Хроники белого куба. II. Город на песке

Это была встреча четырех теней на краю мира. Костер Мелькора и Маэглина едва мерцал, когда из густого прибрежного тумана вышли еще двое. Майрон и Келебримбор остановились в круге света. На мгновение время замерло. Здесь не было магии — ни искры былого величия Айнур, ни мастерства величайших кузнецов. Только четыре бессмертных тела, лишенных силы, но сохранивших память. Они смотрели друг другу в глаза. В обычном мире взгляд любого из них вызвал бы ужас или преклонение, но здесь сработало иное узнавание. В зрачках каждого — и Валы, и Эльфов, и Майа — застыл один и тот же мертвенный, стерильный отблеск. Это был отсвет белых стен, который не мог смыть ни один океан. Мелькор медленно поднял голову. Он узнал Майрона — своего самого верного слугу, который теперь выглядел таким же опустошенным, как и он сам. Он увидел Келебримбора, чье присутствие рядом с Майроном в таком странном, болезненном союзе говорило само за себя. — Ты... тоже видел сияние, — это не был вопрос. Голос Мелькора прозвучал как шелест сухого песка. Майрон вздрогнул. Его губы, свободные от швов, но всё еще хранящие фантомную боль немоты, разомкнулись. Он посмотрел на Маэглина, чьи руки привычно лежали на плечах Мелькора, и всё понял. — Куб, — выдохнул Майрон. Это слово упало в тишину как приговор. Келебримбор сел у огня, не спрашивая разрешения. Он посмотрел на Маэглина. Два эльфа, два предателя, два палача и две жертвы. Между ними не было вражды, потому что «вражда» — это чувство для тех, кто еще верит в смысл борьбы. — Сколько? — спросил Маэглин, глядя на Келебримбора. — Два тысячелетия, — ответил Келебримбор. — Одно — металл. Второе — плоть. — У нас так же, — отозвался Маэглин, и его пальцы непроизвольно сжались на плече Мелькора. — Оно... Оно не меняет программу. Оно просто ест. Они сидели вчетвером, и эта близость была единственным, что давало им ощущение реальности. Четверо выживших в эксперименте Внешнего Хозяина. Мелькор придвинул поближе к огню кусок жареной рыбы, предлагая его Майрону. — Валар не поймут, — тихо сказал Майрон, принимая еду. — Эльфы не поймут. Для них мы — чудовища. Для них мир — это битва Света и Тьмы. — А для нас мир — это отсутствие белизны, — закончил Мелькор. В эту ночь на берегу моря был заключен единственный истинный союз в истории Арды. Союз тех, кто познал истинное вне, и для кого любая пытка в этом мире теперь казалась лишь слабым эхом того, что они оставили в Белом Кубе.