Часть 27
29 апреля 2026 г., 21:25
Выдалось холодное, промозглое утро. Туман лениво полз по воде, скрывая очертания кораблей, стоял резкий запах дегтя и тины.
Аджо стоял у самого края причала, глядя на судно, которое должно было унести его прочь от этих земель. У него не было с собой почти ничего, кроме меча за спиной и нелегких мыслей. ХенТао о чем-то договаривался с капитаном корабля. Рядом суетились матросы, сновавшие вверх-вниз по трапу, загружая припасы. Их деловая суета казалась ему неуместной и раздражающей.
Тяжелые шаги по деревянному настилу заставили его обернуться.
Асахи шел не спеша, поправляя на плече туго набитый дорожный мешок. Выглядел он так, будто не спал всю ночь, но в глазах горел странный азарт.
— Ты что здесь забыл? — Аджо нахмурился. — Я не люблю проводы.
— А я и не провожаю, — Асахи остановился рядом, бросив мешок под ноги. — Я с тобой.
Аджо посмотрел на него долгим, скептическим взглядом.
— И что это с тобой вдруг случилось? — холодно спросил он.
Асахи усмехнулся, потирая затылок.
— Что ты так смотришь на меня... — он вздохнул, заметив, что взгляд Аджо становится всё более пронзительным. — Хм. Ты уже всё понял, да?
Аджо молча и коротко кивнул.
— Плохо, когда господин слишком умён, — проворчал Асахи.
Он полез за пазуху и один за другим выложил на широкий причальный брус три тяжёлых кошеля. Те легли с глухим, весомым звоном.
— Видишь, — он развёл руками. — Я, похоже, самый дорогой наёмник в этом порту. За тебя заплатили трижды.
Аджо скользнул взглядом по золоту, затем посмотрел на него. На губах мелькнула короткая усмешка.
— О двоих догадываюсь. А третий?
— Узнаешь. Но не сейчас, — отмахнулся Асахи, быстро оглядываясь по сторонам и убирая кошели обратно. — Просто имей в виду: если я тебя не уберегу, меня из-под земли достанут.
Он на мгновение задержал на нём взгляд и добавил уже тише:
— Так что мы в одной лодке. И грести придётся долго.
Повисло короткое молчание.
— Куда плывём? — наконец спросил Асахи.
— С этим торговцем, — пожал плечами Аджо. — Хозяин — приятель отца. Идёт к нам, в Юхай, за оружием… а дальше…
Он резко оборвал себя и с раздражением выдохнул:
— Да Кох их побери. Мне плевать, куда они плывут.
— Раздражение тебе не идёт, — прозвучало позади. — И не лучший спутник в пути.
Аджо и Асахи обернулись.
За ними стояла Айрис, кутаясь в простой дорожный плащ, скрывавший её форму. В тот же миг она прильнула к брату, крепко обняв его, словно боялась, что стоит ослабить хватку — и он исчезнет.
— Я сбежала с занятий, — прошептала она ему на ухо. — Не знаю, как долго мы не увидимся. Ты постоянно заставляешь меня скучать.
Аджо только тихо вздохнул, отвечая на объятие.
Она отстранилась и быстро вложила ему в ладонь маленький, туго свёрнутый свиток.
— Ты просил записывать всё, что я узнаю о мире духов. Возьми. Вдруг пригодится.
Резкий свист разрезал воздух — сигнал к отплытию.
Аджо в последний раз сжал её в объятиях, затем резко развернулся и направился к трапу, не оглядываясь.
Айрис осталась на пирсе. Она молча смотрела, как отдают швартовы, как канаты с тяжёлым плеском уходят в воду, как судно медленно, нехотя начинает движение, отрываясь от берега.
— До скорой встречи! — донёсся голос с удаляющейся палубы.
Она подняла руку, помахала в ответ и только тогда позволила слезам сорваться с ресниц.
Чуть поодаль, в тени портовых складов, стоял закрытый паланкин.
Внутри сидела девушка и злилась — на себя, на происходящее, на собственные решения. И больше всего — на то, что никак не могла понять, какого чёрта она вообще здесь делает.
***
Туман порта остался позади, сменившись удушливым зноем тренировочного зала, где не было ни следа утреннего покоя — лишь свист пламени да глухие удары босых ног о камень. Это уже мало напоминало тренировку и куда больше походило на сведение счётов. Азула, вымещая накопившуюся ярость, обрушивала на Айрис всю свою мощь — точные, жёсткие атаки, синее пламя, режущее воздух, непрерывный напор, не оставляющий пространства для передышки. Айрис едва успевала уклоняться, защита держалась на одном упрямстве, но ее редкие, почти инстинктивные контратаки всё же достигали цели — и это только сильнее распаляло принцессу. Она выдыхалась. Мышцы горели, перед глазами плыли темные пятна, но тело продолжало двигаться на одних инстинктах. Наконец Азула отступила, тяжело дыша. В её глазах блестело что-то лихорадочное. — Агни… я стала сильнее. Я это чувствую, — выдохнула она, скорее обращаясь не к Айрис, а к самому залу. — Но ты… ты всё ещё держишься. Айрис лишь молча склонила голову, пытаясь унять дрожь в коленях; капля пота сорвалась с виска и разбилась о нагретый камень. — Это братец тебя так натаскал? — резко бросила Азула, делая шаг вперёд. Айрис коротко кивнула, не поднимая глаз. — Понятно, — усмехнулась та с едкой насмешкой. — Какая трогательная семейная идиллия. Два сапога пара. Сгусток синего пламени сорвался с руки; Айрис едва успела отпрянуть, чувствуя, как жар опаляет кожу на щеке. Понимая, что Азулу начинает заносить, она всё же рискнула: — А вы… с вашим братом… не тренировались? Азула фыркнула и, крутанувшись, выплеснула вперёд огненный шквал. — Зуко? — её смех прозвучал резко и пусто. — Он слабак. Нытик. Она снова пошла в атаку, и каждое движение сопровождалось словом, ударом: — Неженка! — резкий выпад. — Мягкий. Жалкий! — два быстрых разряда. — Любимчик мамы! — всплеск пламени отбросил Айрис к самой стене. Айрис лишь успевала закрываться и смотрела на неё — не с вызовом, а с внезапным, тревожным пониманием. И это выбесило Азулу сильнее любого удара. — А твоя мать, окружала тебя любовью? — голос сорвался, пламя дрогнуло, воздух задрожал. — А?! — Да… — Айрис едва удержала защиту. — Но она строгая. Очень. Азула остановилась. Она внимательно, посмотрела на Айрис, настороженно… — И ты… боишься её? — в голосе скользнуло что-то слишком личное. Айрис опустилась на колени — ноги больше не держали. — Да, — выдохнула она, поднимая взгляд. — Но больше я её люблю. Повисла тишина. — И поэтому… мне жаль тебя, Азула. Слова прозвучали тихо, без вызова, бережно. И ударили куда сильнее. — Что? — почти шёпотом спросила Азула. Голос стал холодным. — Ты… жалеешь меня? Айрис не отвела взгляд. Глаза жгло, руки дрожали, но она лишь кивнула. — Меня никто не смеет жалеть. В ладонях Азулы вспыхнуло синее пламя — яркое, разрушительное… и тут же погасло. Вся её ярость вдруг осыпалась, оставив после себя пустоту. Она медленно опустилась перед Айрис, так, что их лица оказались на одном уровне. — Хм… уже просто «Азула»? — тихо произнесла она, в голосе не было привычного яда. — А где же «моя принцесса»? — А… — Айрис сглотнула. — Прости… моя принцесса. — Хватит, — устало сказала Азула. Они сидели напротив друг друга, в поту и пыли, тяжело дыша. Напряжение боя ушло, уступив место странной, неловкой близости. — Моя мать… не любит меня, — вдруг сказала Азула, глядя мимо. — Считает меня монстром. — Это неправда, — тихо, но твердо ответила Айрис. — Я видела её. Она добрая. — Мне лучше знать! — вспыхнула Азула, но в голосе уже не было силы, лишь усталая обида. — Зуко забрал всё. Айрис не решалась пошевелиться, боясь разрушить этот редкий, хрупкий момент. Но Азула резко встряхнула головой, словно сбрасывая наваждение, и взгляд её снова стал жёстким. Она протянула руки, показывая свежие ссадины и наливающиеся синяки. — Ну что уставилась? Исцеляй. Раз уж ты такая… жалостливая. Айрис вздрогнула, но сразу позвала Саюри; та подбежала, едва не выронив коробку с мазями. Прохладная сила целения разлилась по коже, гася боль и понемногу унимая внутренний жар. Азула внимательно наблюдала за ней, не отрывая взгляда. — С этого дня ты будешь приходить сюда, — произнесла она негромко. — Каждый день. Айрис кивнула, не поднимая глаз. «Ну вот…» — мелькнуло у неё с облегчением. — «Хоть через синяки, но стала ближе».
