Змеиный Инь — Ян

Последнее августовское утро в столовой Гриммо началось с тишины. Сириус меланхолично ковырял вилкой яичницу, а Северус, прислонившись к стене позади него, медленно цедил свой кофе, наблюдая за Драко. Малфой, уже полностью одетый для похода в Косой переулок, сидел напротив Сириуса и с какой-то пугающей ритмичностью барабанил пальцами по дубовому столу. Его нервный тик выдавал бурю, бушующую под маской аристократа. Все ждали двоих: Нарциссу, которая должна была прибыть с минуты на минуту, и Гарри, который всё ещё не соизволил спуститься. Сириус, видимо, решив, что тишина становится невыносимой, а его роль опекуна требует решительных действий, отложил вилку и принял «серьёзный» вид. — Драко, послушай... Мы тут с Северусом подумали. Вы входите в такой возраст... В общем, про тычинки и пестики... Драко подскочил со стула так резко, что ножки мебели жалобно взвизгнули по полу. — Про свои пестики и тычинки Поттеру заливай! — выплюнул он, прерывая Сириуса на полуслове. — Спасибо, осведомлён уже про всё! Драко чуть не швырнул свою кружку на стол, и его глаза полыхнули серым пламенем. — А ещё объясни этому «святому», по какой мордредовой причине мы не можем больше спать вместе, как раньше! А то ходит теперь кругами и обижается на меня, будто я у него последний снитч отобрал! Фыркнув так, что даже портрет Вальбурги в коридоре наверняка пригнулся, Драко стремительно вышел из столовой. Из гостиной донёсся характерный хлопок камина — Нарцисса прибыла. В столовой воцарилась тишина, которую прервал тихий, а затем всё более громкий смех Северуса. Он буквально согнулся пополам, прижимая ладонь к лицу. — Сириус... ну ты молодец, — выдавил Снейп сквозь хохот. — Тычинка ты наша, просветительская... — А сам-то! — огрызнулся Сириус, хотя его лицо медленно приобретало пунцовый оттенок. — Ты же видел его взгляд! Наш мальчик — сама невинность, Мерлин... серьёзно... Сириус замолчал, когда до него наконец дошёл истинный смысл слов Драко. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как реальность бьёт его наотмашь. — Мерлин... Гарри — та ещё заноза в нашей заднице, но на самом деле — он же просто ромашка! Он реально обиделся, что Драко, став «взрослым», теперь соблюдает дистанцию? В этот момент двери распахнулись, и в столовую вошла Нарцисса Малфой. Она выглядела, как всегда, безупречно: ледяная грация, идеальная укладка и лёгкая улыбка. Она замерла на пороге, застав эпическую картину: Северус, заходящийся в приступе редкого смеха, и Сириус, причитающий в свои ладони. — Доброе утро, джентльмены, — мелодично произнесла она, приподнимая бровь. — Я вижу, обсуждение списка учебников проходит крайне... оживлённо? Где мой сын и Гарри? — Твой сын вроде пошёл тебя встречать, Цисси, — выдохнул Снейп, пытаясь вернуть себе самообладание. — А наш «ромашка» Поттер, видимо, всё ещё страдает от избытка святости в отдельно взятой келье. Косой переулок встретил их предпраздничной суетой, но внутри группы, состоящей из двух подростков и трёх взрослых, царил ледяной штиль. Драко, чьё терпение лопнуло ещё в столовой, лишь коротко кивнул опекунам и, не удостоив Гарри даже взглядом, целенаправленно зашагал в сторону книжной лавки. Его спина была такой прямой, что казалось, он несёт на плечах невидимую корону. Сириус и Северус, обменявшись многозначительными взглядами, решили ретироваться в аптеку за редкими ингредиентами. Им обоим нужно было переварить новости о «ромашке-Поттере». В итоге у входа в «Кафе-мороженое Флориана Фортескью» остались только двое: Нарцисса и Гарри. Леди Малфой мягко коснулась плеча Гарри, увлекая его к свободному столику в тени. Она видела, как он сжимает кулаки и как его магическое поле искрит от невысказанной обиды. — Гарри, дорогой, — начала она, когда перед ними появились две порции лимонного сорбета. — Ты выглядишь так, будто готов наложить проклятие на мостовую под ногами Драко. Расскажешь мне, что произошло? Гарри, который весь месяц копил это в себе, внезапно прорвало. Он посмотрел на Нарциссу взглядом, полным искреннего недоумения и злости. — Он... он просто стал другим, тётя Цисси! — выпалил Гарри, понизив голос, чтобы прохожие не слышали. — Сначала он в подвале делает... это. А теперь он ведёт себя так, будто я — ядовитая тентакула! Он перестал приходить ко мне ночью, он даже не позволяет мне сесть рядом на диване! Он твердит про «дистанцию» и «приличия». Он что, правда думает, что после того, как он меня... зацеловал до искр из глаз, я захочу просто «обсуждать погоду»? Он просто... холодный, бесчувственный идиот! Нарцисса слушала его очень внимательно. Когда Гарри закончил свою тираду, она прикрыла рот изящной ладонью, и в её глазах промелькнула искра искреннего веселья. Она не смогла сдержать мягкую, понимающую улыбку. — О, Гарри... — Нарцисса накрыла его руку своей. — Мой сын порой слишком буквально воспринимает наставления Люциуса о «лице семьи». Он боится. — Боится? Кого? Меня? — Гарри фыркнул. — Нет, милый. Он боится себя. И твоего влияния на него, — Нарцисса вздохнула, глядя на Гарри с материнской нежностью. — Послушай, Гарри. Ты — удивительный мальчик. В порыве ярости ты можешь снести ворота Мэнора, ты лидер Синдиката, ты анимаг. Но при всём твоём могуществе... тебе так и не дали базы. Обычной мужской физиологии. Гарри моргнул, снова становясь тем самым «святым мальком», о котором говорил Снейп. — В смысле? — В смысле, что Драко сейчас борется с инстинктами, которые гораздо сильнее его воли, — Нарцисса чуть наклонилась к нему. — Он отдалился не потому, что ты ему не нужен. А потому, что, если он позволит тебе лечь в его кровать, как раньше, — он просто не сможет остановиться на «просто спать». Его резонанс с тобой требует всего тебя, а в пятнадцать лет совладать с этим... Это как пытаться удержать дракона на поводке. Он оберегает тебя. И вашу честь. А ты обижаешься на него за то, что он пытается быть... благородным. Гарри почувствовал, как его уши медленно окрашиваются в пунцовый цвет. Осознание того, что именно имел в виду Драко под «дистанцией», обрушилось на него тяжёлым молотом. — Значит... он не разлюбил меня? — прошептал он. — Глупый маленький святой, — Нарцисса погладила его по щеке. — Он любит тебя так сильно, что готов сходить с ума от одиночества в соседней комнате, лишь бы не сделать ничего, что может тебя испугать или опорочить. Просто... дай ему понять, что ты не хрустальная ваза. И, ради Мерлина, перестань дуться. Это портит твой имидж великого заговорщика. Гарри медленно выдохнул. Гнев испарился, оставив после себя странное, щекочущее чувство в животе. Он посмотрел в сторону книжной лавки, где скрылся Драко. — Пойду-ка я помогу ему с книгами, — Гарри решительно встал, и на его лице снова появилась та самая мародёрская улыбка. — Кажется, мне нужно извиниться. И, возможно, предложить ему... более гибкую систему «дистанции». Нарцисса проводила его взглядом, тихо посмеиваясь. Гарри ворвался во «Флориш и Блоттс» с решимостью тарана. Его глаза горели, а в голове уже созрела пламенная речь о том, что он вовсе не хрупкая ваза и «дистанцию» Драко может засунуть себе в одно из тёмных подземелий Мэнора. Драко стоял у стеллажа с литературой по продвинутой защите, высокомерно листая фолиант. Увидев Гарри, он напрягся, его челюсти сжались — он явно готовился к продолжению утреннего скандала. — Малфой, слушай меня сюда... — начал Гарри, сокращая расстояние. Но договорить ему не дали. В ту же секунду на них налетел «рыжий десант» в лице Рона, а следом за ним из-за полок вынырнули Гермиона, Блейз и Тео. — О, вы здесь! — пробасил Рон, бесцеремонно вклиниваясь между Гарри и Драко. — Мы тут обсуждаем, что в этом году Грейнджер планирует захватить библиотеку ещё до начала занятий. Драко, ты видел список книг по ЗОТИ? Это же бред сивой кобылы! — Синдикат должен обсудить это официально, — строго добавила Гермиона, переводя подозрительный взгляд с пунцового Гарри на подозрительно тихого Драко. — Но не здесь. Посмотрите на толпу. — Согласен, — Теодор Нотт, как всегда самый наблюдательный, оценил искры, летящие между лидерами, и решил спасти книжную лавку от неминуемого взрыва. — Встретимся завтра в поезде. Там и обсудим стратегию против министерских новшеств. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Драко уже перехватил инициативу. Почувствовав, что ситуация накаляется, он включил режим безупречного Лорда. — Тео прав. Мы обсудим это в штабе. Рон, Гермиона — до завтра. К ним уже приближались Сириус и Северус, нагруженные свёртками, а за их спинами величаво плыла Нарцисса, которая издалека подмигнула Гарри. Весь заговорщический настрой пришлось свернуть. Гарри лишь испепелял Драко взглядом, на что тот ответил едва заметной, вызывающей ухмылкой, словно говорил: «Ну, попробуй, святоша». Дом затих. Опекуны уснули. Но в спальне Драко тишины не было. Малфой только успел расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, как замок на его двери щёлкнул с тихим «Алохомора». На пороге стоял Гарри. Он не был зол. Он выглядел... решительным. — Я думал, мы договорились о дистанции, Поттер, — Драко замер, наблюдая, как Гарри закрывает дверь и накладывает заглушающее. — Тебе мало было утренней лекции Сириуса? — Тётя Цисси объяснила мне всё гораздо доходчивее, — Гарри медленно подошёл к нему. — Она сказала, что ты боишься себя. Боишься, что не сможешь остановиться. Драко побледнел, его дыхание участилось. — Она... она не должна была этого говорить. Уходи, Гарри. Ты не понимаешь, во что играешь. — О, я прекрасно понимаю, — Гарри сократил расстояние до минимума, заставляя Драко вжаться спиной в стол. — Ты решил, что я «святая ромашка», которую нужно оберегать? Так вот, Драко... я — Пантера. И мне не нужна твоя защита от самого себя. Мне нужен ТЫ. Весь. Гарри приложил ладонь к груди Драко, чувствуя, как его сердце выбивает безумный ритм. — Давай проверим твою теорию на практике, Барс. Посмотрим, насколько хватит твоих «приличий». Гарри дерзко улыбнулся. Драко перехватил руки Гарри, когда тот попытался притянуть его за галстук. Его хватка была железной, а взгляд — холодным и полным такой отчаянной борьбы, что Гарри на секунду опешил. — Нет, Поттер, — выдохнул Драко, почти грубо отстраняя его от себя. — Твои «проверки на практике» закончатся тем, что Сириус завтра найдёт мой труп, потому что Снейп прикончит меня за нарушение всех мыслимых границ. Гарри пошатнулся, его изумрудные глаза сверкнули обидой. — Ты опять за своё?! Тётя Цисси сказала... — Моя мать — романтичная женщина, которая забыла, каково это — быть пятнадцатилетним подростком с магией, которая сходит с ума от одного твоего запаха! — Драко почти кричал. — Ты не понимаешь, Гарри. Ты для меня — всё. И именно поэтому я не собираюсь превращать нашу первую ночь в хаос подземелий Гриммо, пока мы оба не соображаем, что делаем. Драко подошёл к двери и открыл её, указывая Гарри на выход. Его лицо было бледным, а грудь тяжело вздымалась. — Иди к себе. Спи. А завтра на платформе мы будем лидерами Синдиката. Безупречными. Холодными. И... — он на секунду замялся, — подальше друг от друга. По крайней мере, пока мы не доберёмся до школы. Гарри стоял на пороге, глядя на него с такой смесью злости и восхищения, что воздух между ними едва не заискрился. — Ты упрямый осёл, Малфой. Настоящий Малфой. — Именно, — Драко едва заметно улыбнулся одними уголками губ. — Иди уже. Пока я не передумал. Когда они появились на Кингс-Кросс, опекуны вздохнули с облегчением. Никаких растерзанных рубах, никаких засосов. Гарри шёл в своей кожанке, Драко — в безупречном пальто. Они держались на расстоянии двух шагов друг от друга, демонстрируя миру абсолютную адекватность. Но стоило им оказаться в тамбуре вагона, вдали от глаз Сириуса, как Гарри прижал Драко к стене за дверью. — Месяц, Малфой, — прошептал Гарри, глядя ему прямо в глаза. — Я даю тебе месяц, чтобы ты привык к мысли, что «дистанция» в Хогвартсе не работает. Синдикат захватывает власть, и я — его главный акционер. Понял? Драко лишь хитро прищурился, чувствуя, как его Барс довольно урчит внутри. — Посмотрим, Поттер. Посмотрим.