В туманах Форкса

Развод состоялся в марте. Без споров и разбирательств по поводу опеки. Чарли уступил жене все, прося лишь об одном - он хотел общаться с детьми. Рене обещала не мешать. Так они оказались в Риверсайде. Элла впервые увидела пальмы. Пустыню. И довольно быстро поняла, что жаркий, засушливый климат не для нее. В Форксе, живя с отцом, она не обращала внимания на погоду. Было привычно. Дожди и туманы в родной Британии были довольно частым явлением. Теперь она знала, что бывает иначе. Одежда может насквозь пропитаться потом за полчаса. Больше двух слоев ткани на коже и ты спечешься. Солнечные удары - не шутка. А жажду нельзя игнорировать. Единственным, что действительно понравилось была бабушка. Мария своим характером напоминала декана Макгонагалл, под чьим руководством выросла Бет. Сильная, волевая женщина, у которой все должно быть в безупречном порядке. Но если причина нарушения признана достойной, то она первой же протянет руку, вставая плечом к плечу, хоть против всего мира. Она редко давала поблажки хоть кому-то, но искренне заботилась о тех, кто ей дорог. Элла первую отповедь слушала с открытым ртом и восхищением во взгляде. Когда Элла наконец выпросила у матери номер телефона папы и разрешение ему звонить, ее ограничили получасом в неделю, так как междугородние звонки были удовольствием недешевым. При первом звонке Чарли едва мог поверить в происходящее и с замиранием слушал лепет дочери, которую не видел несколько месяцев. Они договорились о днях и времени, не пропуская сеансы. Иногда Элле удавалось притянуть к телефону сестру, чтобы та поугукала в трубку. Через месяц, вместе с чеком алиментов на детей пришел еще один с надписью “на звонки”. Рене попыталась возмутиться, найдя оскорбительным намек на то, что она не способна обеспечить потребности дочерей. Бабушка же одобрила, сказав, что если мужчина хочет общаться с детьми - он будет. Рене и правда старалась. Немного поумерела тягу к приключениям, удовлетворившись сменой увлечений, а не городов. Поступила на учебу, планируя стать воспитателем. Все же с нормальными детьми она ладила неплохо. В дочерях она души не чаяла. Белла стала любимицей. Веселая игривая малышка. Элле сестра тоже нравилась, но для многих обычных ребенку действий она сама себе казалась неприлично взрослой. Хотя это не мешало ей дурачиться на детской площадке или строить глазки прося еще стакан сока. В следующий раз папу Элла увидела, когда ей было уже три года. Чарли оплатил для них и Рене билеты на самолет. Правда бывшая жена не пожелала задержаться в гостях и в тот же день улетела обратно. Зато с дочками он провел целый месяц, по сути с нуля знакомясь с Беллой, ведь она его совсем не помнила. Месяц развлечений, поездок на природу и игр с близняшками Блэк. Дикие пляжи, необъятная зелень природы и успокаивающе-серое небо. Элла отдыхала просто находясь в Форксе. Чарли больше не оставлял их одних с бабушкой и дедушкой. Хелен могла забыть лицо сына, не говоря о внучках. Но она все еще готовила такие же восхитительные блины и порой смотрела на Джеффри глазами влюбленной девчонки. Дедушка уже не вставал совсем и его характер заметно испортился. Эллу, не знающую как реагировать на изменения в доме, немного жег стыд за нерешительность перед близкими родственниками и, если бы она знала, что видит их в последний раз, она, несомненно, провела бы больше времени рядом. Хелен умерла зимой девяностого года. Элле пришлось встать в позу и впервые что-то требовать у матери, чтобы поехать к отцу. Сдавшись и решив, что не чужие все же люди, Рене решила поддержать бывшего мужа и поехала в Форкс. Они прибыли в утро перед похоронами. Чарли был настолько разбит, что в нем не нашлось эмоций для встречи семьи. После, когда все собрались в доме старших Свонов и небольшими компаниями разбрелись по комнатам, Элла сидела с дедушкой. Он с трудом перенес похороны и желал лишь одного - тишины. Так что девочка просто сидела на стуле рядом и аккуратно держала его шершавую ладонь. Вскоре рука обмякла, Элла подумала, что Джеффри уснул, но присмотревшись к его лицу поняла - умер. Тихо и молча. Она могла бы позвать взрослых. Может даже еще было не поздно и его смогли бы реанимировать. Но не стала. По ее мнению мужчина достаточно отмучился. Пожелав дедушке лучшего пути, Элла ушла к отцу, сказав, что Джеффри уснул. Произошедшее обнаружили лишь через несколько часов. Чарли словно полностью опустел, не ощущая ничего. Не замечая людей вокруг. Организацию вторых похорон взяли на себя Рене и Блэки. Было еще мрачнее и угнетающе. Посреди общей скорби и сочувствия было одно маленькое солнышко. У Билли и Сары недавно родился сын, Джейкоб, унаследовавший улыбку матери. Малыш стрелял глазками, словно заигрывал с каждым, кого видел. Рядом с ним Чарли слегка расслаблялся и тень улыбки скользила по сухим губам. С папой почти все время были его друзья, помогая пережить утрату. Задерживаться в Форксе Рене не стала, забрав с собой и дочерей. Элла могла лишь надеяться, что папа не опустит руки. Белла со временем все больше становилась похожа на отца. Необщительная, социально неловкая, стеснительная, предпочитающая выражать чувства действиями, а не словами. От матери ей досталось редкостное упрямство, порой походившее на форменный идиотизм. Она была способна на чем-то крепко зациклиться и позабыть об интересе едва достигнув цели. А еще она ненавидела холодный, дождливый Форкс. Редкие поездки в гости к папе омрачались нытьем младшей сестры, но Элла их обожала, готовая отправиться в путь хоть пешком, лишь бы отпустили. Переезду в Финикс рады были все, кроме нее. Бабушка тому, что дочь, наконец-то, готова жить самостоятельно. Рене самому переезду на новое место. Белла еще большему зною и кактусам прямо за окном. Вскоре выяснилось, что домашний быт целиком лежал на бабушке. Рене не могла не то что счета вовремя оплатить, вспомнить, что сдала блузку в химчистку. Не то чтобы это была катастрофа, но Элле стало труднее. Основной присмотр за Беллой свалился на нее. Потому что если не проследить, что сестра вытащит из шкафа утром, то она спокойно уйдет из дома в одежде наизнанку и плюшевых тапках. И мама ее переодевать не станет. Потому что питаться одними полуфабрикатами постоянно нельзя. Потому что кто-то должен объяснять ребенку, что хорошо, что плохо и почему нельзя совать заколки в розетки. Хотя они все равно просидели сутки без электричества, и, что еще хуже, без кондиционера. И все же темп был пойман. Ответственность не пугала. Свою легкомысленную мать и беззащитную сестру Элла бы не бросила в любом случае. А вскоре началась школа и на рефлексию времени не осталось. Она знала конечно, что в младших классах уже когда-то училась, вот только знаний тех лет не осталось. Их напрочь выместили магические дисциплины. В одиннадцать лет, узнав, что является ведьмой, Элла перечеркнула свою нормальную жизнь, постаравшись о ней забыть. Поэтому в школе ей было чем заняться. О магии она тоже начала забывать. Элла не чувствовала в себе ни единой искорки силы. Сожалела, бесспорно, но не жаловалась. Ей подарили ровно то, о чем она мечтала - семью. И отдать за это всего лишь силу было вполне легкой платой. Чем старше становилась Белла, тем сильнее внимание привлекала ее неуклюжесть. Девочка в целом производила впечатление того, кого нужно завернуть в тепло и накормить. Если на Эллу загар лег легко и ровно, то тонкая кожа Беллы словно отражала его, оставаясь почти белой. Ее катастрофическую неловкость можно было внести в разряд опасного оружия, задевавшего не только носителя, но и всех вокруг. Мячи летели во все стороны, метко попадая в головы. Ноги заплетались друг о друга, вызывая частые падения. Координация была такая, что ушибы и вывихи были обыденностью. Сделать с этим ничего не получалось. Не помогли ни балет, ни йога, ни общие упражнения. Оставалось лишь страховать и надеяться на переходный возраст. Наибольший вклад в потытки научить Беллу крепко стоять на ногах вносила бабушка. Мария впервые отвела ее в балетную студию, она заставляла применять различные упражнения, которые вычитала или увидела по телевизору. Рене находила эту неуклюжесть милой, не пытаясь ничего менять. Эллу тоже на ее первые секции определяла бабушка, разглядевшая тягу к спорту и поддержавшая поиски того самого. Со смертью Марии закончилось что-то важное, что Элла не могла облечь в слова. Словно ушла эпоха. Примерно то же она ощущала, когда погиб наставник. Больше некому было позвонить, прося поддержки против мамы. Не к кому было прийти за чисто девичьим советом. Мария больше не встретит улыбкой ее достижения, не отругает за очередную шалость, не приготовит горячее молоко на ночь. Лишь поняв, что большей частью эгоистично жалеет саму себя, Элла смогла отпустить мысли о бабушке. В двенадцать лет Белла впервые проявила характер, сказав жесткое нет поездкам в Форкс. Этого Элла не застала, ездила на соревнования по бейсболу, и возможности опротестовать это решение у нее не было. Ей сообщили как свершившийся факт - больше они в Форкс не поедут. Это была не первая в жизни сестер ссора. Просто самая крупная. И так как обе обладали завидным упрямством, мириться никто первым не желал. Режим тишины длился почти месяц. Хотя Белла его не столь уж сильно ощутила. Кто-то продолжал закупать и готовить еду, стирать, оплачивать счета, пополнять аптечку и записывать на кассету пропущенные серии телешоу. Потом Чарли взял отпуск и приехал сам. А сестры сделали вид, что ссоры не было. На протяжении двух недель отец забирал девочек на весь день, находя развлечения на расстоянии не больше пары часов от дома. И так в следующие три года, вдали от родных дождей и лесов. За полгода до шестнадцатилетия Элла выбила из обоих родителей письменное разрешение преждевременно начать обучение в автошколе. К дню рождения, когда можно было получить права, она уже накатала все положенные пятьдесят часов практики и сдала экзамен. У нее была четкая цель. Уже несколько лет, с того самого дня, как впервые увидела мотоколонну байкеров. В толпе мелькающих лиц ей померещилось одно, давно позабытое. Так легко было представить за рулем молодого, яркого и живого парня. Черные кудри лезли бы из под шлема, а рев мотора едва бы перекрывал лающий смех. Сириус. Элла уже почти не помнила крестного. С их последней встречи прошло восемнадцать лет. Да и знала его плохо. Они провели вместе ничтожно мало времени. Но она помнила как его потухший взгляд, отражающий тяжесть всех пережитых испытаний, загорался при разговоре о мотоцикле, на котором он гонял в юности. И ей хотелось понять, чем был вызван тот восторг мужчины. Поэтому сдав на вождение автомобилем она сразу перешла на мотоцикл. И при первой же поездке поняла, что уже не сможет от этого отказаться. От пения ветра, от скорости, от ощущения зверя в руках, который сбросит с себя при ошибке. Душа волшебницы, о которой говорили, что она “рождена летать”, воспарила почувствовав что-то родное и огласила упрямое “хочу”. Элла сама себе сделала подарок от которого был в ужасе отец. Мама приняла спокойно, даже помогла в паре моментов во время покупки подержанного мотоцикла. Свон потратила на него личные деньги. Бережливой она умела быть. Большинство подаренных или заработанных денег она всегда откладывала и имела накопления. Прикинув сколько ей не хватает добавила из денег на колледж. По завещаниям ей и Белле упала хорошая сумма, которой вполне хватало на пару лет обучения. Элла взяла денег с этого счета, считая, что вскоре восполнит недостачу, заработав на летних подработках. Этим она занималась не первый год. Большинство соседей знало, что если нужно поухаживать за садом или комнатными растениями, она справится и без всяких надзорных. Элла была даже самую малость благодарна тетушке Петунии, в доме которой выросла в своей первой жизни. Женщина обожала цветы. И любила поручать заботу о них племяннице. За плохо сделанную работу неизбежно ожидало наказание, так что Элла хорошо знала как “правильно”. В то лето папа приехать не смог. Его заместитель, Вейлон Фордж, слег в больницу, оставить участок было не на кого и Чарли отменил свой отпуск. Элла заверяла, что все в порядке, но перенос долгожданной встречи ее угнетал. Мама пыталась развеять эту хандру своим фирменным способом - походами по магазинам и настольными играми по вечерам, но это совсем не помогало. Белла же в полной мере переняла проницательность отца и видела за улыбками нарастающую апатию сестры. Не выдержав велела Элле просто ехать к отцу, заверив, что дома без нее ничего не рухнет. Когда поздним вечером субботы Элла припарковалась у дома отца и постучалась в дверь, Чарли был не на шутку напуган. Его дочь в одиночку проехала полторы тысячи миль на мотоцикле. Шестнадцатилетняя дочь проехала через полстраны без сопровождения. А Элла чувствовала себя слишком уставшей, чтобы искренне прочувствовать его переживания. Она провела за рулем два дня, останавливаясь лишь на ночевку и перекусы. Ее хватило лишь на то, чтобы крепко обнять отца. - Я в гости. Примерно на месяц. Разбор полетов оставили на утро. Дом почти не изменился за три года ее отсутствия. Чарли переехал в родительский дом, продав тот, что покупался для Рене. Переезд основывался на простой математике и желании сделать редкие визиты дочерей комфортными. В его доме было лишь две спальни и одна ванная. В родительском спален было три и на одну ванну больше, что гораздо удобнее. За завтраком Чарли все не решался начать разговор. Ему было настолько приятно видеть дочь дома, что ругаться он совсем не хотел. Но от проблем уклоняться он не любил сильнее. - Мама знает, что ты тут? - Если она тебе еще не звонила, то она этого еще не заметила. - И когда ты собираешься ей позвонить? - Часов так в пять, когда придет с занятий по йоге. - Что у вас случилось? - Ничего. Я соскучилась и хочу провести каникулы с тобой. С мамой будет Белла, так что все в порядке. Поговорить с Рене он решил сам, полностью поддержав желание Эллы остаться. Он сам этого хотел. Да и спорить с Рене оказалось на этот раз проще простого, в конце концов какая мать лишь через три дня заметит, что ребенка нет дома. У Эллы было лучшее лето за две жизни. Все воскресенье они с папой валялись на диване, ели сэндвичи и смотрели бейсбол. Когда Чарли был на работе Элла заходила к нему на обеде и они вместе шли в кафе. Все жители городка встретили дочку шерифа приветливыми улыбками и, не всегда деликатно, выражали радость, что она в кои-то веки навестила отца. Днем она иногда каталась в резервацию квилетов. Рейчел и Ребекка заканчивали в следующем году школу и уехали посмотреть колледжи. Без них дом стал совсем тихим. Три года назад в аварии погибла Сара. Здоровье Билли подкосил диабет и он все меньше ходил сам. К инвалидной коляске он относился с юмором, утверждая, что в самом расцвете сил. Джейкоб очень вырос. Долговязый, худой и нескладный парнишка с горящим взглядом обожания жизни. Он считал себя уже взрослым. Отчасти был прав, на него рано свалилась забота об отце. Получалось у Блэков это с завидной беспечностью, хотя Элла была уверена, что сложности просто не предназначены для чужих глаз. Хотя однозначно сделали отца и сына очень близкими людьми. В первый визит, пока Джейк метался по кухне сооружая перекус для гостьи, Билли с лукавым взглядом изучал повзрослевшую дочь друга. - Я уж решил, что ты копия отца, а оказалось и от матери что-то есть. - Чем же я себя выдала? - Тебя тоже манит дорога. - Манит. Но не так как маму. Она никогда не знает, куда ведет ее путь, меня же все дороги ведут домой. - Ты почти всю жизнь провела на югах и все же считаешь домом Форкс? - Конечно. Здесь я чувствую себя на своем месте, словно только тут есть твердая почва под ногами. Знаю, что меня примут любой. Я буду возвращаться при каждой возможности. Они с Билли всегда легко находили общий язык, их симпатия была взаимной. С Гарри Клируотером, вторым другом отца, Элла почти не была знакома, лишь смутно помнила его дочь, Лею, свою одногодку. Возможность понаблюдать за компанией мужчин в естественной среде подвернулась, когда они решили смотаться на рыбалку. Чарли хотел было отказаться, чтобы провести больше времени с Эллой, но она напросилась вместе с ним. Не будь там Джейка она бы скисла со скуки. Слишком уж монотонно все было. Отец и Гарри так вообще пошли с удочками вдоль берега в разные стороны, оставив молодежь под присмотром Билли. Зато через несколько часов, когда все собрались снова, поставили удочки на подставки и занялись приготовлением улова, началось веселье. Друзья активно общались, обсуждали новости и вспоминали истории прошлых лет. Гарри дразнился, рассказывая курьезы из молодости отцов подростков. Ну и пошутить над усами Чарли оказалось традицией. Чарли первое время пытался откладывать свои дела, развлекать дочь, но она в этом не нуждалась. Занять себя чем-то была вполне способна, а если ей казалось занятие папы интересным, она присоединялась. Вместе они два дня бродили по лесу проверяя зарубки обозначающие территорию и искали следы незаконной вырубки леса. Сходили в тир. Чарли сдавал нормативы, а Элла просто развлекалась, впервые держа в руках огнестрел. Ей позволили ездить с папой на вызовы, но только днем, когда самым серьезным делом был соседский пес, забежавший в чужой дом. Элла с каменным лицом, внутренне давясь смехом, слушала как Чарли отчитывал мальчишку-подростка за сожженные на заднем дворе фотографии бывшей. По просьбе его же родителей. Из Финикса вестей почти не было. Элла раз в неделю звонила маме, говорила, что все в порядке и спрашивала как дела у них. Рене рассказывала в основном о глупостях, вроде участия в волонтерстве или походе в боулинг. Надолго ее никогда не хватало и увлечения менялись стремительно. Белла общительной никогда не была, их звонки всегда были короткими. В обратный путь тем же маршрутом Чарли дочь не отпустил. Он лично проводил ее до регистрации на самолет, неловко прощаясь. Мотоцикл отправился в Финикс еще на днях, его согласился перегнать знакомый отца. В Финиксе действительно ничего не изменилось. Обойдя весь дом, проверив оплаченные счета в папке и открыв холодильник, Элла успокоилась. Теперь она точно знала, что сможет спокойно уехать на учебу, оставив Беллу и Рене одних. Все же она на год старше и раньше закончит школу. Планы на учебу у нее были, но сообщать о них кому либо до поступления Элла не собиралась. Молча готовилась подтягивая знания и физическую подготовку. Белла что-то подозревала, но, так как сама планами делится не спешила, то не давила с вопросами. А еще, чем больше проходило времени, тем сильнее Белла наседала на Рене. Ей казалось несправедливым, что мама после развода с папой так и оставалась одинокой, избегая отношений. Белла каким-то чудом уговорила Рене попробовать. Элле оставалось полтора года до выпуска, когда у мамы появился парень. На семь лет моложе. Профессиональный бейсболист. Составить свое мнение о Филе Дуаере Элла смогла не скоро. Он уехал на соревнования и познакомиться они смогли лишь ближе к лету. Несмотря на любовь к риску и приключениям он оказался ответственным мужчиной, обожающим в Рене все. В свои не столь частые визиты он раз за разом доказывал, что надежен, заботлив и верен. Внимательный, юморной и легкий в общении. Он быстро завоевал сердце Рене и расположил к себе ее дочерей. Летом они съехались. Осенью с благословением дочерей Рене поженились. Эллу малость напрягало то как быстро развивались отношения молодоженов. Особенно в свете того, что именно так начинался роман с отцом и она прекрасно помнила чем все закончилось. Но Рене была так счастлива, что оставалось лишь пожелать им всего лучшего. А еще мама тосковала. Фил часто пропадал в командировках и на соревнованиях. Оставаясь дома с детьми Рене изводилась переживаниями. Скучала так, что не могла толком сосредоточиться. Посмотрев на это несколько месяцев Белла, переступив через собственные желания, предложила Элле переехать к отцу.