Связан с тобой

6 Брэд Я никогда не чувствовал такого жара, как сейчас. Я стону, прижимаясь своим ртом к его. Он тоже горячий. Но это не плохой жар. Он… уютный. Теплый. Как то тепло, которое исходит от уютного камина на Рождество. Его тело прижато к моему так, будто мы слиты воедино. Его губы на вкус сладкие, рука неспешно ласкает мой член. Господи, здесь так тепло. Но я не хочу, чтобы он останавливался. Напряжение нарастает, и это слишком приятно, чтобы прекращать сейчас. Я так сильно этого хочу. Бросаю взгляд вниз, на его достоинство, лежащее теплым и тяжелым на моем бедре. От этого зрелища у меня текут слюнки. Я никогда раньше не трогал член… Но я хочу потрогать его. Я никогда не видел ничего более совершенного. — Хочешь прикоснуться ко мне? — Его голос срывается на шепот и звучит так сладко. Как мед. Когда он стал таким сладким и красивым? Его аура сейчас яркая и сияющая. Она разливается по мне, окружает и поглощает целиком. — Да, — стону я, когда его кулак сжимается вокруг моего члена. — Насколько сильно? — Его темп ускоряется, заставляя мои ноги дрожать, а пальцы на ногах поджиматься. Я не смогу продержаться долго, когда он так со мной обращается. — Я так чертовски сильно хочу коснуться тебя, Ноа, — стону я, подаваясь бедрами навстречу его кулаку. — Коснись меня. Пожалуйста, — отвечает он. Позволение, слетевшее с его губ, дарует мне свободу. Я тянусь к его члену, позволяя ему заполнить мой кулак, и сжимаю. Сильно. — Ой! Внезапно мои глаза распахиваются. Всё обретает четкость, пока я осознаю то, что меня окружает. Я всё еще в душной палатке, только теперь цвета приглушены. Более реальны. Паника захлестывает меня, когда я понимаю, что творю. Мало того что моя рука впилась в талию Ноа, так еще и мое лицо зарыто в его чертовы волосы. Что хуже всего? Мой член прижат к его заднице. Сгорая от стыда, я немедленно убираю руку и отодвигаюсь назад, насколько это возможно. Мне нужно как можно скорее выбраться из этой ситуации. Насколько я знаю, я мог прижиматься к нему во сне, бог знает как долго. Слава богу, я решил лечь спать в джинсах прошлым вечером, иначе всё могло быть хуже. Ноа слегка ворочается, перекатываясь на живот, как только я выбираюсь из спального мешка. Стараясь не шуметь, хватаю свою дорожную сумку и выбираюсь из палатки. Ступив на теплую траву, я поражаюсь, как светло снаружи. Должно быть, мы проспали, раз солнце уже высоко в небе. Свежий воздух пойдет мне на пользу. Я делаю глубокий вдох, сжимая свой ноющий, вставший член и заставляя его опасть. Я не могу в это поверить. Мне вовсю снился эротический сон… о сыне моей невесты. Это ненормально. Мой разум лихорадочно работает, пока я хожу взад-вперед. А что, если он проснулся? Что, если он понял, что происходит? Блядь — что, если я стонал вслух? Я замираю на месте и оттягиваю пояс штанов, чтобы заглянуть внутрь. Ну да, как я и думал. Смазка размазана по всей внутренней стороне моих боксеров. Это катастрофа. Я — сплошная катастрофа. — Эй. — Его вкрадчивый голос проносится сквозь мои шумные мысли. Я резко оборачиваюсь и вижу, что он стоит там, почесывая затылок и щурясь от яркого солнца. Его темные волосы в беспорядке, щеки раскраснелись. — Ты рано встал. — Он зевает, потягиваясь. Все его мускулы на виду. Я чувствую, как мой член снова твердеет при виде этого. Проклятье. Я в такой, блядь, заднице. Мой взгляд падает на внушительный бугор, натягивающий ткань его штанов. В отличие от моего, я полагаю, его стояк — просто результат утра. Совершенно нормальный и совсем не такой хреновый, как мой. — Эй. — Я быстро отвожу взгляд. — Д—да. Я просто… чистил зубы. Я тянусь к своей сумке рядом с палаткой и копаюсь в ней в поисках зубной щетки и пасты. — Хорошо спал? — спрашиваю я, брызгая водой на щетину, прежде чем поднести её ко рту. Я отворачиваюсь, надеясь, что он не заметит легкую дрожь в моей руке. Но как бы сильно я ни старался, мои глаза продолжают возвращаться к нему. Я знаю, что должен бороться с этим. Но не могу. Сон казался слишком отчетливым. Слишком реальным. Будто я уже знаю, каково это чувствовать, как он касается меня. И по какой-то причине… от этого всё мое тело покалывает так, как не должно. Так, как никогда раньше. Может, мне стоит просто отвезти нас домой. Невозмутимый, Ноа ныряет обратно в палатку и появляется снова уже с зубной щеткой в руке. Он выхватывает мою пасту из сумки, затем берет бутылку с водой из моей руки и капает немного на свою щетку, будто это самая естественная вещь в мире. — Я спал… пока ты не сжал меня со всей дури, — бормочет он, легко отмахиваясь от этого. Он бросает взгляд вниз, на свой бок, там, где я держал его. — Ты, возможно, оставил синяк. Он оттягивает пояс штанов вниз ровно настолько, чтобы показать побольше бедра. К несчастью, это также открывает резкий контур его V-образной линии, словно прямую дорожку прямо к его… Я быстро отворачиваюсь, зажмурив глаза. Жар ползет вверх по моей шее, пока я из последних сил пытаюсь отогнать эти мысли. — Проклятье, — сплевываю чуть ли не весь рот на траву. Всё, что он делает, выносит мне мозг. Интересно, этого ли он хочет. Чтобы я совсем потерял голову. — Что? — спрашивает он, сплевывая на землю. Если бы я не знал его лучше, это прозвучало бы так, будто он искренне сбит с толку. Я прочищаю горло, глядя через плечо. — Я просто… Извини. Я не должен был так тебя касаться. — Стараюсь выровнять голос, насколько это возможно. Он пожимает плечами, вытирая рот тыльной стороной ладони. — А, всё норм. Люблю пожестче. У меня отвисает челюсть, пока я наблюдаю, как он возвращается обратно в палатку. Он что, не понимает, какие вещи произносит? Как он ведет себя? Как это… действует на людей? Или это только на меня так влияет? — Мне нужно в душ, — стонет он, роясь в своих вещах. — Да… э-э, мы можем ополоснуться у воды, но если хочешь с мылом, придется идти в общественные душевые. Ноа вылетает из палатки в одних только темно-синих плавках, выставив напоказ свой пирсинг на сосках. — Я не против. Не хотелось бы вредить животным. — Он надевает на глаза темные очки и вставляет в рот сигарету. Я подхожу и выхватываю сигарету из его губ. — Да, именно. — Эй! — Он тянется за сигаретой, но я быстро отвожу её в сторону, подальше от него. — Эта штучка может застрять в дыхательных путях бурундука, отравить водных обитателей или даже вызвать лесной пожар. Ты ведь этого не хочешь, правда? — спрашиваю я, раз за разом убираю сигарету от его тянущейся руки. Наконец он глубоко выдыхает, признавая поражение, и опускает руку. — Нет, не хочу, — фыркает он, глядя куда-то вдаль. Улыбка кривит мои губы. Кто бы мог подумать, что он такой любитель животных? — Полагаю, мне придется найти другой способ расслабиться здесь. — Он снова оставляет меня без слов, толкнув своим плечом моё, прежде чем уйти. Тяжело сглатываю, смотря, как он направляется к тропе, и его зад напоминает мне о том, где мой член находился всего несколько минут назад. — Да, полагаю, что так… — тихо бормочу я. *** Нам не требуется много времени, чтобы подняться по тропе и добраться до воды. Ноа на этот раз идет быстрее, почти как будто он… воодушевлен? Не могу этого понять. Честно говоря, даже удивлен, что мы продержались так долго. Я думал, к этому моменту он уже будет на ногах и у грузовика, требуя отвезти его обратно. — Это же прямо здесь, верно? — говорит Ноа, наклоняя голову и всматриваясь сквозь сплетение веток и деревьев. Я поднимаю брови. — Ого, а ты хорош. — Да?! Я прав? — У Ноа приоткрывается рот, и всё лицо начинает светиться от возбуждения. Не могу сдержать смех. — Нет, еще примерно пять минут ходьбы вперед. — Я указываю пальцем позади него. Он закатывает глаза, бормоча что-то себе под нос, прежде чем продолжить путь. Пользуюсь моментом, позволяю своему взгляду задержаться на Ноа, пока он идет. Кажется, мой разум никак не может успокоиться. По какой-то причине пребывание рядом с ним всколыхнуло внутри мысли, которые я отчаянно пытался подавить всю жизнь. Похоронить. Или, по крайней мере, я так думал. Это не первый раз, когда я сомневаюсь в своей ориентации. Когда я был моложе, пообещал себе спрятать эти мысли в маленький потайной ящик, который никогда не стану открывать. И все же, по какой-то причине… здесь и сейчас, с Ноа… кажется, будто он сорвал замок с этого ящика, даже не пытаясь. Это пугает. А меня не так-то легко напугать. Просто перетерпи эти выходные. — Вот здесь! — говорит Ноа, раздвигая ветки. — На этот раз ты действительно прав, — смеюсь я, подходя к нему. Я медлю, прежде чем идти вперед, пока Ноа придерживает ветки, пропуская меня. Этим утром он кажется… другим. Более легким. Более счастливым. Честно говоря, это немного пугает. Я делаю шаг вперед, чтобы протиснуться мимо него, но этот ликующий блеск на его лице заставляет меня замяться. Что он задумал? Замерев на месте, я прищуриваюсь. — Ты первый, — поднимаю подбородок. — Не-а, — усмехается он, жестом приглашая меня вперед. — После тебя. Джентльмены вперед. Я глубоко вздыхаю. — Что с тобой, черт возьми, происходит? Ноа закатывает глаза и продолжает идти, быстро отпуская за собой ветки, отчего они с размаху бьют меня по лицу. — Я просто пытаюсь быть милым. Это только сильнее сбивает меня с толку. — Почему? — Я что, не могу быть милым? — спрашивает он, сбрасывая обувь и носки у кромки воды. Я подхожу сзади и делаю то же самое. — Э-э, не тогда, когда ты заявил мне, что не будешь милым ни с одним из парней своей матери. — Во-первых, мы не должны упоминать ее. Во-вторых, ни один из её хахалей до этого не трахал меня во сне, — он ухмыляется через плечо и без лишних слов заходит в воду. Я замираю. Сердце колотится так громко, что я чувствую его удары в ушах. Нет, нет, нет. Как только шок проходит, я бросаюсь за ним, ныряю в воду и плыву так быстро, как только могу. — Ноа, я… — Ничего страшного. Не паникуй, — смеется он, убирая мокрые волосы с лица. Я чувствую, как мой желудок скручивается… и не по одной причине. — Ну, вообще-то это довольно серьезно. Я не должен был этого делать. Мне жаль… — Что тебе снилось? — Он склоняет голову набок. Я вижу улыбку, играющую на его губах, пока он плавает вокруг меня. Как он может быть таким беззаботным прямо сейчас? — Ничего, — отвечаю слишком быстро. Ноа прищуривается, медленно подплывая ко мне ближе. — Правда? Потому что ты произносил мое имя, — говорит он мягко. Мое тело реагирует прежде, чем я успеваю это остановить. Жар скапливается внизу, и вода никак не помогает это скрыть. Похоже, вожделение просто сочится из всего, что он делает и говорит. Я тяжело сглатываю. — Ты не спал? Его взгляд скользит по моему лицу, будто он изучает меня целиком. От этого мне становится не по себе, и в то же время кожа горит огнем. — Только на самых интересных моментах, — говорит он, и грешная улыбка проступает в уголке его рта. Мой взгляд цепляется за отблеск серебра, виднеющийся между его губ. Даже это меня заводит. — Может, если ты расскажешь мне, что это было… мы сможем это повторить. — Капли воды блестят на его губах, и это выглядит… чертовски освежающе. Я едва могу сосредоточиться на том, что он говорит, настолько я ими заворожен. — Чего ты так боишься? — спрашивает он тихо. Мой взгляд скользит выше, и теперь я вижу, что его глаза тоже прикованы к моим губам. Инстинктивно я облизываю их. Ноа медленно подплывает ближе, сокращая дистанцию. Вскоре наши грудные клетки оказываются в считанных дюймах друг от друга. Боже, он так хорош в утреннем свете. Вот так вблизи, с его зелено-золотыми глазами, гладкой кожей и блестящими губами, он выглядит как произведение искусства. Его руки медленно поднимаются к моему лицу, но внезапно мои ладони перехватывают его запястья прежде, чем они успевают коснуться меня. — Что? Нет. Ноа… — Я отталкиваю его, создавая дистанцию между нами. — Я, блядь, не гей, и… и я с твоей матерью. — Я качаю головой. Глаза Ноа сужаются, я вижу, как внутри него начинает закипать ярость. — Ты издеваешься надо мной? — Вывернув запястья из моих рук, он скользит по воде прочь от меня. — Ты не любишь ее, и поверь мне на слово, она не любит тебя. Я хмурюсь, следуя за ним к берегу. — Ты слишком молод. Ты еще не понимаешь… — Хотя я чувствую, что говорю это скорее для себя, чем для него. — О, я понимаю даже больше, чем ты думаешь. Я понимаю, что она изменяет каждому парню, с которым когда-то была. Она изменяла моему отцу, и она изменит тебе. Я моргаю, слушая его. — Она говорила… он ушел, потому что не был счастлив, — бормочу я себе под нос. Ноа прыскает от смеха, склонив голову. — Это она тебе так сказала? Внутри меня закипает ярость. Я не хочу ему верить… но то, как он это говорит… вес в его голосе. Он носил это в себе, и я боюсь, что он прав. Он продолжает: — Ты ничем не лучше других. Ты для неё не особенный. Черт, да она, наверное, трахается с кем-то прямо сейчас… Мои руки срабатывают быстрее, чем я успеваю их остановить, а нога подсекает его. Всё вокруг замирает, когда Ноа скрывается под водой. Черт. Не могу поверить, что я только что так отреагировал. Что он со мной делает? Паника накрывает меня, когда он выныривает на поверхность. Проводит рукой по лицу, выплевывая воду. — Ноа, мне жаль. — Мой голос дрожит, наши грудные клетки вздымаются в унисон. Стыд скручивает внутренности, но он сопровождается каким-то другим чувством. Я должен испытывать отвращение к самому себе — и я его испытываю. Но там есть что-то еще. Что-то низменное, голодное и незнакомое. Я внутренне готовлюсь, ожидая, что он оттолкнет меня в ответ, и я бы не винил его, если бы он так и сделал. Я бы полностью его понял. Но на лице Ноа нет гнева. Напротив, его взгляд томный и голодный, он скользит по мне с едва заметной ухмылкой, играющей на губах. Вода капает с изгиба его челюсти, стекая по шее и ловя солнечные блики. Я практически кожей чувствую волну напряжения, исходящую от него. Будто только что дал ему именно то, чего он хотел. И какого черта мне хочется дать ему больше? — Вот и он… — медленная улыбка растягивает его губы. — Я всё гадал, когда же мы с ним познакомимся. — Познакомимся с кем? — спрашиваю я, пытаясь перевести дух. — С настоящим Брэдом. Эти слова бьют меня прямо в грудь. Он ждал, когда я сломаюсь, и я сделал это так легко. Потеряв дар речи, вглядываюсь в его божественные глаза. Передо мной человек, которого я едва знаю, и всё же я никогда не чувствовал себя настолько увиденным. Каждая уродливая, напуганная часть меня, которую я скрывал, кажется выставленной напоказ, но он смотрит на меня так, будто совсем не боится. Будто я не тот, кто притворяется, прячась за жизнью, которую никогда не выбирал. Как он смеет заставлять меня чувствовать себя настолько разоблаченным? Мне стоит уйти. Мне стоит поплыть обратно к берегу. Но в этот момент я не знаю, ненавижу я его или нуждаюсь в нем. Всё, что я знаю — я должен заполучить его. Прежде чем успеваю подумать о чем-либо еще, я обхватываю ладонью его шею, притягиваю его к себе и прижимаюсь своими губами к тем самым, которые так чертовски жаждал с тех пор, как мы сюда приехали.