Часть 34
12 мая 2026 г., 10:17
Седьмой день. Саюри не было уже неделю, и каждый день отзывался в Айрис тяжёлым, виноватым эхом. Она не верила, что служанка могла просто уйти, сбежать. Между ними никогда не было стен; Айрис старалась быть ей скорее сестрой, чем госпожой.
Значит, её забрали.
Тяжёлая мысль, не дающая вдохнуть полной грудью. Она сжала пальцы, чувствуя, как поднимается холод. Нет… не забрали. Похитили. Кто-то выждал момент, когда Саюри останется одна. Кто-то знал. Смотрел и ждал.
Вырвали — точно рассчитанным ударом. И не по Саюри, а по ней.
Ей нужно было что-то делать. Хоть что-то.
Близилось полнолуние, и вместе с ним усиливалась знакомая сила — странная, когда-то чужая, но неотвратимая, как прилив. Лунный свет стал для неё путём в мире духов — как когда-то намекнула белая лиса, но понять и освоить его Айрис смогла лишь сама: пробами, ошибками и ночами, проведёнными в пустоте, пока не научилась чувствовать этот свет.
Под лунным светом расстояния теряли значение. Она могла скользить по воздуху, перелетать через леса и горы астрального мира, ступая по тонкой, невидимой дорожке. Но стоило Луне скрыться — и путь обрывался.
Айрис села на холодный пол в центре комнаты, скрестив ноги. Дыхание выровнялось. Сознание провалилось вниз — резко, почти грубо. Прямо в бескрайний серебристый туман мира духов.
«Где ты…» — мысленно процедила Айрис, сжимая кулаки.
Айрис подняла взгляд. Даже здесь, в тумане, ощущался слабый отблеск Луны — тусклый, рассеянный, но живой. Этого было достаточно. Она потянулась к нему, нащупывая привычную опору, и, оттолкнувшись, мягко поднялась над маревом.
Высота отозвалась лёгкой дрожью в теле — остатком старой неуверенности, от которой она так и не избавилась до конца. Она поднялась над городом, который в этом измерении казался лишь гулом и мерцанием тысяч маленьких душ. Сегодня интуиция гнала её прочь от людей.
Айрис понеслась вперёд, над туманными лесами астрала, выискивая хоть какую-то зацепку. Вдали мелькнуло что-то изумрудное. Глаза.
В памяти всплыл образ маленькой белки — духа-хранителя, который обычно помогал ей оставаться незаметной. Но в день похищения он молчал.
Зверёк мелькнул вдали и тут же рванул прочь, вглубь тумана.
«Стой!» — мысленно крикнула Айрис и бросилась вслед.
Туман перед ней расступался. Она резко снизилась — и перед ней открылся тёмный, узкий провал, вход в ущелье, надёжно скрытый в чаще леса. На камне у самого входа сидела та самая белка. Она неподвижно смотрела на Айрис своими яркими изумрудными глазами, а когда та подошла почти вплотную, юркнула внутрь темноты.
«Саюри там?» — промелькнула догадка, и Айрис, не колеблясь, шагнула за духом-проводником.
Картина мира духов начала дрожать и рассыпаться на тысячи мерцающих осколков. И в одном — крошечном и чётком, она увидела лицо. Лицо Саюри — искажённое страданием, бледное, с тёмными кругами под глазами. Взгляд был полон немой мольбы.
Айрис рывком открыла глаза, вырвавшись из медитации. Она по-прежнему сидела в зале, но дыхание её было сбито, ладони влажны и дрожали, а сердце билось так, будто она и вправду неслась через лес.
Теперь она знала. Знала, куда идти. И знала — всем нутром чувствовала, — что это место не сулит ничего хорошего.
Но она пойдет туда. Во что бы то ни стало.
Айрис не стала поднимать шум. Рано утром она взяла только двух самых надёжных стражников, оставила короткую записку и выехала через северные ворота.
«Прости. Сегодня не приду. Семейные дела».
Сухо. Вежливо. Без единой лишней строчки.
***
Азула заканчивала серию резких ударов, когда к ней подошла служанка с запиской. Принцесса молча развернула бумагу. Пробежала глазами. На секунду в зале повисла тишина. — Как это — «не сможет прийти»? — произнесла она почти шёпотом. Служанка инстинктивно сделала шаг назад. Азула медленно смяла записку в кулаке. Бумага затрещала. По пальцам на миг скользнуло пламя, но она тут же погасила их усилием воли. Раздражение вспыхнуло — и тут же было задавлено, сменившись чем-то гораздо более холодным и опасным. — Ты следила за ней, как я приказала? — спросила Азула, не повышая голоса. — Да, Ваше Высочество, — служанка низко поклонилась. — Сегодня утром госпожа Айрис вышла из дома с двумя стражниками. Арендовала ездовых мангустов и направилась к северным воротам. Азула медленно повернула голову. Золотые глаза сузились. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? Служанка побледнела. Азула отвернулась, глядя в пустоту зала. На её лице не осталось и следа недавнего раздражения — только холодный, острый расчёт. Она развернулась и молча прошла мимо служанки, направляясь к выходу из зала.***
Темнело быстро. Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, и серый полумрак постепенно сгущался между стволами. Они уехали гораздо дальше, чем планировали, но поиски оставались безрезультатными. Держа поводья, Айрис вглядывалась в мелькающие рощи, пытаясь выхватить из них знакомые очертания из мира духов. Она устала. Всё внутри подсказывало, что она близко, что-то невидимое тянуло её вперёд, вело вглубь леса. Но лес оставался пустым. Ее охрана, люди простые, не привыкшие задавать много вопросов, всё же иногда нарушали молчание. — Госпожа… — осторожно начал один из них. — Уже почти ночь. Может, вернёмся? Айрис только слегка пожала плечами: — Да, уже поздно. Возможно, стоит возвращаться. Они развернули ящеров и выехали на узкую тропинку, петлявшую между деревьев. И как только тропа сделала резкий поворот, из темноты появилась сгорбленная фигура, медленно бредущая по дороге. Старушка с корзиной свежих трав, пахнущих сырой землёй. Увидев их, она вздрогнула и склонила голову: — Ой, люди добрые… напугали старую — пробормотала она дрожащим голосом. — Я здесь неподолеку живу, травы собираю… Айрис прищурилась. Что-то знакомое кольнуло слишком резко. — Здравствуйте. Мы встречались, — сказала она, подъезжая ближе. — На рынке. Я покупала у вас травы. Старушка подняла глаза. На морщинистом лице появилась мягкая улыбка. — Точно... добрая госпожа, — закивала она. — Какая удача встретить вас. Меня зовут Хама. Она медленно оглядела их всех и заговорила: — Уже поздно, а лес здесь недобрый. Если желаете, отдохните у меня. Дом рядом, места хватит. Айрис, чувствуя усталость и внутреннее напряжение, недолго раздумывала. Она кивнула охранникам: — Хорошо. Будем признательны. Дом Хамы стоял в небольшой закрытой долине, прижатый к склону холма. Вокруг было тихо, даже слишком. Ветер, казалось, обходил это место стороной. Холм уходил в сплетение деревьев, ветви которых переплетались так густо, что внутри царила непроглядная тьма. Айрис невольно замедлила шаг. Тревога, сидевшая в ней все последние дни, усилилась. В преддверии полнолуния её чувства обострились - каждый шорох, каждое колебание воздуха отзывались в ней слишком остро. Она не понимала почему, но что-то в этом месте не давало ей расслабиться. Они расселись за грубым деревянным столом. Хама шуршала на кухне, перебирая травы, что-то бормотала себе под нос, словно беседовала с кем-то невидимым. Запах варёных кореньев и сушёной мяты наполнял дом. За грубым столом Айрис почти не притронулась к еде. Что-то было не так. Она чувствовала, как под кожей тянется тонкая неприятная дрожь. И в этот момент по её сознанию скользнула холодная волна — чужая воля, тянущая за незримые нити, ищущая путь внутрь. Айрис едва заметно вздохнула и провела волной Ци по внутренним каналам, словно огненным всполохом. Чужой импульс рассыпался и отступил. Но тревога в груди только усилилась. Рядом охранники странно замерли, как деревянные статуи. — Что за... хрень? — сипло выдавил один. — Я… я не могу пошевелиться... — Побери меня… я тоже, — простонал второй, глаза у него округлились от ужаса. Айрис резко подняла взгляд на Хаму. Старушка стояла к ним боком у очага — и за долю мгновения её улыбка, ещё недавно тёплая, сменилась хищным, натянутым оскалом. Глаза вспыхнули странным светом, а черты лица вытянулись. Айрис моргнула. Это ей кажется? Но холод в воздухе уплотнился. И тут с улицы донёсся шум — звон, возня, сокрушённое ворчание кого-то очень знакомого. Дверь распахнулась с треском, что пламя в лампе дрогнуло. Охранников отпустило разом — будто верёвки сняли с плеч. Они шумно втянули воздух. В дверях стояла Азула. Уверенная, раздражённая и до боли знакомая в осанке. — Вот ты где, — произнесла принцесса, оглядев Айрис и гвардейцев. — Всё же нашла тебя. Двое охранников вскочили так резко, что опрокинули табуреты. — Ваше высочество! Айрис так и осталась сидеть, ошеломлённая внезапным появлением. — Азула?.. — удивленно спросила она. Азула не ответила. Вместо этого она подошла к Хаме, которая стояла у стены — бледная, потерянная, будто и не было той хищной ухмылки. Принцесса бросила ей на стол монету. — Приготовь мне что-нибудь, — бросила она холодно. — И быстро. Хама молча кивнула и исчезла в другой комнате. Азула прошла к столу, окинула охрану пристальным взглядом. — Как часто ты ужинаешь вместе с челядью? — спросила она с едва уловимым презрением. Потом, глядя уже на мужчин: — Вы чего уставились? Идите привяжите моего мангуста. Понятия не имею, как это делается. Охранники исчезли мгновенно, как будто их унесло ветром. Азула села напротив. — Как ты нашла меня? — спросила Айрис. Принцесса приподняла уголок губ. — Много знаешь людей, которые заказывают мангустов? След получился довольно прямой. — Она наклонилась вперёд. — Но всё равно… дорогая подруга… не хочешь объяснить мне, что ты делаешь в этой глуши? Айрис медленно выдохнула. — Ты знаешь… я ищу Саюри. — Знаю, — кивнула Азула. — Но почему ты решила искать здесь? Айрис отвела взгляд. — Это сложно… — тихо проговорила она. — Не тороплю, — Азула откинулась на спинку стула, скучающим взглядом обводя скудную обстановку. — А эта старуха тоже не особо спешит с едой. Куда она подевалась? Они оба посмотрели в сторону кухни. Но там было пусто. Дом будто выдохся — ни звука, ни шороха. В памяти Айрис всплыла жутковатая гримаса Хамы… она не была уверена, видела ли это наяву. Ожидание затягивалось, но старушка так и не вышла. — Хватит, — Азула резко поднялась. — Место странное, а гостеприимство здесь ещё хуже. Идём. Они вышли во двор, но и там никого не было. Ни Хамы. Ни стражи. Кругом такая пустота, будто их здесь никогда и не было.***
Сквозь ночную тьму плавно скользил ящер-носорог. На его спине Хайро сидел неподвижно; лицо, устремлённое вперёд, оставалось каменным, но мысли вились тяжёлые, не давая ни покоя, ни ответа. Слишком много следов, слишком много совпадений, которые он упорно не позволял себе назвать. На горизонте вспыхнул одинокий огонёк у подножия скал, и Хайро сразу направил ящера к нему. Приблизившись, он увидел у костра фигуру в соломенной шляпе, с мечом за спиной. Воин сидел спокойно, неторопливо ел похлёбку, как человек, для которого ночь вокруг не таила ни угрозы, ни спешки. В этой сдержанности было что-то до боли знакомое. Хайро спрыгнул с седла и тяжело ступил в круг света. Фигура подняла взгляд — быстрый, оценивающий, из-под полей шляпы — и этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы внутри Хайро сжалось. Воин снова опустил глаза к миске, словно в его появлении не было ничего необычного. Тишина растянулась, нарушаемая лишь потрескиванием углей. — Так ты и есть Демон? — глухо проговорил Хайро. Он сам не узнал своего голоса. Воин отложил миску. Медленно, почти небрежно, снял дуоли. В свете костра проступило лицо. Слишком молодое. Слишком знакомое. У Хайро на мгновение перехватило дыхание — как тогда, много лет назад, когда он впервые взял его на руки. — Ты знаешь моё имя, отец, — тихо, но чётко ответил Аджо.
