Безумие
7 апреля 2026 г., 05:36
Металл плавился в небольшой чаше, встроенной прямо в белизну стены. Он не светился оранжевым, как в кузнях Ангбанда; он был мертвенно-серебристым, текучим и холодным на вид, но нестерпимо горячим по сути. Маэглин взял ковш. Его руки больше не дрожали — они стали частью механизма Куба.
Когда первая капля коснулась плеча Мелькора, тот не вскрикнул. Его горло выдало лишь сухой, свистящий звук, а тело выгнулось так сильно, что кости в суставах опасно хрустнули. Разум Валы, не выдержав концентрации боли, треснул.
— Финголфин?.. — прошептал Мелькор, и его затуманенные глаза, полные слез и агонии, сфокусировались на лице Маэглина. — Ты пришел... дорубить? Твои семь ран... они все еще горят... убери сияние...
Маэглин вздрогнул, но рука с ковшом замерла лишь на миг. Он тонкой струйкой пролил металл вдоль позвоночника пленника. Мелькор задергался в оковах, его голос сорвался на безумный, захлебывающийся смех. — Ариэн! — вскричал он, обращаясь к пустоте. — Ты сошла с ладьи Солнца? Ты жжешь меня... за то, что я хотел обнять тебя? Пощади... я не вынесу твоего света!
Для Маэглина это было высшим торжеством. Слышать, как Тот, кто сокрушал королей и губил древа, теперь путает своего палача с призраками прошлого, было слаще любого вина. Но за этим сладострастием мести стоял холод Внешнего. Маэглин чувствовал, как Куб впитывает этот бред, как стены пульсируют, переваривая остатки личности Мелькора.
— Я не Финголфин, — Маэглин наклонился ниже, и капля пота с его лба упала на обожженную кожу Валы. — И я не солнце. Я тот, кого ты сотворил в пыточных ямах. Я твое отражение, господин.
Мелькор затих, тяжело и хрипло дыша. Его взгляд вдруг стал пугающе ясным, но в нем не было осознания реальности. — Тургон... — прохрипел он, глядя прямо в душу Маэглина. — Ты пришел за племянником? Забери его... он пахнет пеплом... он пахнет мной...
