Хроники белого куба. II. Город на песке

Они сидели у огня, четыре живых изваяния, чьи тени на песке сплетались в причудливые, ломаные узоры. Тишина между ними не была тягостной — это была тишина понимания, которую не купишь ни за какие сокровища Арды. Они не вспоминали штурм Гондолина или падение Эрегиона; эти события казались им детскими играми в песочнице по сравнению с абсолютной белизной, выжегшей их души. Теперь их жизнь превратилась в бесконечное бдение. Каждый вечер они разводили костер побольше, чтобы его свет был виден далеко в тумане, наползающем с моря. Они не ждали спасения и не ждали прощения. Они ждали своих. — Как думаете, кто будет следующим? — тихо спросил Келебримбор, глядя, как морская соль заставляет пламя вспыхивать зеленым. — Кого еще Оно сочтет достойным своей «кузни»? Мелькор, чьи пальцы машинально перебирали холодную гальку, поднял глаза на темный горизонт. — Оно не выбирает слабых, — ответил бывший Вала. — Ему нужна сопротивляющаяся воля, чтобы её ломать. Ему нужен тот, кто мнит себя господином, и тот, кто умеет ненавидеть по-настоящему. Майрон, прижавшийся к боку Келебримбора, вздрогнул. Его взгляд был прикован к полосе прибоя. Они гадали, кто выйдет к ним из тумана. Маэглин подбросил сучьев в огонь. — Мы узнаем их по походке, — сказал он. — Они будут идти так, словно боятся раздавить невидимое стекло. И они будут смотреть на свои руки, не веря, что те снова свободны. Они просто сидели у костра — первое братство проклятых. Четверо тех, кто больше не принадлежал ни Эру, ни Валар, ни Тьме. Они принадлежали только этой береговой линии и тому чудовищному опыту, который сделал их ближе, чем братьев. И когда из тумана донесся первый, едва слышный всплеск шагов по воде, они лишь чуть раздались в сторону, освобождая место у огня для новых теней.