Кодекс Пепла

      Корабль рассекал волны, унося Асторию от столицы — от сына, изгнанного в неизвестность, и от дочери, оставшейся в цепких руках принцессы. Каждый шаг по палубе отзывался в груди невысказанной тоской, а растущее расстояние между ней и детьми ложилось на сердце глухой, тягучей пустотой.       Астория не оглядывалась: её взгляд был прикован к бездонной черноте океана.       Она дождалась, когда ночь опустится по-настоящему, когда матросы исчезнут с палубы, уступив место тишине. Сбросив дорожный плащ, Астория подошла к самому носу корабля. Казалось, судно плыло прямо по Млечному Пути, отражённому в чёрной воде.       Её сын… её яростный, упрямый, по-своему честный мальчик. Дитя огня, в чьих жилах текла и её кровь. Она закрыла глаза, отбрасывая всё лишнее — титулы, долг, маски — и позволила остаться только матери. И тогда она воззвала.       Воды у борта внезапно сгустились, потемнели, вобрав в себя всю ночную мглу. Воздух наполнился низким, почти неслышным гулом — вибрацией, исходящей из самой глубины мира.       — Великий Ла, — её голос прозвучал негромко, но уверенно. — Дух Океана, чья воля — течение, чья ярость — шторм, чья милость — штиль.       Слова её не рассеялись — они растворились в воде, впитались в этот глухой, древний гул.       — Я — Астория. Дочь Севера, принятая Огнём. Мать сына, что идёт твоими путями, не ведая твоей мощи. Его стихия — пламя, но его путь отныне лежит через тебя. Услышь меня.       Она протянула ладонь над водой.       — Коснись судьбы Аджо. Храни его путь. Смягчи бурю на его горизонте.       Поверхность под её рукой закружилась, сжимаясь в медленный, тяжелый водоворот. В глубине на мгновение мелькнуло что-то огромное и древнее — не существо, не форма, а сама первозданная мощь, спящая в бездне.       — Он так же яростен и упрям, как прилив, — продолжила она тише, — и так же уязвим, как песчаная коса перед твоим гневом. Пусть волны ведут его, а твоя тень заслонит от чужих клинков и предательства.       Водоворот ускорился, откликаясь. Океан слушал теперь внимательнее.       — Я не прошу для него лёгких путей. Не прошу штиля за его кормой. Он воин… — голос её дрогнул, теряя последние следы величия, становясь тихим, почти колыбельным. — Но он мой мальчик. Защити его. Ради той капли моего духа, что живёт в нём. Стань для него щитом в твоих бескрайних водах. Я вверяю его тебе.       Она не ждала ответа — и всё же он пришёл: резкий порыв ветра разметал водоворот, а в глубине на миг вспыхнул холодный отблеск, похожий на взгляд самой бездны. Астория медленно выдохнула.

***

      Рассвет над океаном был серым и влажным. Едва первые проблески света коснулись горизонта, по палубе торгового судна разливалась мелодия свирели — пронзительная, одинокая, как крик чайки в тумане.       Из каюты, потирая заспанные глаза, выбрался Асахи.       — Опять эта заунывная дрянь? — он громко зевнул и плюхнулся на ящик с припасами. — Чувствую, как духи предков уже напоминают, что мы все сдохнем.       ХенТао, сидевший на корме с удочкой, лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от воды.       — Его музыка хотя бы рыбу привлекает. А твоё нытьё её только распугивает.       — Как же, привлекает, — сплюнул Асахи за борт. — Она, скорее, хочет самоубиться, лишь бы этого не слышать.       Аджо не реагировал: его пальцы сами находили отверстия на бамбуковой свирели. В этой мелодии был весь его беспорядок мыслей — горечь, усталость и прощание. Когда последняя нота растворилась в шуме волн, он спрятал инструмент и, не глядя на спутников, принялся за утреннюю гимнастику. Движения были жёсткими, почти злыми — отточенная армейская рутина, единственное, что ещё оставалось ему знакомым в этом мире.             Асахи, наблюдая за ним, покачал головой.       — Зачем ты это делаешь? Служба закончилась.       — Тем более надо быть сильнее, — коротко бросил Аджо между отжиманиями. — Раз армии за спиной больше нет.       — Зря ты меня разбудил, — Асахи поднялся, лениво потянулся. — Сейчас я тебе бока помну.       Они сошлись в центре палубы. Спарринг вышел молчаливым и жёстким. Аджо двигался по канону — чётко, технично, без лишних движений. Асахи же бился иначе: грязно, с уличной злостью, полагаясь на силу, опыт и инстинкт.       ХенТао наблюдал за ними, изредка бросая короткие замечания, не повышая голоса:       — Левое плечо опускаешь, Асахи. Слепой заметит.       — Аджо, слишком предсказуемо. Думай.       Так складывался их новый ритм: музыка перед рассветом, короткая молчаливая тренировка и бескрайний серый океан впереди — равнодушный и тяжёлый, не обещающий ничего хорошего.

***

      Лодка мягко ткнулась в песчаный берег, за которым начинались густые заросли.       — Наконец-то твёрдая земля, — проворчал Асахи, спрыгивая первым.       — Остров Киоши, — сказал Аджо, внимательно оглядывая линию берега. — Ты что-нибудь о нём знаешь?       — Никчёмный остров с никчёмными людьми, — отмахнулся Асахи и тут же начал расстёгивать пояс. — Я в воду. Когда ещё выпадет такой шанс?       — Знать бы, кто тут живёт — друг или недруг, — заметил Аджо. Но вокруг виднелись лишь безмятежные кустарники. Немного поколебавшись, он тоже начал раздеваться.       Асахи, не теряя времени, уже нырнул. Прохладная вода быстро смыла с них грязь, пот и напряжение, и оба невольно расслабились.       — Эй… — негромко окликнул Аджо.       Асахи обернулся — и сразу всё понял.       На берегу, у их одежды и оружия, стояли шесть девушек в зелёных одеяниях с боевой раскраской на лицах. В руках — веера, щиты, катаны. Держались они уверенно, без суеты, перекрывая путь к суше.       Одна из них, видимо старшая, жестом подозвала их к себе.       — Доплавались… — тихо процедил Асахи. — Что делаем, командир?       — Спокойно, — едва слышно ответил Аджо. — Мы торговцы. Мирные. И не из Народа Огня.       Они неспешно подплыли к берегу и, выйдя из воды по пояс, замерли, прикрываясь руками.       — Приветствуем хозяев острова! — крикнул Асахи. — Мы мирные торговцы, просто проплывали мимо.       — Мирные? — с явным недоверием переспросила старшая. Остальные тут же чуть сместились, занимая позиции.       — Мирные, — подтвердил он, кивнув в сторону моря. — Вон наш корабль.       — И давно торговцы ходят с мечами и кинжалами? — она указала веером на клинок Аджо, лежавший рядом с одеждой.       Асахи тихо выругался. Аджо, не сводя взгляда с воинов, вполголоса бросил:       — Это девушки. Без смертей.       — О чём вы шепчетесь? Немедленно выходите! — резко приказала старшая.       — Клинки не обнажаем, — тихо напомнил Аджо.       Асахи кивнул, и они направились к берегу, не забывая прикрываться. Некоторые из девушек, заметив их, неловко переглянулись.       Выйдя на песок, Аджо — босой, мокрый и совершенно голый — постарался говорить максимально спокойно и уверенно:       — Позвольте представиться. Я — Аджо, а это мой напарник Асахи. Мы всего лишь путники и решили ненадолго остановиться на вашем берегу. Простите, если потревожили. Если не возражаете, мы тотчас покинем остров.       Старшая выступила вперёд, сдержанно и холодно:       — Моё имя Аша. Я старшая этой группы воинов Киоши. И нет — никуда вы не уйдёте. Вы пойдёте с нами.       Аджо и Асахи переглянулись.       — Воины Киоши?.. — одновременно переспросили они.       — А в чём дело? — повысил голос Асахи, уже начиная закипать. — Мы что, сделали что-то не так?       — Вопросы потом. Одевайтесь.       Она шагнула ближе и, чтобы ускорить процесс, ткнула Асахи сложенным веером в живот. Тот охнул и согнулся, судорожно хватая ртом воздух.       Аджо тяжело вздохнул, выждал, пока напарник придёт в себя, и спокойно произнёс:       — Тогда вы не оставляете нам выбора.       Они одновременно убрали руки. По рядам девушек прокатилось сдержанное хором «ох!». Одни отвели взгляд, другие остолбенели.       Пользуясь замешательством, мужчины взметнули ногами песок в лица ближайшим противницам. Каждый рванулся к своему оружию — и бой начался.       Девушки двигались необычно: мягко, плавно, перенаправляя силу противника. Но против двух закалённых бойцов это помогало плохо. Жёсткие, точные удары кулаками, локтями и ножнами быстро сделали своё дело.       Вскоре все шесть воительниц лежали на песке, пытаясь отдышаться.       Старшая получила удар под дых и осела, с трудом хватая ртом воздух. Аджо опустился рядом, положил руку ей на плечо.       — Прости. Мы не искали драки. Но и угроз не терпим. Да, вышло грубовато… зато все живы.       Аша зло посмотрела на него, всё ещё пытаясь отдышаться.       — Торговец, значит?.. — выдохнула она с кривой усмешкой.       Аджо кивнул: — Мы умеем защищать свой товар.       — Тогда будь добр, «торговец», — её голос дрогнул от злости и смущения, — оденься наконец… и перестань смущать моих сестёр.

***

      Обезоруженные воительницы Киоши уже сидели на коленях, пока Аджо и Асахи застёгивали последние пряжки.       Асахи не удержался от злой ухмылки.       — Кому ни расскажу — не поверят. Дрался с воинами Киоши голым, как червь. Что, девчонки, испугались?       Девушки только злобно скрипели зубами. Под боевой раскраской проступал густой румянец, но в глазах злость уже мешалась с унижением.       Аджо качал головой.       — Было бы отчего бояться, — спокойно заметил он. — Скажите, вы всех гостей так встречаете?       — Мы думаем, вы шпионы Народа Огня, — угрюмо проговорила одна из них.       — Шпионы? — Аджо искренне поднял бровь.       — Да, шпионы! — хором, с вызовом, поддержали её подруги.       — А разве он похож на огненного? — усмехнулся Асахи, указывая на Аджо. — Таких у них не бывает.       Девушки опешили, переглядываясь в замешательстве.       — Мы из Племени Воды, — без тени смущения солгал Асахи. — У нас на корабле кои разделывают — вонь такая, что даже духи нос воротят. Вот и решили переждать на берегу.       — Вы... точно не из Народа Огня? — с сомнением спросила одна из младших воительниц.       — Да будь мы хоть из самого сердца Огня, — спросил Аджо, — что мы могли бы здесь высмотреть?       — Нашу технику… рукопашного боя! — с вызовом выпалила Аша.       Асахи не сдержал короткого, презрительного смешка.       — Вы серьёзно?       Аша метнула в него убийственный взгляд, а остальные девушки прошипели от возмущения. Аджо взглянул на напарника с легким укором.       — Послушайте, девушки... кхм… воины Киоши. Не хочу обидеть, но итог, как видите, очевиден. — Он жестом обвёл сидящих девушек. — Будьте уверены, ваша прекрасная техника нам не нужна. Признаю, против обычного бойца она, несомненно, эффективна.       От этих слов, сказанных с неподдельной искренностью, девушки вздрогнули, как от пощёчины, и уставились на Аджо с колючей неприязнью.       — Ох, — фыркнул Асахи. — Не умеешь ты утешать девиц.       Шквал яростных взглядов обрушился на него, но это лишь раззадорило Асахи. Он медленно подошел к одной из девушек, которая пыталась держаться гордо, и бесцеремонно поддел кончиком ножа край её воротника, приподняв ткань.       — Знаешь, Аджо, а ведь эта кошка... — он кивнул на воительницу, — своим веером чуть не лишила меня самого дорогого. Моего достоинства.       Девушка резко дернулась, в её глазах вспыхнуло презрение, смешанное с безотчетным страхом, но Асахи лишь оскалился, наслаждаясь моментом.       — Требую компенсации. Пожалуй, я заберу тебя с собой в качестве трофея.       Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием. Намек на «трофей» повисла в воздухе, заставив девушек невольно напрячься.       — Асахи, хватит, — тихо, но твёрдо произнес Аджо и тот, поморщившись, послушно отступил на шаг. — Прояви деликатность.       Ободрённая его тоном, Аша поднялась, держась за ушибленные рёбра.       — Мы в вашей власти. Что вы собираетесь с нами делать? — она запнулась, и в её глазах мелькнула надежда. — Если вы правда не из Народа Огня… может, мы сочтём это недоразумением? И вы нас отпустите?       — Ещё чего! — гаркнул Асахи, но Аджо бросил на него взгляд — и тот осёкся.       — Конечно. Всё случившееся — ошибка, — Аджо повернулся к девушкам. Его голос звучал мягко, почти обезоруживающе. — Мы не хотим вам зла.       Одна из младших воительниц, та самая, что смущалась больше всех, робко посмотрела на него снизу вверх:       — Господин… вы, верно, знатный человек?       Аджо удивлённо моргнул:       — С чего ты взяла?       — Вы так молоды, — девушка отвела взгляд на рослого Асахи, — а он… вас слушается.       Внимание всех шестерых девушек мгновенно переключилось на светловолосого юношу. Асахи, со всей своей силой и буйством, в один миг изменился в их глазах. Теперь он выглядел лишь опасным псом на поводке у этого странного иностранца.       — Если это и правда недоразумение... — Аша запнулась, бросив быстрый взгляд на своих подруг, и её голос дрогнул. — То, возможно, господин... вы окажете нам честь? Следуйте за нами в деревню. Наш староста — мудрый человек, он поймёт, что мы ошиблись. Пожалуйста, объяснитесь с ним, чтобы эта вражда не зашла дальше.       Аджо встал вровень с Ашей, и девушки, нехотя, но чётко, сомкнули вокруг них живое кольцо. Процессия молча двинулась вглубь острова.       Деревня встретила их тишиной и настороженными взглядами. Аккуратные домики под соломенными крышами тонули в зелени. Люди в синих одеждах и широкополых шляпах замирали, провожая странное шествие шепотками. Увидеть шестерых лучших воительниц, возвращающихся с поникшими головами, в пыли и синяках, — такого здесь ещё не было.       У центральной площади их встретил староста. Приветственная улыбка сползла с его лица, сменившись изумлением.       — Кого это ты к нам привела, Аша? — он окинул взглядом девушек и замолк.       Аша, поклонившись, быстро подошла к нему и зашептала что-то, кивнув в сторону гостей. Выражение лица старосты менялось, словно осеннее небо: от любопытства к удивлению, затем к возмущению, и наконец — к испугу. Он нервно почесал бороду.       — Хм… Шестерых… нагими… — он покосился на девушек. — И такой молодой…       Теперь уже оценивающе глядя на Аджо, он сделал шаг вперёд, сложил руки и поклонился глубже, чем полагалось.       — От лица всей нашей деревни приношу глубочайшие извинения за недопонимание и прошу вас почтить нас своим визитом. Наш скромный кров и пища — к вашим услугам.       Аджо и Асахи, слегка удивлённые таким поворотом, ответили почтительными поклонами. В воздухе витало недоумение — и предчувствие нового.