357 делений холода

В глубине ангара, заваленного старыми покрышками и бочками из-под масла и топлива, под тяжелым слоем пыльной ткани виднелись очертания чего-то приземистого и компактного. Грейс, все еще не выпуская из рук свое табельное оружие, инстинктивно ожидала увидеть там нечто вроде кастомного бронеавтомобиля на укороченном шасси — низкого, угловатого, с узкими бойницами вместо стекол и заклепками на титановых листах. В её представлении «выживший из Дельты» должен был передвигаться на стальной крепости, способной протаранить стену и выдержать взрыв фугаса. Под брезентом угадывался примерно такой масштаб: узкий, атлетичный силуэт, обещающий непробиваемую защиту. Эллис неспешно подошел к машине. Его движения были скупыми, почти ритуальными. Он осторожно ухватил край брезента и одним резким движением сдернул его. Ткань с тяжелым вздохом опала на бетон. Грейс замерла, и её брови непроизвольно взлетели вверх. Вместо матового броневика перед ней вспыхнул ослепительный, почти стерильный белый лак. «Хонда цивик?!» — подумала ошарашенная увиденным девушка. Машина была низкой, широкой и невероятно изящной. Она выглядела пугающе совершенной, почти хрупкой в этом царстве ржавчины и мазута. Никаких сварных швов, никаких стальных листов на дверях. Только свирепый оскал радиаторной решетки с красной эмблемой «Н», острые грани капота с функциональным воздухозаборником и массивное антикрыло, напоминающее хвост истребителя. — Ты шутишь? Я ожидала... ну, не знаю, что-то укрепленное. Штурмовую машину, собранную для перестрелок. А это... мистер Рид, это же просто дорожный хэтчбек. У него даже стекла обычные! — убирая пистолет обратно в кобуру, с искренним недоумением протороторила Грейс. Эллис едва заметно усмехнулся, бросив быстрый взгляд на отражение тусклой лампы на безупречно чистом капоте. — Броня — это лишний вес, мисс Эшкрофт. А лишний вес — это секунды, которые отделяют тебя от прямого попадания. В Киджуджу мы быстро поняли: если в тебя начали попадать, броня лишь отсрочит финал на пару минут. Моя защита — это то, что я никогда не окажусь там, куда целятся. Он нажал кнопку на брелоке, что судя по всему лежал у него в кармане, и машина приветственно «вздохнула» электроникой, развернув зеркала. — В этом хэтчбеке больше задатков для выживания, чем в ваших служебных броневиках. Он ниже, быстрее и злее любого фургона карателей. Садись. Нам нужно исчезнуть до того, как они стянут кольцо. Грейс осторожно опустилась в алое спортивное кресло. Оно приняло её не как обычное сиденье, а скорее как профессиональный экзоскелет или кокон, отлитый точно по её фигуре. Жесткие боковые валики плотно зажали бедра и талию, словно руки опытного телохранителя, который резко подхватил её, чтобы унести из-под огня. Это было странное, непривычное для гражданского человека чувство: кресло не давало расслабиться, оно диктовало телу боевую готовность, лишая ненужных движений. Грейс почувствовала себя зажатой в тиски, но не враждебные, а защитные. В этом жестком обхвате было нечто интимное и в то же время утилитарное, как в кобуре, которая идеально держит пистолет, не давая ему ни малейшего шанса на люфт во время бега. В следующее мгновение Эллис запустил мотор, ангар наполнился низким, вибрирующим басом выхлопа и едва слышным свистом турбины. После услышанного у Эшкрофт практически не осталось сомнений: эта машина не предназначена для того, чтобы принимать удары. Она создана для того, чтобы от них уходить. Первое, что бросилось в глаза Грейс, когда она оказалась в салоне авто, был не цифровой дисплей и не обилие алькантары. Её взгляд замер на рычаге переключения передач. В мире современных кроссоверов и служебных седанов ФБР, где царили бездушные пластиковые селекторы или кнопки, этот элемент выглядел как вызов. Это была идеально отполированная сфера из холодного алюминия, увенчанная выгравированной красной схемой переключений. Лаконичная, массивная и предельно функциональная — она напоминала массивный набалдашник затвора тяжелой снайперской винтовки — такой же весомый и предельно функциональный. Грейс невольно проследила за рукой Эллиса. Его ладонь, покрытая мозолями и старыми шрамами, легла на этот металл так естественно, словно рычаг был продолжением его собственной кисти. Когда он включил первую передачу, салон наполнил не мягкий щелчок, а короткий, сухой металлический лязг — звук идеально подогнанных шестерней, готовых передать колоссальную мощь турбомотора на передние колеса. Этот холодный блеск алюминия в полумраке ангара сказал Грейс о машине больше, чем любые технические характеристики. Это был не «комфортабельный хэтчбек», а аналоговый зверь, требующий от водителя такой же безупречной дисциплины, какой требовала служба в «Дельте». Эллис отпустил сцепление, и девушка почувствовала, как белая Honda Civic Type R FL5, словно сжатая пружина, практически бесшумно выкатилась в серую стену ливня, начиная свой безупречный танец по улицам Ренвуда. Грейс ожидала визга шин, но услышала лишь плотный, сухой рокот мотора и нарастающий время от времени свист турбины. Машина скользнула в узкий технический проезд между ангарами, где зазор до бетонных стен измерялся сантиметрами. Эллис вел машину с пугающим спокойствием. Он не делал лишних, необдуманных движений рулем. Рид выключил основной свет, оставив лишь едва заметные габариты. В тумане и ливне белый окрас кузова сливался с дымкой, делая машину невидимой для камер и прицелов наемников на дальних дистанциях. Вместо резких торможений перед поворотами, парень использовал идеальную траекторию и понижение передач. Грейс видела, как стрелка тахометра взлетает, но кузов почти не кренился. — Мы едем слишком быстро для этих переулков! Здесь… здесь тупик! — крепко вцепившись в ручку над дверью протороторила Эшкрофт. —Тупик для тех, кто не знает, что здесь демонтировали старые ворота пару месяцев назад, — абсолютно спокойно ответил Эллис. В следующую секунду машина пролетела сквозь проем в заборе, едва не коснувшись боковыми зеркалами ржавых столбов. Рид мастерски использовал неровности рельефа, скрывая силуэт Хонды за грузовыми контейнерами и насыпями. Машина резко нырнула в узкий бетонный желоб ливневого стока. Эллис даже не дрогнул, он вел Type R так, словно это был не спортивный хэтчбек, а десантный катер. Парень сделал серию резких, на первый взгляд хаотичных поворотов на внезапно появляющихся развилках стока, меняя темп: то ускоряясь до невероятного свиста турбины, то катясь накатом с будто бы с заглушенным двигателем под уклон. Дождь с неимоверной силой хлестал по лобовому стеклу, превращая немногочисленные огни полуразрушенной промзоны в размытые едва заметные пятна. Эллис держался абсолютно расслабленным, его пальцы на алюминиевом набалдашнике КПП двигались с той самой быстротой затвора винтовки. Хонда пулей влетела в узкий технический проезд, проскочив едва ли не в миллиметрах от бетонного столба на скорости, при которой обычные автомобили просто выбрасывает с трассы. Грейс заметно напряглась, чувствуя, как боковая поддержка ковша сдавливает ребра при каждом резком маневре. — Эллис, притормози! Ты… ты нас размажешь! Там же глухая бетонная стена! — сквозь зубы, не отрывая взгляда от дороги практически прокричала Эшкрофт. Парень даже не моргнул. Вылетев из ливневого стока, он качнул рулем, пуская Хонду в управляемый занос, и машина идеально вписалась в узкую щель между мусорными баками, о которой Грейс даже не подозревала. — Тебе страшно, мисс Эшкрофт? — Страшно? Я агент ФБР, а не… не каскадер! Ты летишь по приборам вслепую, без фар, в ливень! Один… один неверный поворот — и всё закончится здесь, в этой сточной канаве! О чем ты думаешь, Рид?! Эллис лишь усмехнулся не отрывая, на удивление, довольно будничного взгляда от дороги. Еще через пару минут, наполненных сумасшедшей скоростью, рокотом двухлитрового мотора и чуть ли не оглушающим свистом турбины, они выехали на окраину города с другой стороны. Белая Хонда плавно свернула с разбитого шоссе на грунтовку, ведущую к старому заброшенному ремонтному депо на задворках Ренвуда. Здесь город уже практически заканчивался, уступая место ржавым остовам товарных вагонов и покосившимся старым заборам. Эти лабиринты из покрытого коррозией металла создавали идеальные «слепые зоны» для камер и отличные позиции для засады, которые Эллис знал наизусть. С одной стороны к депо примыкала заброшенная ветка железной дороги, утопающая в гравии и полыни, а с другой — забор из бетонных плит с остатками колючей проволоки, за которым начинался густой подлесок. В паре сотен метров высились остовы силосных башен старого элеватора, похожие на шахматные ладьи, оставленные на поле боя. Единственным путем к цивилизации служила разбитая бетонка, наполовину скрытая наносами песка и мокрой листвы. Здесь не было случайных прохожих — только гул ветра в пустых цехах и далекое эхо магистрали. Это место уже давно выглядело неживым, запустевшим, что давало идеальную возможность ненадолго скрыться от любопытных глаз. Когда машина наконец остановилась у отдельно стоящего каменного ангара техобслуживания, Грейс буквально выпрыгнула из нее, пытаясь восстановить учащенное дыхание. В то же мгновение она инстинктивно оглядела кузов. На ослепительно белом лаке не было ни единой царапины, ни следа от веток кустов или щебня, что вылетал из под широких колес хэтчбека. Только капли дождя стекали по безупречным формам Type R. — Дыши глубже. Мы в серой зоне, — протянул Эллис спокойно поднимаясь из-за руля. — Ты сумасшедший, мистер… Рид. Абсолютно ненормальный. — Нет. Просто я знаю цену даже самой маленькой ошибки. Нельзя было, чтобы нас засекли. Расслабься уже наконец, приехали. Грейс глубоко вдохнула холодный влажный воздух, все еще пытаясь унять дрожь в груди. Ноги, которые всё это время были в неестественном напряжении, внезапно превратились в вату. Колени предательски подкосились, и девушка начала заваливаться вбок, прямо на открытую дверь машины. Мир перед глазами на мгновение поплыл — смесь адреналинового отката и вестибулярного шока после безумных виражей Рида. — Осторожно! — Эллис оказался рядом прежде, чем она успела коснуться земли. Его рука, жесткая и сильная, как стальной захват, подхватила её под локоть, возвращая девушке опору. Грейс невольно прижалась к его плечу, чувствуя исходящее от него тепло и запах пороховой гари, смешанный с ароматом дорогого бензина. — Это... это просто... — Грейс судорожно сглотнула, пытаясь обрести равновесие. — Ты водишь как маньяк, Рид. У меня... голова идет кругом. — Это адреналин. Скоро пройдет, — Эллис не отпускал её руки, пока не убедился, что она твердо стоит на ногах. Он посмотрел на девушку сверху вниз, и в его взгляде на долю секунды промелькнуло нечто похожее на скупое сочувствие. Грейс медленно отстранилась, поправляя сбившееся пальто. Она всё еще чувствовала, как земля под ногами слегка «плывет», повторяя контуры тех безумных поворотов. Эшкрофт еще раз окинула взглядом белую Хонду, которая в лунном свете казалась притаившимся хищником, а затем робко посмотрела на Эллиса, который уже сканировал здание взглядом профессионального охотника. —Подожди пару минут, мне надо спрятать машину, — добавил он, едва заметно указав на нее взглядом. Грейс покорно кивнула, осторожно подойдя к массивным стальным воротам, наблюдая, как Эллис загоняет Хонду внутрь. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь шелестом шин по бетонной крошке и едва уловимым, почти ультразвуковым свистом турбины, белая «молния» втянулась в бокс задним ходом. Эллис завел её глубоко в тень, за массивную бетонную колонну, выставив машину идеально ровно — капотом точно по оси выезда. Грейс видела, как он замер на секунду, проверяя дистанцию по зеркалам практически в полной темноте, прежде чем окончательно заглушить мотор. Как только рокот стих, Эллис бесшумно выбрался из салона. Девушка наблюдала из проема ворот, как он привычным, отточенным движением осторожно накинул на ослепительно белый кузов тяжелый, пыльный брезент. Ткань мгновенно поглотила агрессивный силуэт FL5, превращая спорткар в бесформенную груду цехового хлама. Вокруг машины Рид бережно разложил несколько пластиковых канистр и небольших мотков старого провода. В полной темноте депо он двигался на ощупь, но с поразительной уверенностью. Эллис замер на секунду, проверяя маскировку, и Грейс заметила, как он едва ощутимо провел ладонью по брезенту, там, где под ним скрывался капот. В этом мимолетном касании не было прагматизма мастера — скорее религиозный трепет оружейника, который наносит последний штрих на идеальный клинок, зная, что в грядущем бою эта сталь станет его единственным продолжением. —Теперь пойдем. Мне давно пора хотя бы умыться…