Связан с тобой

5 Ноа Я пытаюсь сосредоточиться на костре, когда за Брэдом застегивается молния палатки. Это было странно. И дело не только в его непонятной реакции на мой пирсинг — который, кстати, ему очень даже понравился, я уверен. Странной была его реакция на то, что я пансексуал. У него с этим проблемы? Не похоже. Это выглядело скорее как любопытство, чем что-то другое. На самом деле он стал странно вести себя только тогда, когда я переключил внимание на него самого и его ориентацию. Плевать. Я качаю головой и решаю отложить коробку с травкой в сторону. Ему явно нужно разобраться в себе, и это не мое дело. Вот только внутри трепещет какое-то странное предвкушение. Что, если я сделаю это своим делом? Как раз когда я начинаю обдумывать те многочисленные способы, которыми мог бы раскусить Брэда, мои мысли прерываются шумом поблизости. Я перестаю двигаться и вглядываюсь в темноту, мимо деревьев, что нас окружают. Внезапно еще одна череда звуков разносится по лесной подстилке, заставляя мое сердце пуститься вскачь. Я вскакиваю с места и спешу к палатке. Расстегивая молнию так быстро, как только могу, проскальзываю в открывшийся проем — подходящий для моего тела, но достаточно маленький, чтобы любое лесное существо, преследующее меня, не смогло пробраться внутрь. — Какого черта? — выдыхает Брэд, когда я падаю на него. Первое, что я замечаю, это то, какой он теплый и твердый. Его руки хватают меня за плечи, крепко, но нерешительно, будто он не уверен, что ему со мной делать. Я сползаю с него, дыхание перехватило в горле. Плюхаюсь на землю рядом, стараясь не зацикливаться на том, как хорошо он ощущался подо мной. — Там был… — я делаю глубокий вдох. — Шум. Я едва вижу его, но могу различить силуэт его тела по свету от костра, проникающему сквозь ткань палатки. Черт. Костер. — Наверное, просто какой-нибудь зверек, — выдыхает он. — Или, может, другой турист. Общие туалеты не так уж далеко отсюда. Я качаю головой. — Нет, это звучало… страшнее. — Страшнее? — повторяет он. Я слышу насмешку в его голосе. Это одновременно и злит, и забавляет меня. — Сволочь. — Я пинаю его. — Если нас съедят, я всем скажу, что ты мне не верил. — А как кто-то узнает, если нас обоих съедят? — спрашивает он, копаясь в своей сумке, прежде чем вытащить фонарик. Я приподнимаюсь и хватаю его за плечо. — Ты куда собрался? — спрашиваю я, крепко сжимая руку. Ох, он без рубашки. Его мягкая кожа под моей ладонью ощущается… приятно. — Ладно, я знаю, что это совсем не круто с моей стороны вот так паниковать, но я не кемпер. Имею в виду… там могут быть животные-убийцы. Или… — я ахаю. — Джейсон. — Джейсон… из «Пятница, тринадцатое»? Ты сейчас про фильм ужасов? Я киваю, отчего Брэд начинает смеяться. Прикрываю его рот ладонью, игнорируя то, как его мягкая борода на моей коже заставляет меня себя чувствовать. — Осторожнее. Он тебя услышит, — шепчу я, лишь наполовину в шутку. Он убирает мою руку от своего рта, вместо этого положив ее на свою ключицу. — Во-первых, ты нелепый. Во-вторых, это не Лагерь Хрустальное озеро. — Он щелкает выключателем, отчего под его подбородком разливается жутковатое свечение, мгновенно освещая наше маленькое пространство. Только сейчас я замечаю, как я к нему близок. Я, по сути, лежу на нем. — Я лишь слегка впечатлен тем, что ты знаешь убийц из хорроров. — А ты, очевидно, знаешь слишком много. Я убираю руки и вскидываю плечи, пока он осторожно расстегивает молнию. — Ну так что, ты идешь, или мне придется тушить этот костер самому? Полагаю, мне стоит пойти следом. Я лучше буду знать, что приближается, чем ждать здесь, как подсадная утка. Он протягивает мне фонарик, пока я выбираюсь за ним. Костер утих, остались лишь небольшие языки пламени и угли, что хороший знак. Это должно быть быстро. — Эти выходные должны были помочь нам узнать друг друга лучше, но всё, что я выяснил на данный момент — это то, что ты тот еще трусишка. — Брэд смеется, медленно выливая воду на угли, поленья и кострище, отчего в воздух поднимается темный дым. Я хмурюсь и свечу фонариком прямо ему в лицо, заставляя его зажмуриться. — Я не трусишка. Я просто не хочу, чтобы меня съели. — Не волнуйся, я тебя прикрою. — Брэд улыбается, немного вороша яму палкой. Он говорит это так просто, будто в этом нет ничего особенного. Но ведь это не «ничего особенного», правда? Не тогда, когда его голос звучит вот так — низко, спокойно и уверенно. Не тогда, когда от этого у меня в животе все переворачивается без всякой, черт возьми, причины. Что со мной происходит? Я пинаю камень под ногами. — Мне нужно отнести еду в грузовик. Можешь подождать здесь? — спрашивает он, подходя, чтобы поднять сумку-холодильник рядом со мной. — Что? Нет. Я иду с тобой, — настаиваю я, поспешно следуя за ним. От этого он начинает смеяться еще сильнее. — Если уж собираешься так ко мне липнуть весь остаток выходных, можешь хотя бы начать вести себя поприветливее. — Его мощная спина напрягается, пока он идет впереди меня. Я подсвечиваю дорогу перед ним, но не могу удержаться и то и дело бросаю взгляды на то, как мышцы на его спине перекатываются и расслабляются при ходьбе. — Я и так мил с тобой. Настолько, насколько вообще могу. — О, я думаю, ты мог бы быть милее, — говорит он. Я открываю заднюю дверь его грузовика, чтобы он мог задвинуть сумку-холодильник на сиденье. — Куда милее, — добавляет он. Я ухмыляюсь, снова светя фонариком ему в лицо. Так забавно наблюдать, как он морщится от яркого света. — Ну, теперь ты уже требуешь слишком многого. — Я прикусываю нижнюю губу. Его глаза быстро адаптируются, и я ловлю момент, когда его взгляд скользит вниз, к моим губам. Его явно завораживает мой пирсинг. Представляю, что бы с ним было, узнай он обо всех моих проколах. Интересно, насколько восхищен бы он был? Мистер Хороший Парень. Мистер Правильный-До-Тошноты. — Ты чего ухмыляешься? — бормочет он, прищурившись и глядя мне в лицо. Он отмахивается от света фонаря. — Ничего, — пожимаю плечами, разворачиваясь, чтобы идти обратно к палатке. — Так что, мы сегодня обнимаемся или как? Я расстегиваю палатку и забираюсь внутрь. Подвинувшись, оставляю ему достаточно места, чтобы он мог влезть. — Нет, этого спального мешка должно хватить на нас обоих. Если нет… ты можешь выметаться. Я закатываю глаза. — Что? Это ты тот, кто все забыл. — Он взбивает свою подушку и отодвигается ровно настолько, чтобы мне остался крошечный клочок с краю. Я фыркаю. Он прав. Это я был тем идиотом, который забыл практически всё, что имело бы смысл в этой ситуации. Честно говоря, полагаю, какая-то часть меня надеялась, что он просто развернется и отвезет меня домой. Я наблюдаю, как он забирается обратно в свой спальный мешок, пока сам стягиваю рубашку и натягиваю пижамные штаны. Делаю это быстро, стараясь не сверкнуть перед ним своим голым задом. Устраиваясь в спальнике, я скольжу внутрь, после чего выключаю фонарик и кладу его рядом с собой. Да, здесь тесно. Двуспальный мешок — это, очевидно, мешок для пар. Я чувствую всё. Его горячую руку возле моей. Касание его бедра, грубую ткань джинсов, что трется о мои штаны. Каждое малейшее движение как удар током прямо под дых. Он даже не касается меня специально, а я уже накручиваю себя из-за каждого вдоха. Боже, этот спальник, черт возьми, слишком маленький. Сомневаюсь, что вообще смогу уснуть в этой штуковине. Судя по его прерывистому дыханию и тому факту, что он не шевельнул ни единым мускулом с тех пор, как я забрался внутрь, могу сказать, что он, вероятно, чувствует то же самое. — Здесь так тихо, — шепчу я, едва слышно. Будто он только и ждал, пока я что-нибудь скажу, он быстро поворачивается, хватает свой телефон и нажимает play на маленькой колонке, которая стоит снаружи палатки. Я снова слышу негромкую музыку, которая, к счастью, заполняет тишину. — Идеально, — вздыхаю я. — Теперь я больше не слышу шагов Джейсона, идущего за мной. — Я зарываюсь поглубже в спальный мешок. Слышу тихий смешок рядом с собой, и улыбаюсь. Я не вижу этого, но чувствую, как этот мягкий смешок перерастает в уверенную дрожь его плеч. — Ты думаешь, я сумасшедший, но я не... Он поворачивается на бок лицом ко мне. — Заткнись, — тихо смеется он, прижимая ладонь к моим губам. Я тяну его за руку, но всё бесполезно, его рука не поддается. Он справляется со мной так легко, будто это самое простое, что он когда-либо делал. Будто он может просто… двигать меня так, как ему хочется, и у моего тела нет другого выбора, кроме как подчиниться. Он чертовски сильный. И теплый. И пахнет кедром и костром. Я не должен об этом думать. Но я думаю. Блядь, я думаю. Наконец он убирает руку от моего рта, и я пытаюсь стряхнуть странное разочарование, которое чувствую. К счастью, он не отворачивается. Вместо этого его рука скользит по моей груди, а подбородок ложится прямо над моей головой, удерживая меня рядом. — Значит, ты видел все фильмы? — говорит он. — Я видел все фильмы. — Я киваю, моя рука лежит на его руке. Он не делает попыток пошевелиться, так что и я тоже. Близость, которую он дарит, на самом деле очень успокаивает. Почти всё чувство страха, что я испытывал мгновения назад, полностью растаяло. К своему удивлению, мне не стыдно это признать. — Неудивительно, что ты так испугался, — он тихо выдыхает. — Ты бы тоже испугался, если бы увидел, как Джейсон вонзает бензопилу в… — Ладно, ладно, — бормочет он, снова накрывая мой рот ладонью. — Пора спать. — Я не хочу спать, — фыркаю я, дрыгая ногами в мешке. Наступает короткая пауза. — Тогда расскажи мне историю, — шепчет он. Я медлю — потому что его голос звучит теперь мягче, по-другому. Будто он погружается в сон, а я здесь, чтобы успокоить его. И я рассказываю. Эту историю я знаю как свои пять пальцев. Я рассказываю ему историю о пареньке по имени Джейсон, который одним летом отправляется в лагерь Хрустальное озеро. Его дыхание выравнивается, пока я говорю, и я задаюсь вопросом: засыпает он или просто притворяется? Интересно, что бы он сделал, если бы я провел руками по его телу? Он бы взбесился? Позвонил моей маме? Отвез бы нас домой? Избил бы меня? Он не кажется таким типом. Но всё же — мне интересно, какого черта я вообще об этом думаю. И что еще важнее, почему начинает казаться, что я не хочу, чтобы эти выходные заканчивались?