Вечный/Eternal.

      Шарль не понял, как его затащили в машину. Сквозь стекло мелькал ненужный, бетонный пейзаж, пока сам гонщик лишь дышал, пытаясь найти ответы на вопросы где-то внутри. — Эй? Черт, все совсем плохо… — пробубнила Амели, что была за рулем. Она сжимала во рту электронную сигарету, сверяясь с навигатором.          Внутри Леклера было необычайно тихо, пусто, и неправильно. Может, когда-то он этого и хотел. Когда Макса только подселили. Тогда они даже не могли толком поговорить и вообще не выглядели как команда. Сейчас они разговаривали тоже не особо хорошо, но и за это «не особо» он бы сейчас был готов отдать победу.          Когда пара вышла из машины, Шарль уже нашел себя, оглядываясь вокруг. Иного места он и не ожидал увидеть. — Входите скорее! — Ламия затолкала их внутрь, сразу же оценивая состояние пилота. — Это было… невероятно. Даже до пепла дошел свет! Я сразу поняла, что что-то не так. — Хаус, отчет, срочно!          Девушки опустили мало что понимающего гонщика на кровать. Амели присела рядом, сжимая его руку, которую тот сжимал в ответ — крепко и отчаянно. — Анализ состояния. Пациент: Шарль Леклер. Уровень… — Хаус, мозг! — Состояние нейронных связей: высокая доминация изначальных бионических коммуникаций.          Ламия села на пол, активируя два планшета сразу — оглядываясь по очереди на каждый. Вводила что-то, вбивала данные… — Так, — с нажимом начала она, поворачиваясь к гостям. — Шарль… это то, что могло произойти. — Он исчез? — слабо произнес тот, хрипло. — …исчез? — Еще нет. Но явно собирается… не сам. Не знаю, что именно вызвало такую резкую пропажу. Может, та твоя скорость, или яркие эмоции… сейчас это не важно. — Можно что-то сделать? — Амели подсела ближе.          Обе девушки сразу поняли, кто перед друг другом. Слышали о каждой от гонщика, что избавило Леклера от ненужных представлений. — Тут вопрос в другом, — Ламия закусила щеку, листая виртуальные страницы. — Макс сделал свою работу. Шарль, твои нейронные связи полностью восстановлены. Ты цел. — А он? — пилот поджал губы. — Он угасает.          Амели переглянулась взглядом с гонщиком — тот, сжал кулаки. Я убил его своей победой. — Как его вернуть? — он сел к девушкам, пытаясь хоть что-то понять на экране. — Эти гонки… это все он! Он, блять, выиграл! — Шарль… — Амели, подожди, — пилот сглотнул, оттягивая тугой ворот комбинезона. — Лам, он оживал! Он… дышал со мной! Сказал… блять, да мы даже мылись вместе! Ты сама говорила, что нам нужно уживаться! — А теперь ты без него не можешь?          Ламия смотрела на него строгим, холодным взглядом риппера. Пилот чувствовал, как та проверяет его на прочность. — Могу. Но не хочу. И не из-за гонок! — Шарль встал, наворачивая круги по гостиной. — Да блять, он не заслуживает такого! Он… мир только начал понимать. Вопросы задавать. Даже к вам привык! — Шарль, — спокойно прервала его брюнетка. — Я тебе сразу говорила, что не знаю, что будет с ним после того, как я подселю его сознание. И ты на эти риски пошел. Ты помнишь это? — Блять, да я помню, я просто… — Он не о себе волнуется, — вмешалась Амели, рассматривая полупрозрачную схему. — Я тоже видела его нейроны. — Шарль, прости, но, — Ламия сжала переносицу, явно борясь с эмоциями. — Ты ведь понимаешь, что я не могу воскресить его в тебе? — Но ты ведь уже раз это сделала! — Потому что были части ткани его мозга! — продолжила настаивать брюнетка, взмахнув волосами. — Их и так было крошечное количество, где я тебе возьму еще части? Это все, что было! — Может Джордж тебе наврал, — Леклер от безысходности сел на место, сглатывая горечь. — Макс… Макс, блять, не заслуживает уйти так. Он тоже гонщик, он умер на трассе! И чтобы что? Залатать его и вот так уйти?          Внутри пилота тряслась отчаянная несправедливость. Так же нельзя. Он не может так поступить, это неправильно. Ему спасли жизнь, а он просто сядет и скажет спасибо, как хороший мальчик? А Макс ведь вечно именно этим его и этим попрекал. — Подожди, — Амели закусила ноготь, садясь между ими двумя. — Кажется, что-то можно сделать. — Я сделаю все, что вообще возможно, — Шарль опустил лицо в ладони. — Он себя выжал на этой гонке. Из-за меня.          Амели с досадой поняла, что разговаривать с отчаявшимся гонщиком толку нет. Она развернулась к Ламии, глядя на девушку с обратной стороны голографических схем, цепляя чужой взгляд. — Тото бы это так не оставил. Я знаю, я работала с ними. Понятия не имею, что они задумали… но мой брат, вполне возможно, был тестом. А если Рассел смог каким-то образом что-то выкрасть, значит это было не так хорошо защищено. А если оно было не так хорошо защищено… — То есть ты предлагаешь обокрасть Мерседес!? — прошипела Ламия, понимая, куда та клонит. — Вы с ума сошли?! — Ты, формально, это уже сделала. Иначе откуда у тебя части ткани Макса? Ты обокрала Джорджа. — Это было вынужденно. Шарль умирал! — А теперь умирает тот, кто его спас! — Прекрасная биологическая цепочка! Поддерживать сознание одного за счет другого!          Ламия резко встала, уже не скрывая эмоций. Грудь вздымалась, та задышала чаще. — Я и так сделала слишком много для этих сраных гонок! Джордж, Шарль, теперь еще и Макс, и все стремятся убить себя на этих ебанных трассах! Это уже не вопрос жизни и смерти, а игра в то, кто больше из себя выжмет! — Он этого не хотел, — Леклер вернулся в реальность. — Из нас всех он больше всего достоин жизни, разве нет? Он не катался в период токсина, спас меня, помог! И теперь ты хочешь дать уйти единственному, кто достоин жить?!          Брюнетка скрестила руки и отвернулась к стене — взгляд бегал по потрескавшейся краске, но мысли были далеко. Амели и Шарль замолчали — сейчас нужно было понять, что чувствует та, кто всю эту кашу и заварил. — Это, блять, невероятно рискованно, — она повернулась, выражая максимальную строгость. — Никто нам не принесет бутылочку с волшебным лекарством, ее придется забирать силой. И то, если она вообще существует! — Но шанс есть? — Шарль поджал губы. — Есть, — Амели, которая все это время что-то высматривала в своем планшете, оживилась. — Не знаю, насколько большой, но есть.          Ламия молчала, да и сам Леклер ждал продолжения. — Тото бы это так не оставил, — повторила блондинка вывела голограмму. — Он всегда перестраховывается, и ситуация с Нико это доказывает. Так, ага, вот… смотрите, это план здания основного производства Мерседес. — Ты что… — Слушай дальше. Я была там с братом, мы тогда ездили проверить новый болид. У меня остались данные. Там есть подвальное помещение, видите? Вот то, которое ниже всех.          На голограмме действительно было серая, почти незаметная зона. — Тото туда никого не пускал. Там даже нет камер, и всего лишь один вход, и то, который я увидела только на этой схеме. А она лично с его канала, он отправил ее только Нико. — И? — Такая секретность… не просто так. Если он что-то скрывал даже от своих, то здесь явно все не просто так. — Намекаешь на то… — Шарль подсел ближе, чуть ли не утыкаясь лицом в голограмму. — Остатки Макса здесь? — Больше негде. У него дома? Слишком много лишних глаз. Хоум? Тем более, раз скрывает даже от части команды. — Да, ДНК точно было там, — Ламия кивнула. — Джордж говорил, что часто ездил на какой-то завод. — Значит шанс есть.          Леклер слабо улыбнулся. Значит есть шанс. Возможность. Даже сердце забилось быстрее, чувствуя предвкушение. Держись, Макс. Я скоро. — Слушай, — брюнетка повернулась к Амели, тяжело выдыхая. — Я соболезную твоей потере и понимаю твое желание. Ты ведь не просто хочешь помочь Максу из жалости, а лишь потому, что он косвенно связан со смертью твоего брата. — Но я… — … но это другой уровень. Совсем. Это уже серьезно, если что-то вскроется, нас уберут всего за пару минут. — А я так не думаю, — Амели стала строже, словно она сидела в своем кабинете, анализируя данные. — Он скрывает это от команды. Скрывает от FIA. От города. Иначе масштаб был бы иной. Я не знаю цели, но понимаю, что об этом никому не должно быть известно. Ты ведь вела записи, да? — Да. — И я. И настроила так, что в случае пропажи, все обнародуется? — …да. — И я. — Да когда вы успели… — Шарль с непониманием оглядывался то на одну, то на другую. — Мы защищены тем, что в курсе ситуации, — продолжила Амели, не обращая внимания на гонщика. — Нас не станут убирать так быстро, пока Тото не узнает, кто еще связан. А один из нас пилот-победитель с лицом на каждом билборде. Понимаешь? — Да, но это не упрощает положение, — выдохнула Ламия. — Проникнуть на предприятие? И каким образом? — Эй-эй, — Шарль вмешался, став громче. — Рискую здесь только я. Это, в первую очередь, мое желание! — Уже нет, — Амели закатила глаза, поворачиваясь к Ламии и листая страницы. — Джордж пришел вторым, для Мерседес это тоже праздник. Насколько слабы нейроны Макса? — … очень слабы. — Тогда не будет лучшего момента, — Росберг сглотнула, выдыхая. — Сегодня. Тянуть нельзя, иначе рискуем его потерять. Макс, блять…где ты…ты пиздец как сейчас нужен. — Я готов, — приподнялся Шарль, хватаясь за колено. — Никто не сомневался, — Ламия тоже встала, пройдя на кухню и включая чайник. — Лишь бы погеройствовать. Но толку от тебя мало, тут ты вряд ли поможешь. — Но… — Она права, — Амели тоже встала, садясь за стол. — Нужно все хорошо продумать. Ламия… Ламия же, да? Ты с нами?          Брюнетка тяжело выдохнула. Это была идиотская, глупая и абсолютно проигрышная затея. Но… она уже переступила черту. Много думала о Максе еще перед тем, как затащить его в чужое сознание. Он был пешкой в их глупой затее, но теперь… — Сама не верю, в то, что это говорю, — она поставила чашки на поверхность, слегка облившись жидкостью. — Но да. Раз я начала это, нужно тянуть до конца. Он не виноват в этом. Придется теперь помогать ему, хоть и он хотел бы запульнуть в меня чем-то тяжелым. Но Шарль… ты точно уверен, что ему это нужно? Это в твоей голове он сидел.          Леклер сжал губы, царапая их зубами. Он думал об этом. Вспоминал боль Макса практически от каждого разговора, хотя тот пытался ее прятать. Досаду, горечь, опустошение. Но со временем Ферстаппен позволил миру открыться — и открыл ему себя. Постепенно. Начиная с ругани, нелепых перепалок, он познавал мир. Через других гонщиков, самого Шарля, себя. Леклер чувствовал, что он тянется сюда. Что не собирается еще раз умирать так быстро. — Да. Ему это нужно. — Отлично, — Ламия сделала слабый глоток травяной настойки. — И какой план? — Еще не точный, — Амели вернула голограмму. — В общем, действуем так. Могу со стопроцентной вероятностью сказать, что доступ к той части подвала, где остался Макс, есть только у Тото. — Кто бы сомневался. — У всех СЕО вшитый под кожу имплант с кодами доступа. — Мы отрежем ему кисть? — скривился гонщик, невольно оглядывая свое предплечье. — А не слишком ли радикально? — С чего ты… Господи, Шарль, — Амели закатила глаза. — Конечно нет. Что это вообще за идиотская идея, я не об этом. Ладно, в общем… отложим вопрос с Тото на потом. Вначале нам нужно проникнуть на предприятие. — Незамеченными... — Пф, в этом брешь Мерседеса, — прыснула Росберг. — Вся система охраны — это андроиды. Там вообще работают не так много людей, почти все производство оптимизировано под электронику и механизмы. — И у тебя остался год доступа? — Шарль, не мешай. А вообще… у меня не остался. Он остался у Нико. — Но он… — Точно! — кивнула Ламия. — У разнояйцовых близнецов схожесть ДНК выше семидесяти процентов. — Но ты же сможешь ненадолго сделать ее повыше? — улыбнулась Амели. — Эй! — Леклер обратил внимание на себя. — Он же умер, ало! — Шарль, боже, ах, — зарычала блондинка, поправляя воротник рубашки. — Никто не убирает профили мертвых гонщиков из системы. Они… отключаются, будто засыпают. Не могут же вернуться обратно. — Допустим, вы сможете зайти, — Ламия вырисовывала путь на схеме. — А теперь что сделать с Тото? Он же не отключит систему просто так. Это же не какое-нибудь замыкание, пока он сидит в сортире. — О, пф, — брезгливо произнес Леклер. — Как-то он на одной из вечеринок… в общем я там познакомился с одной девчонкой из другой команды…ну и… — Шарль? — Да, черт, короче, я перепутал кабинет, и пытался открыть дверь не в наш зал, а в его проходной кабинет в общем хоуме. — И что это нам должно сказать, кроме того, что ты хренов романтик? — фыркнула Ламия. — Погоди, — Амели насторожилась. — Продолжай.       Шарль неловко потер затылок, но выдохнул, даже стесняясь такого пристального внимание. Макс бы сейчас над ним точно подшутил. — Пришел сам Тото. Прям…сам. Там такая толпа зевак собралась, пока его все ждали. Сигналка орала так, пока он не пришел и лично не выключил ее. — Шарль, ты гений! — Росберг хлопнула в ладоши. — Неужели твоя очаровательная непосредственность сейчас решила нам проблему! — Прости? — Двусторонний датчик, — произнесла Ламия, пока Амели поджала губы, листая страницы с бешеной скоростью. — В подполье такими до сих пор пользуются. Вскрывают чужие данные. — Каким образом? — Леклер склонил голову на бок, хмурясь. — Цепляешь один к дому, компьютеру, да к любому месту, которое нужно вскрыть. Потом второй рядом с человеком на какую-то электронику. Тот случайно дает свой доступ и на другой стороне замок или код автоматически открывается, считывая данные. — Звучит как-то…слишком просто. — Но действенно, — вмешалась Амели. — Это очень примитивная вещь. Такие используют в бедных районах, это чудо инженерной мысли толком не дошло до нас. Здесь иная система шифровки, потому что другие опасности, и, соответственно, другая защита. — Ты опять нашла брешь в Мерседесах, — Ламия с похвалой посмотрела на девушку. — Тебе бы у них работать в отделе безопасности. — Меня устроит Ферарри, которые не пытаются придумать что-то…совсем безумное. — Ладно, вернемся к Тото, — Шарль вздохнул. — Мне нужно будет… еще раз провернуть этот трюк? — Нет, пойдешь не ты, — Амели отхлебнула немного чая. — Мне ты потребуешься на предприятии. — О, нет, — Ламия закатила глаза. — Все понятно.          Леклер, пока ничего до конца не понимал, но внимательно слушал. — Ладно, — та выдохнула. — Повод помириться с Джорджем… — Оп, вот и все, — Амели гордо щелкнула по экрану. — Ваш черный рынок такой удобный, что даже пугает.

***

         Шарль остановил угнанную тачку в тени старого гаража на окраине Нео-Гаммы — самого серого и забытого района, куда даже патрульные дроиды заезжали только парами. Машина была неприметной до тошноты — грязно-серый седан без неона, без логотипов, с треснувшим лобовым стеклом и вмятиной на капоте. Идеально для такого дела. — До сих пор не верю, во что я ввязываюсь… — надул щеки Шарль, слегка оглядываясь назад. — Попробуй только не оценить, Макс.       Амели уже переодевалась на заднем сиденье. Черная мужская куртка с высоким воротом, широкие штаны с карманами, тяжелые ботинки. Волосы она собрала под бейсболку с потертым логотипом какого-то давно забытого пива. Издалека — типичный техник ночной смены. — Готова? — спросил Шарль, не оборачиваясь. — Почти. — Амели закатала рукав и достала из внутреннего кармана маленький шприц-пистолет. — А где эта… Ага, вот. — Это… оно? — Да. Ламия назвала это «Эхо-близнец». Временный генный мимик, на два часа максимум. Делает мою ДНК почти неотличимой от ДНК Нико. Не на сто процентов, но достаточно, чтобы система охраны купилась. — И как это… работает? — пилот поморщился. — Очень просто и очень противно, — Амели приставила пистолет к вене на сгибе локтя. — Вводит искусственные маркеры, которые заставляют мои клетки временно «притворяться» его. Разнояйцевые близнецы и так имеют до семидесяти восьми процентов совпадения. Эта дрянь поднимает до девяноста шести. Главное — не дергаться и не нервничать, иначе маркеры начнут распадаться быстрее.       Девушка быстро нажала на спуск и поморщилась. Тихий щелчок. Амели тихо выругалась сквозь зубы, но выдержала — жижа была противной. — Все. Теперь я — Нико Росберг 2.0. — Только гораздо красивее, — Шарль широко улыбнулся, что девушка на мгновение растерялась. — Не отвлекай меня, принц.          Припрятав машину в одном из более-менее неприметных районов, пара тихо подошла к предприятию со слепой зоны. Завод Мерседес раскинулся на целых четыре уровня вниз и два вверх — огромный черно-серебристый монолит, освещенный холодным белым светом. Ни единого яркого неона. Только стерильные диоды и голографические надписи «MERCEDES-EQ PRODUCTION CORE — LEVEL -4». Даже воздух здесь казался тяжелее — пахло озоном, металлом и чем-то химически-сладким.       У главного КПП стоял дроид-охранник последней модели — высокий, матово-черный, с красными оптическими линзами вместо глаз. Два манипулятора с встроенными сканерами. Ни одного человека. — Готов? — Готов, — сглотнув, Леклер кивнул. Выбора и другого выхода сейчас не было.       Макс точно стоил всего этого.       Пару метров — спокойные, уверенные шаги. Шарль накинул капюшон поверх кепки, прикрывая лицо как можно старательнее, хотя дрожь била по ладоням. — Идентификация, — прогудел дроид ровным, лишенным эмоций голосом.         Амели вышла вперед — походка уверенная, мужская. Она протянула руку с имплантом Нико, которую дроид сразу же просканировал. Пауза — и красные линзы мигнули. — Нико Росберг. Доступ подтвержден. Сопровождающий? — Техник четвертого уровня, — спокойно ответила Росберг, кивнув на пилота. — Новый парень. Еще не внесен в базу.       Дроид повернул голову к Шарлю. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок и ладони покрылись липкой влагой. И как Амели держится так спокойно? Держись, придурок. Держись. — Подтверждено, — пропищал дроид и открыл турникет. — Уровень -4 разрешен. Не отклоняйтесь от маршрута.          Первые пару метров пара сохранила молчание, но как только почувствовали, что находятся в более-менее безопасной зоне — оба синхронно и глубоко выдохнули. — Ты отлично держалась, — Леклер сглотнул, хлопая девушку по плечу. — Я там чуть не умер прямо перед этой железякой. — Годы тренировок, — та сдула торчащую прядь со лба. — У нас дом был обставлен такими дроидами. Если не знаешь, как с ними вести себя, то даже в туалет не попадешь. — А я думал, что мне в жизни повезло. — Такое себе везение, уж поверь.          Шарль вообще не верил в происходящее. Он не понимал, что каким-то чудом прокрался на завод Мерседес, да еще и незамеченным. Да быть такого не может! Скорее всего, к ним уже едет патруль и через пару минут они с коллегой просто лягут лицом в пол. — Леклер, держи себя в руках, — Амели заметила удручающий вид парня. — Если что-то пошло не так, мы это бы это уже поняли. Слышишь меня? — Слышу. — Тогда найди все остатки своей смелости и ускорь шаг. Ты мне еще пригодишься.       Внутри завод был еще более подавляющим, чем снаружи — бесконечные коридоры из матового металла. По потолку тянулись толстые кабели, светящиеся слабым голубым светом. Вдоль стен — огромные прозрачные трубы, по которым медленно ползли готовые компоненты болидов — карбоновые монококи, элементы подвески, даже целые кокпиты. Все двигалось бесшумно, почти как в морге. Амели шла чуть впереди, ориентируясь по памяти. — Нам нужно обойти и зайти с другой стороны, — шепнула она, сверяясь со схемой, выведенной с часов. — Не смотри никуда и иди за мной.          Леклер так и сделал — они обошли весь первый этаж. Дверь тихо скрипнула, а за поворотом открылась другая. Света не было, чистая темнота и лестница, уходящая вглубь.          Оба человека включили подсветки на часах, аккуратно спускаясь вниз. Ступени выглядели не обработанными — словно кому-то было выгодно, чтобы вход оставался пожившим. Даже воздух был иной — более холодный и кислый, словно плесень захватила все подвальное помещение.       И сам коридор здесь был уже не такой стерильный. Старый бетон, местами потрескавшийся, а по полу тянулись желтые предупреждающие полосы. В конце — единственная тяжелая дверь без таблички, только маленький сканер сбоку и надпись красным — «RESTRICTED — LEVEL -4 SUBBASEMENT. T. WOLFF CLEARANCE ONLY.» Амели остановилась, а сердце Шарля колотилось так, что он почти слышал его в ушах. — Вот она, — тихо сказала девушка. — Главная дверь.       Блондинка достала из кармана первый датчик — маленькую черную пластинку размером с кредитку. Присела и аккуратно прикрепила его к нижнему краю считывающей панели, прямо над стыком с проемом. Магнит щелкнул. — Теперь второй у Ламии. Как только она заставит Тото открыть где-то свой доступ — этот датчик считáет код и разблокирует дверь.       Леклер прислонился спиной к стене напротив, скрестив руки. В коридоре было тихо. Только где-то далеко гудели вентиляторы. Руки больше не дрожали, но пилот все равно оборачивался вокруг, заставляя самого себя поверить в то, что часть плана они смогли осуществить.       Шарль сполз по стене, садясь рядом с дверью, глядя на зеленые тени, который отбрасывал едва работающий сканер. — Ты просто сумасшедшая. — Как и ты, вообще-то, — девушка пожала плечами и скопировала его позу. — Я бы не решилась такое придумать, если бы не твое упрямое желание продлить Максу жизнь. — Просто это… честно. И все, что я могу для него сделать. — Вы так…сблизились? — Амели достала небольшую бутылку с водой из кармана, делая глоток. — Погоди, а когда?.. — Шарль вернул взгляд к двери. — Два часа максимум. Так что время есть, принц. Колись. — А если не сработает? — Значит у Ламии что-то не получилось. — Понял…          Значит у Леклера сейчас идеальное время, чтобы поделиться всеми своими чувствами и мыслями, насчет Макса. А судя по уверенному взгляду Амели и ее поступкам, из-за которых они очутились здесь… Значит, перед ним правильный человек.          Выдохнув, он начал рассказ.

***

      Ламия стояла посреди шумной корпоративной вечеринки на сорок седьмом этаже одной из башен Мерседеса в центре Нео-Дельты. Здесь все сверкало — хрустальные бокалы, серебристые маски на лицах гостей, холодный белый и фиолетовый неон, отражающийся от полированного черного пола. Музыка была приглушенной, дорогой — что-то электронно-оркестровое. Такую мелодию девушка слышала впервые.       Сама Ламия выглядела совсем иначе, чем обычно. Черное облегающее платье с глубоким вырезом на груди, высокие каблуки, розовые губы и волосы, что прямым, темным полотном прикрывали спину. На шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кристаллом. Идеальная девушка для развлечений и вечеринки на одну ночь.       Джордж Рассел стоял рядом, одной рукой обнимая ее за талию. Он был в обычном, но дорогом, сшитым лично под него сером костюме, с эмблемой своей команды на груди. Гонщик уже заметно выпил — щеки красные, взгляд тяжелый. — Ты сегодня особенно красивая, — пробормотал он ей на ухо. — Скучал. — Я тоже. Но мне нужно в дамскую комнату. Совсем ненадолго, — Ламия заставила себя улыбнуться и провела пальцами по его груди. — Потом вернусь, и мы обсудим твое… — …понял. Не здесь. — Хорошо.       Она мягко высвободилась из его объятий и пошла сквозь толпу, покачивая бедрами. Джордж проводил ее взглядом, но не пошел следом — кто-то из спонсоров уже тянул его за рукав. Девушка была рада, что Джордж не стал сразу говорить о себе, о допинге и приводить в пример Шарля, который уже которую гонку показывает себя лучшим.       Ламия свернула в длинный коридор, где музыка стала глуше. Она специально якобы перепутала направление — вместо туалета свернула к служебной зоне. Дверь в личный кабинет Тото Вольффа была в самом конце, почти незаметная. Она толкнула ручку — заперто, как и ожидалось. Пару движений — и на полоске сканера была еле видимая заглушка. — Ой… кажется, я не туда, — громко и немного пьяно произнесла она, изображая растерянность. Только для камер.       В ту же секунду за спиной послышались тяжелые шаги.       Что-то промямлив и пошатнувшись на каблуках, она поспешила в сторону. Вслед ей кричали что-то наподобие «тупой идиотки», а по коридору уже раздались негромкие, но отчетливые звуки сигнализации. — Каждый раз одно и то же, — голос Тото Вольффа раздался особенно ярко среди всего этого небольшого балагана. — Зачем я вообще плачу за дополнительную охрану? Куда уехали эти чертовы дроиды?          Как только Ламия завернула за угол, улыбка исчезла. Она прижалась спиной к стене и тихо выдохнула. — Хаус… датчик на месте? — Прикреплен успешно. Ждем активации доступа.       Девушка закрыла глаза на секунду — она нервничала сильнее, чем сама ожидала от себя. Черт, чтоб еще раз она оказалась в такой ситуации… — Хорошо. Теперь самое сложное — чтобы этот надменный ублюдок хоть раз открыл свой личный канал в ближайшие сорок минут.       Девушка поправила платье, сделала глубокий вдох и вернулась в шум зала, где Джордж уже искал ее глазами.

***

      Шарль сидел на холодном бетоне, привалившись спиной к стене. Амели устроилась рядом, плечом к плечу. Тишина в коридоре была такой густой, что слышно было, как гудят вентиляторы с верхних этажей. — … он злой, — Леклер уже добрые полчаса говорил сам, а девушка только слушала и кивала. — Не на меня. Нет, и на меня, конечно, тоже, особенно на Ламию…но… еще и на весь этот мир. И на наш, и на его. И я не знаю, что хуже… — Его реальность или наша? — В его реальности, Макса растоптали. Он сам, но все же… он там оказался мертв, забыт. А здесь… он так же мертв и забыт. И в чем разница? — Если ты так сомневаешься, то почему мы сидим здесь?          Шарль поджал губы, и, поразмыслив, продолжил. — Он оттаивает. Я чувствовал, пусть он и пытался это скрывать, как ему все больше хочется находиться здесь. С ребятами, даже с вами. Кажется, он действительно стал понимать, что второй шанс — не такая уж и плохая идея. — Даже если он изучает мир твоими глазами? — Да, пусть и такое соседство напрягает нас обоих, но…       В этот момент датчик на двери тихо пискнул. Один раз.       Зеленый.       Потом еще раз — уже громче.       И третий — долгий, уверенный.       Красная надпись «T. WOLFF CLEARANCE ONLY» мигнула и погасла. Тяжелая дверь с тихим гидравлическим шипением начала отъезжать в сторону. Шарль и Амели вскочили одновременно. — Пошли, — выдохнула Амели. — Мы на финише.       Парень кивнул.       Они шагнули внутрь. — Твою же…       Комната была огромной и темной, а единственным источником света было холодное зеленое свечение, которое лилось снизу-вверх из большой вертикальной капсулы в центре помещения. Оно напоминало операционную, только вместо стола — одна-единственная стеклянная колба высотой в два человеческих роста.       Внутри, в густом, слегка вязком прозрачно-зеленом растворе, плавало тело.       Тело Макса Ферстаппена. — Шарль… — Амели раскрыла рот, не поверив в то, что видит перед собой.       Голова мертвого гонщика слегка запрокинута, светлые волосы колышутся в жидкости, как водоросли. Лицо — то самое, которое Шарль видел на старом постере, только теперь оно было бледным, восковым и неживым, с закрытыми глазами.       Тело покрывал черный гидрокостюм, отдаленно похожий на гоночный, но полностью обтягивающий тело. Кожа в некоторых местах была слишком гладкой, слишком новой, но с видимыми следами и редкими волосками.       Трубки и тонкие серебристые провода уходили в основание черепа, в позвоночник, в грудную клетку. По ним медленно пульсировала зеленая жидкость. — Я, — хрипло и слабо начал Шарль. — Я не знал…не ожидал… — Я тоже, — тем же тоном ответила ему девушка.       Все помещение было заставлено медицинским оборудованием — голографические мониторы показывали ровные, почти мертвые линии нейронной активности. Капсула тихо гудела, поддерживая температуру и состав раствора.       Амели даже прыснула от нервов и шока. — Мерседес, черт возьми… они действительно каким-то образом вырастили тело из остаточных частей ДНК!       Судя по небольшой капельнице, стоящей рядом — таким образом они и питали его тело и выводили плоды жизнедеятельности.       Леклер, преодолев внутреннюю дрожь, подошел к капсуле вплотную, вглядываясь в медленно покачивающее тело перед ним. Амели ходила из угла в угол, явно пребывая в более тревожном настроении. — Это просто сумасшествие…даже для Тото… — девушка не могла ни на чем задержать взгляд. — А тут целое тело, блять…и как его… и что нам с ним делать?! — Тише, — Шарль мягко придержал Росберг. — Дыши. Вот так. — Меня удивляет, что ты так спокоен! Черт возьми, это же… — Я понял, не слепой. И я… тоже в полном шоке, если честно. Мы должны…открыть капсулу, да? Взять…части кожи или что-то такое? — Я все осмотрела… ДНК тела нам не поможет, нужно сознание, а ничего похожего здесь нет! — Но может быть в другом месте? — В каком другом!? Мы и так в самом сердце тайны Тото! Нет… нужно забирать его. Тело. — Что!? — Леклер сглотнул, оборачиваясь на капсулу. — Всего…всего его? — Нет конечно, только голову, — передразнила его Амели. — Конечно всего! Может, Ламия попробует перекачать туда сознание… вдруг поможет. — Перекачка? Он тебе что, баллон с бензином?          Росберг отошла, оглядывая все помещение. — Мы его заберем. — Ты серьезно? — голос Леклера дрогнул. — Это же… человек. Мертвый, но… человек. — Это Макс, — жестко отрезала Амели. — И он сейчас в твоей голове умирает. Выбирай.       Шарль сжал челюсти так, что зубы скрипнули, но он кивнул. Они нашли каталку в углу комнаты — узкую, металлическую, на колесиках, явно предназначенную именно для таких образцов. — Помогай.       Вдвоем они открыли капсулу — густая зеленая жидкость хлынула на пол с тяжелым, вязким плеском, заливая ботинки, а запах ударил в нос — химия, формалин, что-то сладковато-гнилое. Тело Макса медленно осело вниз, потеряв опору. Шарль подхватил его первым — мокрое, тяжелое, холодное. Кожа была настоящей — теплой в некоторых местах, но ледяной в других. Гидрокостюм лип к ладоням, а голова Макса безвольно упала ему на плечо.              Это казалось чем-то нереальным, неправильным и противоестественным. Но чем меньше они думали, тем больше делали, решив разобраться со всеми внутренними метаниями попозже. — Держи… держи его, — выдохнул Шарль, перекладывая тело на каталку. — Быстрее, — прошептала Амели, уже бежавшая к выходу. — Камеры… я не знаю, когда они включатся.              Все трое выкатились в коридор — зеленое свечение и операционная осталось позади.       Теперь только тусклые аварийные лампы и красные полосы на стенах. Каталка гремела, а тело казалось слишком тяжелым, слишком настоящим. Шарль тащил его почти на себе — толкал вперед, а когда колесики застревали на стыках плит, просто брал каталку на вес и нес несколько метров. Пот заливал глаза, руки дрожали, но никто не смел останавливаться. Макс…пиздец ты тяжелый.       Они выскочили на уровень -3 и здесь уже были камеры. Красные огоньки на них начали медленно загораться один за другим. — Бегом, — выдохнула Амели. — Они просыпаются!       Последний коридор. Турникет. Дроид-охранник все еще стоял на месте, но его красные линзы уже медленно поворачивались в их сторону, пугая своим движением.       Амели первой выскочила на улицу — ночной воздух Нео-Дельты ударил в лицо холодом и кислотным дождем. Она бросилась к угнанной машине, которую они оставили в тени за углом. — Завожу! — крикнула она Шарлю, уже прыгая за руль.       Тот в последний раз напрягся, поднял каталку вместе с телом и буквально закинул ее на заднее сиденье. Мокрое тело Макса тяжело упало на кожу салона. Голова сдвинулась, и подставилась под свет — бледное лицо казалось неживым и живым одновременно. Двигатель взревел. — Поехали! — Амели вдавила педаль в пол.          Леклер еле уместился на переднем пассажирском, стараясь не оглядываться назад — еще не привык. Боялся. — Я тоже… — начала девушка, не отвлекаясь от дороги. — Не могу понять, что чувствую. — Это… — Леклер сглотнул. — Ты написала Ламии? — Только о том, что мы едем. Не нужно даже закрытый канал забивать такой информацией.          Тело слегка покачивалось — колени ударялись о передние сидения, Шарль вовремя удержал парня за плечо, перемахнув назад. — Это сумасшествие, Мел… — Мы потом это обсудим. Я довезу тебя и его, потом отправлю тачку в утиль и вернусь. — Оставишь меня объясняться с Ламией наедине!? — Она уже на месте. Шарль… раз уж мы совершили такое, то должны быть хотя бы на пол шага дальше Тото. Я серьезно. Я даже не знала, что все зашло так далеко!          Амели выглядела так строго и холодно — Леклер впервые видел ее такой. Но ничего не оставалось сделать, как лишь кивнуть и сжать плечо Макса как можно крепче.          Это было странно. Нереально, невозможно, но… скорее всего, правильно.          Машина влетела в узкий темный двор за заброшенным складом. Амели даже не стала глушить двигатель — просто выскочила и рванула к ржавой двери. Шарль остался на секунду, разгглядядывая в зеркало заднего вида темный гидрокостюм и детали лица Макса — неживые, холодные.          Леклер тащил чужое тело на себе, а Росберг уже села в машину и под рев умчалась обратно. Гонщик протиснулся в приоткрытую дверь, замечая силуэт Ламии со спины — она уже была в своем белом комбинезоне, волосы собраны в высокий хвост. И готовила знакомое кресло к операции. — Эй, Лам… тут… в общем.          Ламия обернулась и отшатнулась в сторону — сразу же выронив какую-то колбу. Треск стекла эхом отразился в помещении, а сама девушка спустила медицинскую маску, и Шарль мог разглядеть все эмоции, сменяющиеся каждую секунду. — Это безумие… — тихо прошептала Ламия сама себе. — Нет, это невозможно… — Возможно, — Леклер стал строже, затащив на себе тело и оставил его в полусидячем состоянии у стены. — Мы тоже в шоке, но в итоге сделали все, что смогли. — Вы, блять…Шарль! — девушка подошла ближе, еще боясь смотреть на тело. — Это даже не части ДНК или сознание… это мать твою… да это даже не донорское тело! Они вырастили…господи… — Возьми себя в руки, эй, — гонщик сделал тон голоса мягче, ведь счет шел на минуты. — Это ведь лучше, чем через костыль поддерживать его, так? Это его оболочка… она же как бы что-то вроде полного доступа? — Я думала о том, что ему нужно свое тело… но не знала, что вы его притащите! Точнее думала, будет какой-то неудачный донор… — Ламия! — почти прикрикнул Шарль. — Все, отступать дальше некуда. Ты же риппер, захотела спасать жизни. И вот, тот, кому это нужно.          Шарль указал в сторону неживого Макса. Голова безвольно повисла на плече, а остатки зеленой жидкости скатывались по лицу, пачкая пол. — Это настолько жалко выглядит, что я, так и быть, соглашусь, — выдохнула Ламия. — Где твоя подружка? — Прячет машину. Скоро будет. — Поняла.          Брюнетка скинула с себя остатки сомнений — в крайнем случае, она подумает над этим потом. А мысли были…весьма удручающие. — Хаус, — но ее голос все еще дрожал. — Операционную. Полный режим. И готовь два стола.       Шарль оглядел состояние подпольной клиники Ламии — было тесно, но стерильно. Зажегся яркий белый свет, голографические мониторы, раздвинулись два операционных кресла. Одно уже было подготовлено для него. Хаус сразу начал сканирование, дребезжа звукошумом непонятно откуда. Синие лучи прошлись по голове Леклера откуда-то сверху, потом по телу на полу. — Анализ завершен, — ровный голос Хауса заполнил комнату. — Чужое сознание в голове пациента Шарля Леклера — критически ослаблено. Остаточная активность — 7 %. Процесс угасания необратим в течение ближайших сорока минут. — Хаус, а что со вторым телом? — Тело субъекта — полностью жизнеспособно. Нейронные связи готовы к приему сознания. Процент совместимости — 98 %.       Ламия стояла, скрестив руки, и смотрела то на Шарля, то на тело. Ее совсем не удивляла такая совместимость, ведь это буквально созданное под сознание тело. Сглотнув, девушка кивнула сама себе и повернулась к Шарлю. — Мы не успеем делать все красиво, — произнесла она жестко, не терпя возражений. — Сначала выкачиваем Макса из тебя, потом сразу перекачиваем в него. Ты будешь в отключке. Полностью. Готов?       Тот кивнул, укладывая себя в кресло — Ламия сразу защелкнула ремни на руках, ногах и шее. Коннекторы вошли глубже, чем обычно — Ламия не жалела, будучи полностью погруженной в свои мысли.       Амели приехала как раз в тот момент, когда первые иглы уже вошли Шарлю в основание черепа. Она влетела в комнату, мокрая от дождя, и замерла. — Я здесь. Я с вами.       Шарль успел только слабо улыбнуться ей, прежде чем мир начал гаснуть.       Вошедшая девушка сразу же подключилась к работе, как только вымыла руки и накинула висящей на двери халат. Они работали молча, только Хаус иногда выдавал короткие данные, с которыми каждая из девушек сверялась каждую секунду.       Экраны показывали, как нейронные связи Леклера медленно освобождаются. Боль была адской — даже под анестезией Шарль несколько раз выгнулся в кресле, хотя сознания уже не было. Из носа у него пошла тонкая струйка крови. — Выкачка завершена на 68 %, — сообщил Хаус. — Сознание субъекта стабилизировано в буферной капсуле.       Ламия вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. — Переходим ко второй стадии. Амели, держи мониторы. Если его сердце остановится — сразу говори.       Они подтащили тело Макса и вдвоем посадили его на кресло, повторяя ту же процедуру, как и с первым гонщиком. Ламия подключила толстые кабели к основанию его черепа и позвоночнику. Зеленая жидкость из капсулы на заводе все еще блестела на коже, скользя по шее. — Запускаю перекачку, — тихо произнесла Ламия. Голос у нее дрожал. — Три… два… один.       Экраны вспыхнули. По проводам побежали яркие голубые импульсы. Тело Макса на каталке резко дернулось — один раз, второй, третий. Грудь начала подниматься и опускаться чаще. Пальцы на руках сжались в кулаки. Шарль в своем кресле, наоборот, обмяк окончательно. — Я играю в Бога, — сглотнула Ламия, пустым взглядом рассматривая обоих парней. — Это если он существует, — девушка похлопала знакомую по плечу. — А сейчас ты всего лишь спасаешь две жизни. — Одну. А вторую… создаю.       Мониторы запищали — линии нейронной активности на теле Макса начали подниматься — сначала медленно, потом все увереннее. Ламия смотрела на экраны широко раскрытыми глазами. — Он… принимает. Боже, он принимает!       Вдруг тело Макса выгнулось дугой. Лицо скривилось из-за рефлексов, но глаза и рот были закрыты, пилот еще не очнулся, но тело восставало, соединялось с сознанием. Ламия понимала, что наблюдает что-то безумное. Как и Амели, но пытающаяся сконцентрироваться больше на еле дышащем Шарле.       Тишина опустилась так же резко, как и ночь в городе. Данные на мониторах еле пищали — оба пилота были стабилизированы. Росберг подошла ближе к Шарлю, ласково касаясь его ладони, улыбаясь сама себе. За его состояние она переживала куда больше, чем это показывала.       А Ламия не стремилась подходить ближе — хотя должна была. Внутри еще был табун эмоций, который так и рвался наружу. Она отошла в сторону, снимая перчатки и пытаясь смыть беспокойство с рук.       Леклер очнулся первый — затылок тянуло тупой, ноющей болью. Амели, по указке другой девушки, ввела в пилота поток обезболивающего, чтобы тот мог хотя бы заговорить без дискомфорта в зубах. — Все…получилось? — слабо произнес Шарль, пытаясь сесть. — Да, — строго ответила Ламия, еще не поворачиваясь. — Макс тоже стабилизирован. — И…что дальше? — Ты отнесешь его наверх, в ванную. Я не знаю, когда он очнется, Шарль… и не хочу, знать. Я вообще не понимаю, что теперь делать.       Леклер все еще пытался сесть, но тело слушалось плохо — теперь уже виски пульсировали тяжелой болью, а руки казались чужими. Амели сразу поддержала его за плечи, не давая упасть обратно в кресло. — Лежи пока, — тихо произнесла та. — Ты только что отдал часть себя. Дай организму секунду.       Ламия все еще стояла спиной. Она методично снимала перчатки, пальцы дрожали. Каждый жест был слишком резким, слишком точным — будто она пыталась занять руки, чтобы не думать. — Отнести его наверх? — Шарль хрипло усмехнулся, до него только сейчас дошли слова риппера. — Лам, ты серьезно? Я его только что на себе из машины тащил. Он тяжелый, как мешок с мокрым цементом. — Делай, что я сказала, — она повернулась, и глаза девушки были красными от напряжения. — Желаешь другу добра? Неси туда, где чисто и человечно. Мы с ним еще не закончили. — Я помогу. Вдвоем справимся, — Амели мягко сжала плечо Шарля.       Они, не сразу, но все-таки подняли Макса с кресла. Тело было еще влажным от остатков зеленой жидкости, тяжелым и неживым на ощупь. Шарль взял его под подмышки, Амели — за ноги. Макс безвольно обвис между ними, голова запрокинулась назад, мокрые светлые волосы прилипли ко лбу.       Ламия шла впереди, не оглядываясь на троицу. Каждый ее шаг был жестким, словно она сама себя заставляла двигаться, принимать решения, думать.       Но уже наверху, в ее маленькой квартире за операционной, было неожиданно тепло, хотя всего несколько часов назад было шумно из-за их общего спора, холодно из-за страха Шарля и… пусто.       Тело погрузили в широкую, но далеко не новую ванную. Ламия осторожно включила теплую воду, и ждала, пока та поднимется выше, обволакивая тело до зоны груди. — Эй… старик, — тихо позвал Шарль, наклоняясь ближе. — Ты меня слышишь? Это я. Тот самый придурок, который таскал тебя на себе по всему заводу. — Когда он очнется? — Амели вытерла мокрые ладони о штаны. — Может, через пять минут, — с тяжелым вздохом ответила брюнетка. — Может, через час. Может, никогда. Я перекачала сознание, но это не значит, что мозг сразу примет новое тело. Хаус… отчет. — Сердцебиение стабильное. Дыхание в норме.          Когда набрался нужный уровень воды, все трое вышли в гостиную, решая не мешать Максу восстанавливаться. Амели сразу же прошла на кухню и стала хлопотать, Шарль сел на диван, а Ламия подошла к окну, скинув комбинезон, оставаясь в привычных домашних вещах — майка и клетчатые брюки. — Я не должна была этого делать, — вдруг произнесла она почти шепотом. — Я риппер. Я латала дырки в головах гонщиков, и то незаконно. А теперь… я буквально воскресила человека! Из ничего. Из чужого сознания и выращенного тела. Это… это уже не медицина. Это… — Это спасение, — твердо перебил ее Шарль. — Ты спасла меня. Теперь спасла его. И не надо делать из себя монстра, Лам. Ты не Тото. — А чем я отличаюсь? — она горько усмехнулась. — Я сделала его работу. Бесплатно и без лишних проблем. Класс.          Шарль хотел ответить, но Амели опередила его. Она вышла из кухни с тремя кружками травяного чая, который пахнул мятой и чем-то горьким. — Ты отличаешься тем, что делала это не ради результата на трассе, — спокойно произнесла она, ставя кружки на стол. — Ты делала это, потому что не могла смотреть, как они умирают. Это не одно и то же. — Тогда оправдайте еще кражу тела ради его блага, — парировала Ламия. — Вы понимаете, что это никак уже не скрыть? — Да мы и не старались! Я ведь говорила, что Тото…          Все трое резко затихли.          Слабый всплеск воды.       Леклер медленно поднялся с дивана. Амели поставила последнюю кружку и повернулась в сторону коридора. Ламия не сдвинулась с места, только пальцы сильнее вцепились в собственные плечи. Дверь в ванную была приоткрыта — из-за нее лился теплый желтый свет и слышалось тяжелое, неровное дыхание.       Шарль сделал шаг вперед.       И он ответил таким же.       Выходя из ванны.       Макс был мокрый. Вода стекала с волос, с плеч, с черного гидрокостюма, который теперь плотно облепил тело. Капли падали на пол с тихим звуком. Он стоял босиком, слегка пошатываясь, одной рукой держась за дверной косяк. Светлые волосы прилипли ко лбу, глаза — те самые ярко-голубые глаза с постера — смотрели прямо на Шарля. И этот взгляд.        Его.       Тот самый, знаменитый.       В комнате было очень тихо.       Макс смотрел на Шарля.       Шарль смотрел на Макса.       Впервые — не через чужие глаза. Не мысли в голове. Не метафорическая банка или выцветший плакат на двери.       Не вырезанные строки. Не цитаты, не странные интервью.       Не треснувшее зеркало.       Лицом к лицу. — Шарль?.. — голос был хриплым, низким, но до боли знакомым, просто после долгого молчания.          Собственное имя не прозвучало как вопрос. — Макс?..          И его тоже.          Шарль почувствовал, как у него перехватило дыхание. Горло сжалось. Большего он не смог сказать — только кивнул, быстро и неловко, потому что если бы еще раз открыл рот, то, наверное, не смог бы сдержать все, что навалилось внутри.       Макс сделал шаг вперед — и сразу же ноги подкосились. Он начал падать — тяжело, неуклюже, как человек, который еще не до конца помнит, как управлять собственным телом. Шарль рванулся вперед без единой мысли. Он поймал Макса за плечи и грудь, едва удержав его вес. Мокрое тело тяжело навалилось, вода с кончиков волос Макса стекала за воротник, но он даже не заметил. — Держу, держу, — Леклер задышал чаще, успокаивая их обоих. — Я держу тебя. Макс тяжело дышал ему в плечо, а одна рука слабо вцепилась в комбинезон Шарля — пальцы дрожали. — Тяжело… — хрипло прошептал он. — Все… тяжелое. Ноги… не мои. — Твои, — тихо ответил Шарль, поддерживая. — Просто тело еще не привыкло. Дай ему время. — Его нужно обратно, — сглотнув, произнесла Ламия, сверяясь с данными. — Он сейчас опять отключится. В воде он лучше восстанавливается.       Амели сразу оказалась рядом с гонщиками. Она быстро подставила плечо с другой стороны, и вдвоем они осторожно развернули Макса и повели обратно в ванную. Ламия стояла в дверях, не решаясь подойти ближе, но и не в силах отвести взгляд.