Один артефакт, два идиота и эльф

Фани Мы прошли, наверное, шагов двадцать. Может, тридцать. Светлячок плыл над плечом, вырывая из темноты каменные стены, влажные от испарины. Казалось, сам воздух здесь был тяжёлым - он оседал на коже липкой плёнкой, пах сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Джо шёл впереди, алебарда наготове, и я смотрела на его спину - широкую, надёжную, единственное, что не давало мне провалиться в панику. - Слышишь что-нибудь? - спросил он шёпотом. Голос звучал глухо, будто стены высасывали звук. - Тишина. - Слишком тихая тишина. Я хотела сказать, что он передразнивает Крафта, но не успела. Пол под ногами дрогнул. Глухо, тяжело, будто где-то глубоко внизу вздохнуло огромное животное. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка - холодная, острая, она кололась сквозь куртку. - Фани? - Джо обернулся. В свете светлячка его лицо казалось бледным, чужим. - Я здесь. - Иди ближе. Я сделала шаг - и в этот момент стена справа от меня выстрелила камнем. Нет, не выстрелила - выросла. Из ниоткуда, из воздуха, из самой темноты. Серая, гладкая, без единой трещины. Она росла между нами, как зубы гигантского зверя, смыкаясь в челюсти. Я услышала, как скрежещет камень о камень, как воздух со свистом выталкивается из сужающейся щели. - Джо! - Фани! Я бросилась вперёд, но стена уже была по пояс. Я видела его глаза - расширенные, испуганные - сквозь узкую щель, которая таяла на глазах. В последний миг его рука метнулась ко мне, но не достала. - Держись! - крикнул он. - Ты держись! Щель сомкнулась с глухим ударом. Светлячок дёрнулся, заметался, осветил только глухую каменную кладку. И тишину. Такую тяжёлую, что она давила на уши, закладывала их, как перед грозой. - Джо? - позвала я. Ничего. Ни стука, ни голоса, ни даже эха. Только моё дыхание, слишком громкое, и где-то далеко-далеко - капля воды, падающая в пустоту. - Джо! Мой голос упал в пустоту, даже эхо не родилось. Будто стена съела его. Я прижала ладонь к камню. Он был холодным - не просто холодным, а ледяным, будто внутри него текла вечная зима. От камня тянуло сыростью, и пальцы быстро занемели. - Это иллюзия, - сказала я себе. - Морок. Как в замке. Но стена не исчезала. И Джо не отзывался. Я попробовала «Кинетический толчок» - магия ударила в камень, но он даже не дрогнул. Только пыль посыпалась сверху - сухая, безжизненная. - Проклятье. Светлячок мигнул. Потом ещё раз. И вдруг его свет стал меркнуть, будто кто-то выкручивал фитиль. Тени на стенах зашевелились, зажили своей жизнью. - Нет, только не это… Я встряхнула руку, пытаясь вернуть заклинание. Бесполезно. Светлячок погас. Темнота ударила по глазам. Такая, какой я не знала даже в замке - полная, густая, живая. Она шевелилась вокруг, дышала мне в лицо, забиралась под одежду. Я чувствовала её на коже - холодную, липкую, как паутина. - Джо, - прошептала я. - Где ты? И тогда я услышала их. Шёпоты. Множественные, с разных сторон. Они лились из стен, из пола, из потолка, накладывались друг на друга, как голоса в храме, где молятся все и сразу. Сначала неразборчиво, потом всё отчётливее. «Ты одна». «Совсем одна». «Он умер». «Стена раздавила его». «Ты слышишь? Он не кричит. Потому что не может». Голоса были разными - мужские, женские, детские. Некоторые я узнавала. Мамин - мягкий, но с металлическими нотками: «Я же говорила, не лезьте в эти подземелья». Папин - спокойный, насмешливый: «Не позорьте фамилию. Ты позоришь». Даже голос Рихтера - сухой, деловитый: «Ты подвела его. Как всегда». - Заткнитесь, - сказала я. Шёпоты не замолкли. Они стали громче, ближе. Я чувствовала их дыхание на затылке, хотя знала - это только страх. «Он погиб из-за тебя». «Если бы ты пошла быстрее». «Если бы не боялась». - Я не боюсь! Я зажмурилась, сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль пришла - острая, живая. Она помогла мне не провалиться. - Я не боюсь, - повторила я уже тише, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Слеза была холодной - такой же холодной, как стена. Тьма дрогнула. И из неё, как из воды, начала проступать фигура. Я узнала её сразу. Тварь из замка - та, что была в бассейне. Белые пальцы, слишком много суставов, и ни одного лица. Только гладкая поверхность там, где должны быть глаза. От неё пахло озоном и горелой костью. - Ты, - сказала я. - Я, - ответила она. Голос шёл не из пасти - её не было. Голос шёл из воздуха, из моей головы, из самого камня. Он был везде и нигде одновременно. - Где Джо? - Он там же, где и ты. Но вы не вместе. - Верни его. - Я не забирала. Вы сами разделились. Стена упала, потому что вы боялись. Страх разделяет. - Мы не боялись! - Ты боялась. Он боялся. Вы боялись потерять друг друга. И стена выросла из вашего страха. Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. - Что мне сделать, чтобы его найти? - Пройти испытание. - Какое? - То, которое ты не прошла в прошлый раз. - Я прошла кошмар. - Ты сбежала из него. А нужно было остаться. Посмотреть в лицо. Тварь шагнула ближе. Я не отступила. Подошвы прилипли к холодному камню. - За дверью - ваш путь. Дверь откроется только тому, кто преодолеет ужас. Не сбежит. Не закроет глаза. Преодолеет. - А если я не смогу? - Тогда ты останешься здесь. Он - там. Вы никогда не встретитесь. - Это нечестно. - Это жизнь, - голос твари стал тише, почти ласковым. Он обволакивал, как туман. - Или смерть. Выбирай. Она растворилась. Шёпоты исчезли. Тьма осталась - но теперь она была другой. Не живой, просто пустой. Я стояла одна в темноте, прижавшись спиной к холодной стене. Артефакт в сумке грел - хотя бы он меня не обманывал. - Джо, - сказала я в пустоту. - Я найду тебя. Слышишь? Я найду. Тишина. Только капли воды где-то далеко. Я оттолкнулась от стены и пошла вперёд - туда, где не было света, но должна была быть дверь. Каждый шаг отдавался эхом, которое гасло слишком быстро. Воздух становился плотнее, холоднее. Впереди ждало испытание. И я не собиралась бежать. В этот раз - точно не собиралась. Джо Мы прошли, наверное, двадцать шагов. Или тридцать. Или все сто - в этой темноте я уже сбился. Воздух здесь был тяжёлым, как перед грозой, и пахло в нём не пылью, а чем-то сладковатым, приторным - так пахнут старые раны, которые никак не заживают. Фани шла за мной, её светлячок плыл над плечом, выхватывая из тьмы стены, похожие на рёбра дохлого зверя. На камне блестела влага, и казалось, что стены дышат - чуть заметно пульсируют в такт моему сердцу. Я сжимал алебарду. Руки потели, древко скользило в ладонях. - Слышишь что-нибудь? - спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Тишина. - Слишком тихая тишина. Я почти услышал, как она закатила глаза. Крафт всегда так говорил. А теперь мы говорим за него. Пол под ногами дрогнул. Глухо, тяжело - будто сам камень вздохнул. С потолка посыпалась мелкая крошка, защекотала шею. Я вздрогнул. - Фани? - я обернулся. - Я здесь. - Иди ближе. Она шагнула. И в этот момент стена справа от неё просто… выросла. Из ниоткуда, из темноты, из воздуха. Серая, гладкая, как кожа мёртвой рыбы. Она росла между нами, закрывая сестру. Я услышал, как скрежещет камень - низко, противно, как зубная боль. - Фани! - Джо! Я рванул к ней, но стена уже была мне по грудь. Я видел её лицо - испуганное, но не сломленное - через узкую щель, которая таяла у меня на глазах. В отблеске светлячка её глаза блестели - то ли от слёз, то ли от страха. - Держись! - Ты держись! Щель сомкнулась с глухим ударом. Я ударил по камню алебардой - искры, звон, но даже царапины не оставил. Лезвие зазвенело, и звон этот разнёсся по коридору, возвращаясь искажённым эхом. - Фани! - заорал я. - Фани! Ничего. Только моё дыхание, слишком громкое в этой проклятой тишине. Я прижался ухом к стене. Холодный камень обжёг щёку. Ни звука. Только где-то глубоко внутри, может быть, - её сердцебиение? Или мне показалось? - Чёрт, чёрт, чёрт… Я отступил на шаг, размахнулся и снова ударил. Бесполезно. Камень даже не дрогнул. Только пыль посыпалась сверху - сухая, безжизненная. Светлячок Фани погас - я понял это по тому, как тьма стала гуще, тяжелее. Она навалилась на плечи, как мокрое одеяло. Моя собственная тьма. Я остался один. - Это не по-настоящему, - сказал я себе. - Морок. Как в том замке. Но стена не исчезала. И Фани не звала меня. Тьма зашевелилась. Из неё поползли голоса - тихие, скрипучие, с разных сторон. Они обволакивали меня, как паутина - липкая, невидимая, но от неё хотелось отряхнуться. «Ты один». «Совсем один». «Она умерла». «Стена раздавила её». «Ты слышишь? Она не кричит. Потому что нечем». - Заткнитесь, - рыкнул я. Голоса не замолкли. Они стали громче, наглее. Я узнал некоторые. Голос отца: «Я же говорил, не позорьте фамилию. Ты опозорил». Голос матери: «Вернись домой, Джонатан, это не твоё». Даже голос Рихтера: «Ты не справился. Как всегда». И ещё один голос - свой собственный, но чужой: «Ты трус. Ты всегда был трусом». - Я справился! - крикнул я в пустоту. «Где Фани? Её нет. Ты её потерял». - Не терял! Я зажмурился, сжал алебарду так, что костяшки побелели. Вспомнил её лицо - не испуганное, а злое. Она всегда злилась, когда я трусил. «Ты идиот, Джо, но ты мой идиот». Она так говорила? Или мне показалось? Тьма дрогнула. И из неё выступила фигура. Я узнал её сразу - тварь из замка, та, что в бассейне. Белые пальцы, слишком длинные, и ни одного лица. Только гладкая поверхность там, где должны быть глаза. От неё пахло озоном и горелой костью - запах, который не спутаешь ни с чем. - Ты, - сказал я. - Я, - ответила она. Голос шёл не из пасти - её не было. Голос шёл из моей головы, из страха, из самого камня. Он вибрировал в зубах. - Где Фани? - Там же, где и ты. Но вы не вместе. - Верни её. - Я не забирала. Стена упала, потому что вы боялись. Страх разделяет. - Мы не боялись! - Ты боялся. Что она умрёт. Что ты не успеешь. Что ты трус. Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. - Что мне сделать? - Пройти испытание. - Какое? - То, которое ты не прошёл в прошлый раз. - Я прошёл кошмар с многоножками. - Ты сбежал. А нужно было остаться. Посмотреть в лицо. Тварь шагнула ближе. Я не отступил. Сжал алебарду, чувствуя, как древко вибрирует в руке. - За дверью - ваш путь. Дверь откроется только тому, кто преодолеет ужас. Не сбежит. Не закроет глаза. Преодолеет. - А если я не смогу? - Тогда ты останешься здесь. Она - там. Вы никогда не встретитесь. - Это нечестно. - Это жизнь, - голос твари стал тише, почти насмешливым. Он забирался под кожу. - Или смерть. Выбирай. Она растворилась. Голоса исчезли. Тьма осталась - но теперь она была пустой. Просто темнота, без голосов, без лиц. Я стоял один в темноте, прижавшись спиной к холодной стене. Артефакт в сумке грел - хотя бы он не врал. - Фани, - сказал я в пустоту. - Я найду тебя. Слышишь? Я не трус. Я докажу. Тишина. Только капли воды где-то далеко - кап, кап, кап. Я оттолкнулся от стены и пошёл вперёд - туда, где не было света, но должна была быть дверь. Каждый шаг отдавался эхом, и эхо это казалось мне шагами сестры. Впереди ждало испытание. И я не собирался бежать. В этот раз - точно не собирался. Потому что если я побегу, то побегу к ней. А не от неё.