечерам, смотря своё любимое шоу вместе с Римусом. Трусливо сбежать далеко и надолго. Сбежать, не видя никого из них больше. Однако что-то так или иначе останавливало его от яростных решений. Треклятое день рождения Драко Малфоя, чтоб его! Он бы не простил, если бы Гарри ушёл, ничего не сказав. Поттер устало откинулся на спинку жёсткого дивана. Спустя пару минут в маленькую комнатку пружинисто вошла Полумна, взмахивая руками в такт. Цветное платье, расшитое крошечными серебристыми звёздами, мягко колыхалось вокруг её фигуры при каждом движении. В ушах покачивались маленькие серьги в виде золотистых рыбок. Они ловили свет и вспыхивали тёплыми искорками, будто плавали в прозрачной воде. В её глазах отражалось что-то далёкое, прекрасное и недоступное остальным, и от этого Лавгуд казалась мистическим существом, заглянувшим в мир волшебников из собственной сказки.       — Привет, — хихикнула Луна, — ты выглядишь так, будто в твоей голове поселился мозгошмыг. Особенно крупный, — она деловито кивнула и серьёзно заключила после недолгого наблюдения: — Обычно после этого маги начинают разводить нюхлеров, разговаривать с садовыми гномами или переезжают жить в дупло старого дерева, — девочка важно кивнула собственным мыслям и присоединилась к его компании. Её глаза скользнули куда-то поверх плеча Гарри. — Драко уже десять минут делает вид, что его ужасно интересует камин… мне кажется, он уже пересчитал каждый уголёк, — заметила она, округляя глаза, и неожиданно спросила: — Вы поссорились? Гарри вновь посмотрел туда, где в дальнем конце гостиной стоял Драко возле высокого мраморного камина. В одной руке он держал бокал вина, а другой непринуждённо перекатывал платиновое кольцо на пальце. Отблески огня плавно ложились на его волосы и острые скулы, окрашивая их золотом. Со стороны могло показаться, что он задумался, наблюдая за пламенем, но Гарри хорошо его знал. Драко старательно делал вид, будто ему плевать на случившееся в магазине. Провально. Всё провально.       — Он просто… — Поттер понуро провёл рукой по лицу и беспомощно пожал плечами. — Мы… я не знаю. Луна понимающе кивнула и мягко коснулась его локтя, уводя Гарри на задний двор, где раскинулся обширный сад Нарциссы. Там, среди аккуратных дорожек и шелеста листвы, стоял один из подарков Драко — скворечник, который Поттер мастерил ещё в мае, в Хогвартсе. В памяти всплыли занозы на пальцах, запах древесины и та радость, с которой он тогда думал о нём. Весной это казалось чем-то правильным. Теперь же безнадёжным. Гарри присел на скамейку, слушая, как шелестели листья и журчал фонтан неподалёку. Только здесь он наконец выдохнул впервые за долгое время, плавно опуская плечи и позволяя себе хоть на миг перестать бороться с тем, что уже давно вышло из-под контроля. Луна же обосновалась прямо в мокрой из-за вечерней росы траве. Её светлые волосы рассыпались по плечам, ловя редкие отблески света из окон мэнора. Сумерки растворяли яркие краски дня, последние полосы заката догорали за кронами фруктовых деревьев, окрашивая небо в лиловые оттенки, а в воздухе стоял аромат цветущей груши.       — Можно… я расскажу кое-что? — с осторожной паузой решился Гарри.       — Конечно, — Луна склонила голову, не скрывая любопытства. Большие голубые глаза были устремлены на него с таким бескорыстным вниманием, отчего ему захотелось высказать всё и сразу. В них не было ни осуждения, ни насмешки, ни желания сиюминутно дать совет. Только спокойный интерес и готовность услышать историю до конца. И Поттер рассказал. Слова полились сами сумбурно, скомкано и очень быстро — с придыханием и невозможностью остановиться. Он перескакивал с одной мысли на другую, сбивался, возвращался назад и снова торопился говорить, боясь, что если умолкнет, то уже не решится продолжить. Про магазин с винилом. Про касания. Про не-свидание. Про четыре… пять неловких подарков. Про ласточку. Идиотский план. Тёплые ладони. Запах парфюма. Тесноту стеллажей. Шумный Лондон. Про то, как они чуть не поцеловались с Драко там, где их никто не видел. И то, как потом Малфой игнорировал его весь день. Гарри говорил и говорил, иногда запинаясь, иногда закрывая лицо руками от стыда. У него раскраснелись уши. Он спрятал смущённый взгляд, развернувшись в сторону дома, что казался маленьким огоньком во тьме.       — Вот… теперь он считает меня ненормальным. Я не… я не знаю, что делать, — Гарри впустил пальцы в свои волосы, задыхаясь из-за всего. Луна смотрела на него так, словно складывала в уме очень хитровыдуманную картинку, а потом совершенно искренне просияла.       — Я сначала не поняла… — улыбаясь, призналась Луна, — а потом, когда как поняла, мне так приятно стало! Очень-очень! — она прижала ладони к груди и улыбнулась ещё шире. — Это всё так романтично! Когда я пришла сюда, то увидела, что в мэноре сегодня много ангелов, — и перебралась с травы на скамейку, озарённая удивительно тёплым счастьем. Луна сидела, восторженно покачивая ножками. — Они чудесные!       — Ангелов? — Гарри непонимающе вытаращился на неё. Рядом с Луной он всегда ощущал себя мягче, безопаснее и лучше. Порой ему казалось, что она живёт в какой-то своей выдуманной реальности. Луна видела невидимое и верила в невозможное. Она несла за собой абсурдное чудо, которое заставляло задуматься, не упускают ли остальные чего-то важного, считая свой взгляд на мир единственно верным. Она умела смотреть на волшебников так, будто в каждом из них уже было что-то прекрасное и неповторимое. Для всех других её слова звучали странно — Блейз обычно смеялся, Панси не обращала внимания, а Тео пусть и пытался понять, но его попытки заканчивались неудачно. А для Гарри её истории о мозгошмыгах, ангелах, гномах и прочих магических созданиях казались искренней правдой. Не той, что нуждалась в доказательствах, а той, которую чувствуешь сердцем. Поттер не пытался спорить или искать логику. Так он находил ещё один способ смотреть на окружающий мир, не запирая себя в дурацкие рамки. Лавгуд было удивительно легко довериться. Рядом с ней исчезала необходимость притворяться: не нужно было подбирать правильные слова, скрывать растерянность или делать вид, будто собственные чувства не выбивают почву из-под ног. За ней хотелось идти даже тогда, когда совсем потерялся. И, наверное... поэтому Гарри решился рассказать обо всём именно Луне.       — Иногда они появляются рядом с людьми, которые только начинают любить друг друга, — вдумчиво объяснила она. — Не всегда. Но сегодня здесь очень светло от них.       — Мы не… — Поттер почувствовал, как лицо обдало жаром. Он пнул камешек носком кед, замявшись.       — Гарри… — она одарила его осуждающе нежным взглядом. — Ты рассказывал о нём так тепло.       — Я просто не понимаю, что он чувствует.       — Понимаешь. Просто тебе страшно поверить. Где-то далеко хлопнула тяжёлая дверь; послышались шаги и негромкие голоса. Весёлый праздник постепенно затихал, а гости расходились по домам. Поттер взглянул в сторону мэнора, следя за фигурами, что были видны в окне.       — А если… а если, я ему противен? — Гарри неуверенно сжал край толстовки.       — Гарри… — когтевранка сочувственно вздохнула и взяла его ладонь, пытаясь донести ему простейшую мысль, как ребёнку, а не хорошему другу. — Обычно люди не позволяют другим касаться себя так, как разрешил тебе Драко. Гарри окатило воспоминаниями: рваные выдохи Малфоя, его пальцы в волосах и то, как он дрожал от прикосновений. И вместе с этим холодное отстранение, что он чувствовал несколько часов на празднике. Поттер измученно опустил голову к Луне, и та дружелюбно погладила его по волосам, успокаивая. В сгущающихся сумерках, среди шелеста сада и далёкого света окон, Луна была частью какого-то очень тихого волшебства.       — Тогда почему он… — шепнул Гарри, но не договорил.       — Некоторые пугаются счастья сильнее, чем боли, — Лавгуд растрепала его причёску и пару раз похлопала по плечу в знак поддержки. — Всё будет хорошо. И он почему-то поверил ей.       — А ангелы… они какие? — поинтересовался Поттер, потому как ни разу в жизни их не видел.       — Сегодня был серебряный, — с воодушевлением рассказала Луна. Её голубые глазки сверкнули в полутьме заката. Лавгуд говорила так, словно открывала Гарри одну из самых сокровенных тайн, и он ловил каждое её слово.       — Серебряный?..       — Ага. Он сидел у Драко на плече почти весь вечер. Очень нервный. Всё время расправлял крылья, когда ты заходил в комнату. И очень… — она внимательно осмотрела зелёный сад блуждающим взглядом, — ласковый в своей сути.       — И добрый?       — Все ангелы добрые, Гарри. Гарри не выдержал и тихо рассмеялся. Впервые за весь вечер. Тёплая радость согрела его от макушки до кончиков пальцев на ступнях, и на короткое мгновение всё вокруг стало таким ярким.       — Спасибо, что ты всё-таки решил со мной поделиться, — она улыбнулась, а потом посмотрела куда-то ему за спину. Гарри обернулся. Недалеко от них стоял растрёпанный, тихий и очень уставший Драко. Он явно услышал только последнюю часть разговора, потому что нахмурился и сухо произнёс:       — Луна, ты и Поттеру теперь рассказываешь про своих ангелов?       — Они красивые, — невозмутимо ответила она. — Ты очень нравишься своему ангелу, я не говорила?       — В третий раз за вечер уже, — смягчился Драко, тепло улыбнувшись ей уголками губ. Совсем чуть-чуть. И Гарри сразу стало ещё легче.

•••

Этот день будто нарочно испытывал Гарри на прочность: он чувствовал себя вязкой и текущей жижей, готовой разлиться около подоконника. Всё было чрезмерным — яркость света, количество людей и чужих лиц, эмоции, случайные прикосновения и разговоры с двойственным смыслом. Ночь опустилась на поместье лёгкой вуалью, размывая вечерний гомон праздника. В саду стрекотали сверчки, ветер гудел между фруктовых деревьев, подхватывая листья, а влажная прохлада от фонтанчика проникала в приоткрытое окно, остужая беспокойные мысли. Гарри смотрел в тьму неба, подперев подбородок ладонью, и не думал. Старался не думать и не оборачиваться. Он сидел на диване с прижатыми к себе коленками, ощущая на коже прохладный летний ветер, и рассматривал ночное небо. Июнь радовал своим теплом — дожди проливались не так сильно, как обычно бывало в этом времени года. Поттер вдохнул воздух, напитанный нежным ароматом цветов, и попытался расслабиться. Где-то изнутри поместья снова раздался неприятный скрип. Он не всматривался в коридор за приоткрытой дверью позади. Там не было ничего, он это понимал, но мэнор умел убеждать в обратном — паузами, тишиной и чистым фактом, что стены слушали. «Это всего лишь дом», — убеждал себя Поттер. Темнота давила на грудь тяжёлым грузом, а приятный лунный свет, льющийся сквозь высокие окна, не приносил облегчения. Он серебрил камень и старинные рамы картин, но не мог изгнать чувство чужого и настороженного присутствия, скрытого в глубине сотен комнат. Пришедшая в голову мысль оказалась настолько рискованной, что у Гарри перехватило дыхание. Попросить Драко остаться рядом на эту ночь. От одной лишь идеи сердце совершило тревожный кульбит. Он с силой уткнулся лбом в согнутое колено, словно так мог вытряхнуть эту мысль из головы прежде, чем она успеет пустить корни. Нет-нет-нет. Это бред, выходящий за рамки нормального. Одно дело — жить вместе в неловкости и недосказанности, проводить друг с другом время или смеяться над шутками. Совсем другое — попросить остаться. Подобные просьбы никогда не бывают случайными, и особенно такие. Гарри лихорадочно провёл ладонью по лицу, желая вытравить глупый страх и появившееся безрассудное решение. Темнота гостиной казалась теснее обычного, а собственные мысли звучали громче любого шума. Это была плохая идея. Очень плохая. И именно поэтому она никак не желала уходить. Со страхом можно справиться. Можно переждать его. Не смыкать глаз до рассвета, прислушиваясь к каждому шороху. Оставить гореть ночник, чтобы темнота не была такой густой. Натянуть на лицо маску спокойствия и убедить себя, что ничего страшного не происходит. Тьма — не дракон, не жуткое существо и не тёмный волшебник. Она возвращалась каждый день, когда солнце заходило за горизонт и отдавало бразды правления луне. Ночь не всесильна. Но вот лежать с Драко в одной кровати… особенно после сегодняшнего дня… Гарри хорошо представлял это — тихую спальню, чужое дыхание рядом, тепло под боком и неосознанные движения среди ночи. Он рвано выдохнул, оглядываясь назад и прислушиваясь к непонятным звукам из кухни. Мерлин… Гарри толкнулся головой о костяшки коленей и тихо простонал себе под нос. Никак не мог решить, чего боялся больше: услышать отказ от Малфоя или так и остаться в этом напряжённом состоянии до утра, чувствуя темноту кожей. Но всё ведь должно быть просто! Сон. Две стороны. Одна кровать. И они друзья, в конце концов! Для друзей подобное нормально. Это ведь ничего не значит, правда? Просто сон. А если он скажет, и это будет звучать странно? А если Драко поймёт его не так? Учитывая, что они толком не поговорили о случившемся. Острая натянутость по-прежнему царапала его изнутри, и Гарри упрямо надеялся, что со временем всё станет прежним. Как же это тупо… Поттер тяжело вздохнул и поднялся, разминая плечи и шею после долгой неподвижности. Он мельком взглянул в коридор, и ему показалось, что тот растянулся дальше, чем должен, а за углом обнаружилось что-то живое, наблюдающее в ответ. Ну… откажет и откажет? Гарри снова выставит себя полным придурком в глазах Малфоя, и ладно. Хорошо. Он готов на всё, лишь бы не оставаться в одиночестве. Гарри спешно сорвался с места и отправился по тихому коридору, слыша бешеный стук сердца в ушах. Возле дверей остановился, поджал губы и на выдохе открыл тяжёлую дверь.

•••