Хроники белого куба. II. Город на песке

Они остались в этой безмолвной пустоши, где время тянулось медленно, словно густая смола. Мир вокруг был огромен, но для них он ограничился клочком берега и скалистыми выступами, которые давали тень. Им не нужно было золото, не нужны были троны. После тысячелетий, где каждый миг был наполнен концентрированной агонией, простое отсутствие боли казалось им неестественным, пугающим изобилием. Мелькор учился заново осязать мир. Он мог часами пересыпать песок из ладони в ладонь, прислушиваясь к шороху песчинок — звуку, который не нес в себе угрозы. Его божественная гордыня выгорела дотла, оставив лишь тихую, болезненную чуткость. Он часто замирал, глядя на море, и в его глазах отражалась не бездна Пустоты, а серая дымка покоя. Маэглин стал его тенью. Он не мог отойти от Валы больше чем на несколько шагов — невидимая привязь Куба держала его крепче любых заклятий. Он находил еду, копал коренья, ловил рыбу, и в этих простых действиях искал спасения от собственных мыслей. Его руки, когда-то дробившие кости, теперь с непривычной, надломленной нежностью поправляли накидку на плечах Мелькора, когда с моря дул холодный бриз. — Ты смотришь на закат так, будто видишь в нем конец света, — сказал однажды Маэглин, присаживаясь рядом. — Я смотрю на него и не чувствую страха, — тихо ответил Мелькор. — В Кубе не было закатов. Там был только один бесконечный, палящий день. Здесь... здесь темнота приносит забвение. Они стали похожи на два выцветших на солнце камня. Разговоры их были редкими и короткими, полными намеков, понятных только им двоим. Они делили одну рыбу на двоих, спали спина к спине, согревая друг друга, и в этом не было ни капли той былой, навязанной Кубом страсти — лишь тихое соучастие двух выживших в катастрофе. Иногда, по ночам, Мелькор снова начинал напевать, и Маэглин закрывал глаза, кладя голову ему на колени. В эти моменты они были единственными живыми существами во вселенной. Прошлое Ангбанда и Гондолина казалось сказкой, рассказанной кем-то другим. Настоящим был только соленый ветер и тепло чужого тела.