Милосердие

Ей кажется, что, осознав ее слова, рыцарь начал задыхаться. — Закрой рот, ты выглядишь глупо, — приказывает Эйрис. — Впрочем, как и всегда. Неужели тебя никогда не спрашивали о размерах? Ни за что не поверю. Рыцарь проводит рукой по глазам, словно пытается стереть воспоминания, и отвечает ей сильно севшим голосом: — Спрашивали. Но то были пьяные оруженосцы или женщины из таверн. Простые люди. Не такие, как вы. — Такой как я, ты и не имел никакой возможности встретить, — цокает Эйрис. — И что? Ты им показал? — Нет! Я не... не уродец, которого показывают на улицах, чтобы толпу повеселить. То, что у меня в штанах, - не их дело. Он говорит с большой горячностью, но что-то в его лице заставляет ее усомниться в ответе. — Врешь. Я по глазам вижу, кому-то эта великая честь выпала. Рыцарь отводит взгляд, уставившись в стену напротив. Эйрис замечает, что он теребит веревку, которую почему-то использует вместо пояса. — Одна женщина подсмотрела, когда я зашёл за конюшню...освежиться. Сказала, что за такое нужно брать в два раза дороже. Как будто я собирался ей платить. Я даже не предлагал. Другой бы произнес слова шлюхи с гордостью, но в словах рыцаря ее не было. Уж это Эйрис точно знала. — Ну что ж, давай убедимся. — Зачем вам? Поиздеваться? Он снова смотрит на нее своими щенячьими голубыми глазами. Почти как тогда, когда они только встретились. Это веселит Эйрис. — Я же сказала. Чтобы все было честно. Снимай. Только не говори, что беспокоишься за свою честь. Рыцарь сглатывает и запускает руку под тунику, начиная распутывать завязки бридж. Он все еще опирается на костыль, и от того долго возится, прежде чем справится. На его лбу даже появляется испарина. — Я не знаю как... — шепчет он, когда с завязками наконец-то покончено, но Эйрис все равно ничего не видит под его туникой. — Не знаешь, как показать член? Эйрис недовольно вздыхает и поддевает край грубой ткани кончиками пальцев, обнажая пах. Межевой рыцарь не возбужден, его член мягок и просто висит, но даже этого достаточно, чтобы Эйрис поняла ту шлюху из трактира. Она была в своем праве заламывать цену, ведь после такого ее щелка могла бы надолго потерять свою ценность. — Можно я... — Нет, — недовольно говорит Эйрис. — Спусти штаны. Я хочу видеть все. — Я вам все показал. — Не все, — Эйрис настойчиво тянет ткань бриджей вниз, и рыцарь вдруг стонет. Видно, она задела ногтем какую-то рану. — Хорошо мой отец тебя отделал. Пусть и не до конца. — Можно не говорить о нем сейчас? Пожалуйста. Он опускает бриджи вниз, и теперь Эйрис может рассмотреть все. Ей очень хочется запустить руку под пах и сжать яйца так сильно, чтобы он застонал, но она боится, что для рыцаря это будет слишком. Еще и упадет в обморок прямо тут, а ей потом объясняться перед отцом. Снова. — Сделай так, чтобы он встал. — Что? — непонимающе спрашивает рыцарь. — Ты не знаешь, что это такое? Перед битвой у тебя это прекрасно получалось. — Я так не могу. Прекратите это, — он закрывает лицо свободной рукой. — Если хотите отомстить за то, что я видел, просто прикажите меня высечь. — Мы оба знаем, что мне это не позволят, — вздыхает Эйрис, приблизившись вплотную. — Успокойся. Если бы я хотела сделать тебе больно, ты бы не проснулся. В ее словах нет логики, но Эйрис слишком одолевает похоть, чтобы за ними следить. Ей кажется почти что оскорбительным, что член рыцаря не встал только от того, что она рядом. Впрочем, стоит лишь дотронуться до неожиданно мягкой кожи кончиками пальцев и все меняется. Эйрис почти завороженно смотрит, как от ее нехитрых прикосновений плоть под ее пальцами твердеет. — Как мало тебе надо, — с удовольствием говорит она, не замечая, что почти опирается на его тело. — Я почти что и не прикасаюсь, а ты уже готов. Хотя кто тебя за это осудит? Рыцарь все еще закрывает от нее лицо, и это веселит так же, как и раздражает. — Посмотри на меня, — говорит Эйрис, обхватив его достоинство пальцами. — Прояви уважение. Он убирает ладонь, одновременно с этим двигая бедрами. Ему явно хочется большего, но Эйрис трогает его лишь чтобы посмотреть, как это огромное достоинство выглядит, когда он возбужден. К ее радости, ей хватает нескольких движений, чтобы член полностью встал, а головка начала блестеть от влаги. Зрелище кажется настолько же грязным, насколько завораживающим. Она невольно сжимается, представляя, как это может ощущаться внутри. Конечно, подобного никогда не будет позволено простому межевому рыцарю, но кто мешает ей представить? Эйрис сильнее сжимает свои ноги, чувствуя нарастающий внутри жар, и продолжает дразнить рыцаря пальцами. Она собирается довести себя до исступления и уйти, удовлетворив свое любопытство, но в то мгновение, когда ей кажется, что жар между сомкнутых ног разгорается до предела, мозолистая рука рыцаря обхватывает ее и грубо дергает, заставляя Эйрис сжать его сильнее. Она не успевает возмутиться — всего пара движений, и рыцарь дергается всем телом, а его семя изливается на их пальцы, его тунику и, что самое страшное, на платье Эйрис.