Счастье вне устава

Вечер в доме на окраине был наполнен тем особым уютом, который бывает только после бури. В гостиной работал новый телевизор, заполняя комнату негромким шумом, а Рюджин, наконец-то снявшая тяжелую форму, расслабленно растянулась на их огромном диване. Она выглядела как настоящий король своего маленького замка — спокойная, сильная и абсолютно довольная жизнью. Но Йеджи не собиралась давать своему муженьку слишком много отдыха. Она медленно подошла к дивану, её походка была чуть осторожной из-за тягучей сладости в теле, оставшейся после дневных «переговоров» в части. Остановившись прямо над Рюджин, Йеджи посмотрела на неё сверху вниз, и в её глазах вспыхнул тот самый озорной и властный огонек, который капитан так любила. — Рюджин-а... — нежно позвала омега. Не дожидаясь ответа, Йеджи перекинула ногу через бедра альфы и начала медленно опускаться, пока не оказалась прямо над лицом Рюджин. Она не села полностью, удерживая себя на руках, но её лоно, всё еще пульсирующее и чувствительное после грубых ласк в кабинете, оказалось в считанных миллиметрах от губ муженька. — Муженек, — прошептала Йеджи, прикрывая глаза и слегка покачиваясь. — Там всё еще болит... оно горит. Ласкай его. Исправь то, что натворила днем. Рюджин замерла. Телевизор перестал для неё существовать. Она смотрела вверх, на свою прекрасную жену, чья нежная кожа в полумраке гостиной казалась жемчужной. Запах Йеджи — персики, смешанные с ароматом их страсти — ударил в голову сильнее любого алкоголя. — Приказ принят, — хрипло выдохнула Рюджин. Она обхватила бедра Йеджи своими сильными ладонями, фиксируя её в этом положении. Капитан не стала медлить: её горячий язык коснулся самой чувствительной точки, принося мгновенное облегчение и новую волну жара одновременно. Рюджин работала методично, всасывая нежную плоть, лаская её так бережно и долго, словно извиняясь за дневную грубость, но в то же время заявляя свои права на каждый миллиметр этого тела. Йеджи вцепилась пальцами в плечи Рюджин, её стоны стали громче, перекрывая звук телевизора. Она чувствовала, как умелые ласки муженька утихомиривают боль, превращая её в чистое, звенящее наслаждение. В этом доме, созданном под каприз невесты, Рюджин снова доказывала, что она — лучший мастер на все руки. Особенно когда дело касалось счастья её любимой омеги. Йеджи, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности и желания, сменила положение. Она перевернулась, устраиваясь так, чтобы её лицо оказалось прямо над пахом муженька, в то время как её собственное лоно всё ещё находилось во власти ласк Рюджин. В гостиной, где только что работал телевизор, теперь слышались только тяжёлое дыхание и влажные звуки страсти. Йеджи обхватила пальцами внушительное достоинство Рюджин, которое уже давно требовало выхода. Она посмотрела на альфу — та лежала, закинув голову, и её скулы были напряжены до предела. Йеджи начала медленно, с обожанием брать её в рот. Она знала, как сильно это заводит Рюджин — когда её «нежная невестка» проявляет такую инициативу. Омега сосала глубоко и уверенно, обволакивая теплом своего языка, уделяя внимание каждой детали. Она чувствовала, как Рюджин вздрагивает под ней, как её пальцы сильнее впиваются в бедра Йеджи, не прекращая при этом своих искусных ласк внизу. — Ах, Йеджи-я... — прорычала Рюджин, и её голос был полон сладкой муки. Это было идеальное равновесие — они дарили друг другу удовольствие одновременно, сплетаясь в этом интимном узле прямо на новом диване, который они так долго выбирали. Рюджин чувствовала, как её самообладание, закаленное в боях, рассыпается в прах от того, как жадно и умело действует Йеджи. В какой-то момент Рюджин не выдержала. Она рывком приподнялась, подхватила Йеджи под спину и, не разрывая контакта, перевернула её под себя, вжимая в мягкие подушки. — Ты сведёшь меня с ума, — выдохнула Рюджин в самые губы жены, прежде чем снова войти в неё, на этот раз медленно и до невозможного глубоко, заполняя Йеджи полностью. В эту ночь их новый дом на окраине стал свидетелем того, как два человека могут принадлежать друг другу без остатка — душой, телом и каждым вздохом. Рюджин лежала на спине, вжимаясь в мягкие подушки нового дивана, и её взгляд был прикован к самому прекрасному зрелищу в мире. Йеджи, оседлав её бедра, двигалась с неистовой, почти дикой грацией. Она задала такой быстрый и глубокий ритм, что воздух в гостиной, казалось, раскалился до предела. С каждым её резким прыжком высокая, налитая грудь омеги вздрагивала. Тонкие бретельки халата давно сползли, и Рюджин, тяжело дыша, наблюдала, как розовые, возбужденные соски Йеджи приподнимались и опускались в такт её движениям. Они дразняще мелькали перед глазами альфы, заставляя её кровь закипать. — Муженек... ах! — выкрикивала Йеджи, запрокидывая голову. Её длинная шея была напряжена, а волосы рассыпались по плечам темным шелком. Рюджин не выдержала. Она приподнялась, обхватила грудь Йеджи ладонями, чувствуя её жар и бешеное биение сердца. Она начала ласкать соски большими пальцами, заставляя Йеджи выгибаться еще сильнее. Прыжки стали еще более глубокими и частыми. Омега буквально вбивала себя в Рюджин, ища того самого пика, который уже был совсем близко. — Рюджин! Сильнее! — требовала она, впиваясь ногтями в плечи муженька. Рюджин резко подалась вверх, встречая каждое её движение мощным толчком, пока окончательный, ослепительный взрыв удовольствия не заставил Йеджи замереть, прижимаясь к груди альфы и судорожно выдыхая её имя в тишину их идеального дома. После того как буря утихла, Йеджи осталась лежать на груди Рюджин, слушая, как постепенно выравнивается её тяжёлое, рваное дыхание. В гостиной было темно, лишь синеватый свет от экрана телевизора, на котором давно застыло меню фильма, освещал их переплетённые тела. Йеджи приподнялась на локтях, заглядывая в глаза своей альфе. Её лицо было влажным от пота и недавних слёз наслаждения, а губы припухли от бесконечных поцелуев. Она провела ладонью по крепкому плечу Рюджин, чувствуя каждую мышцу, каждый шрам, полученный на службе. — Знаешь, муженёк... — прошептала она, и её голос в тишине дома прозвучал удивительно серьёзно. — Глядя на того придурка из Сеула сегодня утром, я поняла одну вещь. Рюджин напряглась, внимательно слушая, её пальцы замерли на талии жены. — Кроме тебя... кроме твоего тела и твоего члена... мне больше никого в этой жизни не хочется, — Йеджи прижалась лбом к подбородку Рюджин. — Ты заполнила меня так, что для других просто не осталось места. Ни в моей постели, ни в моих мыслях. Рюджин издала низкий, вибрирующий звук, похожий на довольное рычание. Она обхватила лицо Йеджи своими огромными ладонями и заставила её посмотреть на себя. Взгляд капитана был полон такой собственнической страсти и нежности, что у омеги снова перехватило дыхание. — Хорошо, — выдохнула Рюджин ей в губы. — Потому что я бы всё равно никого не подпустила. Ты — мой личный приказ, мой единственный тыл. И я буду охранять этот «объект» до последнего патрона. Она снова повалила Йеджи на подушки, накрывая её своим весом, но на этот раз их близость была медленной, тягучей и бесконечно глубокой, скрепляющей это признание лучше любых клятв. Теперь этот дом на окраине окончательно превратился в их закрытую крепость, где вход был разрешён только двоим.