357 делений холода

Грейс опустилась на массивный старый диван в бывшем когда-то кабинете бригадира, чувствуя, как под ней скрипит потертая временем кожа. Комната, расположенная прямо над боксом с машиной, казалась капитанским мостиком: через открытый технический люк в полу доносилось едва слышное сухое пощелкивание остывающего мотора Хонды. — Оставайся здесь, я скоро, — коротко выдал Эллис и скрылся в небольшой уборной, чтобы умыться и сменить пропитанный маслом комбинезон. В наступившей ненадолго тишине депо Грейс осталась наедине со своими тревожными мыслями. Буквально через минуту едва уловимо зашумела вода в раковине. Она слышала, как он смывает с лица и рук дорожную пыль, мазут и оружейную копоть. Этот обыденный звук в зловещем безмолвии депо казался неестественно громким. Девушка невольно обвела взглядом спартанскую обстановку: заколоченные окна, карта местности, старая рация и разложенные на верстаке запчасти от оружия. Осознание того, что под этим самым полом затаился их единственный путь к спасению, давало призрачное чувство контроля. Но как только шелест за стеной стих, она инстинктивно сжала в кармане телефон. Завтра утром ей нужно будет найти повод, чтобы спуститься к машине и уехать в город — Эмили не могла ждать дольше. Когда дверь открылась, Эллис неспешно вышел, вытирая лицо полотенцем. Без мазута на руках и того старого потрепанного комбинезона он выглядел иначе. Теперь на нем была простая серая футболка, что плотно облегала его монументальный торс и армейские брюки, которые оканчивались туго зашнурованными берцами. Эллис обладал фигурой не атлета из модного спортзала, а функциональным могуществом зверя: широкие плечи, узкие бедра и сухие, жилистые мышцы, способные на огромную взрывную силу. Каждое его движение было пугающе беззвучным и выверено точным — почерк бойца, привыкшего убивать без лишнего шума. В тусклом свете керосинки, которую Рид зажег, как только они вошли, Грейс невольно замерла, осторожно рассматривая парня. Девушка почувствовала, как к горлу на мгновение подступил ком. Его предплечья, на которых все еще поблескивали немногочисленные капли воды, были испещрены сетью белесых отметин от пороховых ожогов и рваных ран. Но самыми страшными были темные, похожие на окаменевшие корни ветвистые борозды, уходящие под рукава футболки — метки «Уробороса». Они напоминали о том, что этот человек буквально восстал из мертвых. Грейс ощутила странную смесь смущения от его физической близости и острого сострадания. Парень выглядел как античная статуя, которую пытались разрушить, но лишь закалили ударами. Эллис подошел к дубовому столу и медленно положил перед Грейс её немного побитое удостоверение ФБР. — Это твое, мисс Эшкрофт. Грейс аккуратно забрала жетон, её пальцы на мгновение коснулись его горячей, грубой кожи. — Спасибо, Эллис. Я... я даже не заметила. Парень лишь едва заметно улыбнулся и отошел к небольшой плитке в углу. Этот момент заметно надломил лед официальности между ними. Шум закипающего на старой плитке чайника на мгновение перекрыл снова нарастающий рев дождя, заполняя тесный кабинет густым белым паром. Этот простой, домашний звук казался здесь, в эпицентре индустриальной пустоты, чем-то запредельно мирным, почти сюрреалистичным. На несколько секунд колышущееся пламя горелки и тепло от конфорки создали иллюзию уюта, отодвинув тени заброшенного депо на задний план. Эллис молча наполнил пару больших керамических кружек. Технические запахи масла и сырого металла отступили, прижатые к полу тяжелым, почти домашним ароматом крепкого черного чая. — Пей. Тебе нужно согреться, — негромко произнес Рид, протягивая девушке емкость с напитком. Сам он осторожно сел в ветхое кресло напротив, уперевшись локтями в колени. — Спасибо... за жетон, еще раз... И за чай… И за то, что вытащил меня из того ангара. Я даже не успела понять, что произошло, — обхватив горячую кружку ладонями, робко проговорила Грейс. — Да было бы за что. Я уже успел уловить, что Ренвуде понимание приходит в основном вместе с пулей. Ты неплохо справилась для агента, который привык работать в стерильных офисах. Но здесь правила немного другие, — сделав небольшой глоток, ответил Эллис. — Я вижу, что конкретно твои правила написаны кровью, Эллис. Эти борозды на твоей коже... это от «Уробороса», верно? — тихо проговорила Эшкрофт, глядя на его иссеченные шрамами предплечья. Эллис замер, его взгляд на мгновение наполнила жестокость, но руки из под тусклого света лампы он прятать не стал. —Что же, что-то скрывать судя по всему уже нет смысла. Это… это так, память об Африке... Эта дрянь не просто убивает, она пытается переписать тебя под себя. Лучше бы я остался там, вместе с ними. Тогда и ты бы сейчас сидела в уютном офисе или вообще дома, а не со мной на старой заброшке, посреди ржавой свалки. Грейс медленно поставила кружку на стол, её пальцы на мгновение задержались на тёплой керамике. Она посмотрела на Эллиса — не как на сурового оперативника, а как на человека, который слишком долго несет этот груз в одиночку. Профессиональной настороженности в ее взгляде становилось все меньше. — Ты говоришь так, будто уютный офис — это то, что делает нас живыми, Эллис. Но я бываю в тех офисах. Там люди прячутся за бумагами от реальности, которую вы выжигали своими руками. И если бы ты остался там, в Африке… Она сделала паузу, её голос стал немного теплее и глубже, заполняя хрупкое пространство недоверия между ними. — Нас возможно продолжали бы травить этой заразой, не зная преград. Не кори себя за то, что выжил. Постарайся просто принять это, Эллис. Она сделала последний глоток остывающего чая и поставила кружку на край стола, окончательно закрывая тему его прошлого. Эллис лишь молча кивнул, его взгляд на мгновение смягчился, но в ту же секунду вернулся к своему SIG P320, проверяя затвор с сухим металлическим лязгом. — Возможно… Я думаю, тебе пора отдыхать, мисс Эшкрофт. Сегодня ты и так узнала гораздо больше, чем следовало бы. Диван в твоем распоряжении. В ящике под ним есть армейский спальник, он старый, но согреться вполне поможет — в этом депо бетон вытягивает тепло за пару часов. Я присмотрю за периметром сверху. И... постарайся не светить телефоном. Пока ты со мной, он тебе все равно ни к чему. В следующее мгновение Эллис неспешно поднялся, пламя керосинки задрожало, и его тень, неестественно огромная и резкая, на мгновение накрыла Грейс, заставив её инстинктивно вжаться в спинку дивана. В этом контровом свете шрамы-корни на его шее проступили пугающим рельефом — темные, переплетенные жилы вируса казались живыми, застывшими в вечном усилии поглотить его плоть. Девушка завороженно смотрела на этот узор, понимая, что перед ней не просто шрамы, а печать выжившего. Эллис не мешкал. Он подобрал со стола свой SIG P320 и пехотный нож с таким будничным видом, словно брал ключи от дома. Помимо своего пистолета Рид прихватил M110 SASS что лежала в чехле у самого входа. Тяжёлая самозарядная винтовка в песочном камуфляже с массивным оптическим прицелом выглядела в его руках естественным продолжением тела. Эшкрофт услышала хлесткий, свирепый звук затвора — парень дослал патрон в патронник, проверяя готовность оружия к долгой ночи. Уже в следующую минуту дверь в кабинет открылась с коротким, сухим стоном несмазанных петель, и Рид вышел на верхний технический мостик. Грейс уловила, как его тяжелые ботинки едва слышно простучали по стальному настилу, уходя в густую темноту под сводами депо. Через секунду звук стих — он растворился в тенях, став частью этого бетонного склепа. Девушка потянулась к ящику дивана, её пальцы коснулись грубой, пахнущей деревом и старой шерстью ткани спальника. Она все же осторожно достала телефон. Свечение экрана в этом мраке показалось ей ослепительным, словно вспышка гранаты. Грейс быстро притушила яркость и, кутаясь в спальник, начала писать короткое сообщение. Она знала, что завтра на рассвете ей всеми правдами и неправдами придется оказаться городе, чтобы удостовериться, что с дочерью все в порядке. Серый свет уже вовсю просачивался сквозь щели заколоченных окон, когда Грейс наконец вынырнула из тяжелого, беспросветного сна. Прошлый день — стрельба в ангаре, бешеная гонка на Хонде и ледяной страх за Эмили — выпотрошил из неё все силы. Она пошевелилась в колючем армейском спальнике, чувствуя каждую затекшую мышцу, и медленно открыла глаза. Эллис уже не был на верхнем ярусе. Он сидел в комнате, прямо напротив дивана, на том же ветхом кресле с другой стороны стола. Его винтовка M110 SASS стояла прислоненной к стене в пределах вытянутой руки, а сам он методично, почти медитативно протирал масляной ветошью детали разобранного пистолета. Грейс приподнялась на локтях, щурясь от резкого утреннего света. — Который час? Я... кажется, провалилась в яму, — хриплым голосом прошипела девушка. Эллис не поднял головы, но движение его рук на мгновение прекратилось. В холодном утреннем свете его лицо казалось высеченным из серого камня. Глубокие тени под глазами и залегшие морщины у рта выдавали бессонную ночь, проведенную в прицеле винтовки. — Почти восемь. Твой организм взял свое, мисс Эшкрофт. После такого адреналинового передоза люди обычно спят по двенадцать часов. Выпей воды, она на столе, — тихо ответил Рид. Грейс медленно села, кутаясь в спальник как в кокон. Её охватило странное чувство: сочетание стеснения от того, что она так долго спала под его присмотром, и искреннего сочувствия. Она видела его уставшее лицо, застывшее в маске вечного часового, и понимала, что пока она видела сны, этот человек не выпускал из рук сталь, охраняя их покой. — Ты совсем не отдыхал... Эллис, ты же не робот. Тебе нужно хотя бы пару часов тишины. Парень наконец поднял на неё взгляд — тяжелый, прямой, пробирающий до костей. Он медленно отложил пружину пистолета. — Тишина в моей жизни — вещь дорогая. Отдохну, как все это закончится. Грейс на мгновение задержала взгляд на его руках — сильных, покрытых паутинкой сине-зеленых вен и сейчас испачканных в оружейном масле. Ей внезапно захотелось подойти ближе, возможно, коснуться его плеча, чтобы просто передать каплю человеческого тепла, но она вовремя осеклась. Профессиональная дистанция и его колючая аура одиночества работали лучше любого барьера. — Надеяться на отдых "потом" — опасная привычка, мистер Рид. Я успела повидать людей, которые так говорили... и в итоге они забывали, ради чего вообще сражаются. Не позволяй своей войне выжечь в тебе всё дотла. Она сделала паузу, чувствуя, как сопереживание к этому человеку, ставшему добровольным узником своего долга, теснит грудь. Ей было больно видеть, что он не верит в саму возможность покоя. — Ты явно заслуживаешь большего, чем просто караулить ржавые вагоны в темноте. Даже если ты сам в это больше не веришь. Эллис ничего не ответил, его челюсть лишь едва заметно сжалась. Грейс поняла, что её слова задели какую-то глубоко запрятанную струну, но он не позволял себе проявить слабость. Девушка отвела взгляд, чувствуя легкую робость от собственной эмоциональности, и потянулась к кружке с прохладной водой. — Мне… мне нужно выехать в город, — она в одно мгновение сменила тон на более деловой, хотя сердце всё еще билось неровно. — Как можно быстрее. Эллис медленно поднял бровь, и Грейс увидела, как в его глазах снова вспыхнул холодный блеск подозрительности. — И зачем тебе туда, мисс Эшкрофт? Город для нас сейчас превратился в осиное гнездо, кому как не тебе это понимать. Грейс замерла, чувствуя, как сердце предательски ускорило ритм. Она постаралась придать лицу максимально деловое, почти скучающее выражение, которое так часто выручало её на допросах. — Мне… мне надо выйти на связь с Бюро, — ответила она, стараясь не отводить глаз. — Мой протокол безопасности требует подтверждения… статуса каждые двенадцать часов. Если я этого не сделаю, по моему следу отправят поисковую группу. Нам не нужно лишнее внимание, Рид. — Те, кто вчера пытались нашпиговать нас свинцом, сейчас прочесывают каждый переулок, Грейс. А ты хочешь рискнуть головой только ради того, чтобы «отметиться» перед своим руководством? Ты либо слишком предана своему значку, либо... чего-то мне не договариваешь. Он медленно встал, и в холодном блеклом свете утра его уставшее лицо показалось еще более суровым. Эллис подошел почти вплотную, возвышаясь над ней мощной темной громадой. Грейс почувствовала, как волнение ледяным ураганом прокатилось по позвоночнику. Девушка невольно вжалась в спинку кожаного дивана, ощущая себя загнанной в угол. Под этим тяжелым, давящим взглядом ей казалось, что он видит не агента ФБР, а насквозь продрогшую маленькую девочку, чья ложь рассыпается на глазах. Её дыхание стало прерывистым, а пальцы судорожно сжали края спальника, пытаясь скрыть дрожь. В этой тесной комнате его близость ощущалась почти физически, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме — не то от страха, не то от странного, пугающего доверия. Ведь Эллис уже столько раз мог просто пристрелить ее, но до сих пор по какой-то причине на это не было ни одного намека. В следующее мгновение парень медленно опустил руку в глубокий карман своих армейских брюк. Послышался негромкий металлический перезвон, и через секунду он вытянул ладонь. На ней, тускло поблескивая в сером свете утра, лежал алюминиевый ключ с ярко-красной эмблемой «H». Грейс завороженно смотрела на этот металл. Для неё это был не просто ключ от машины, а пропуск в мир за пределами этой бетонной свалки — к Эмили. — Ладно. У тебя есть ровно два часа, мисс Эшкрофт, — его голос прозвучал почти над самым ухом, заставив её вздрогнуть. — Если через сто двадцать минут я не услышу шорох её шин у ворот, то сочту, что тебя взяли. И тогда я исчезну, а ты станешь для меня приоритетной целью. Ты меня поняла? — Поняла, — почти шепотом выдохнула Грейс, не в силах разорвать этот напряженный визуальный контакт. Она осторожно взяла ключ с его ладони, чувствуя, как кончики её пальцев на мгновение коснулись горячей, твердой кожи Эллиса. Этот мимолетный контакт отозвался во всем теле странным электрическим разрядом, окончательно лишая её профессионального спокойствия. Грейс снова робко подняла на него взгляд — в нем больше не было агента ФБР, только усталая девушка, раздавленная грузом собственной лжи и благодарности. — Спасибо, Эллис. Правда. За всё… — едва уловимо, с трудом сглатывая ком в горле, произнесла Эшкрофт. Её голос дрогнул, и она поспешно отвела глаза, боясь, что если задержится еще на секунду, то признается ему во всём прямо сейчас. Эллис ничего не ответил, лишь вновь едва заметно сжимая челюсть, а его взгляд сделался еще более острым и пронзительным, словно пытаясь прошить Грейс насквозь и вытащить правду, которую она так отчаянно прятала за своей робостью. Девушка поспешно поднялась с дивана, стараясь не смотреть на его иссеченные шрамами руки, и направилась к техническому люку в полу. Она чувствовала, как он провожает её взглядом, словно сканером, вычисляя каждую фальшивую ноту в её движениях. Эшкрофт уже коснулась холодного поручня люка, когда голос Эллиса — сухой и резкий, как треск ломающейся ветки, — заставил её замереть. — Стой. Она обернулась. Эллис уже стоял в тени около самодельного верстака, его массивная фигура казалась частью бетонной конструкции этого старого депо. Он не смотрел на неё, продолжая методично снаряжать очередной магазин своей винтовки M110 SASS, но каждое слово чеканилось с армейской точностью. — Справа от рулевой колонки, на панели, в самом низу, я вывел три тумблера, без маркировки. Запомни их расположение. Он наконец поднял взгляд, и Грейс снова увидела в его глазах холодный расчет охотника. — Первый тумблер — твоя маскировка. Один щелчок, и номерные рамки перевернутся, сменив твои данные на чистые поддельные номера другого штата. Для дорожных камер и патрулей ты станешь обычным туристом, который просто проезжает мимо. Эллис сделал короткую паузу, глядя ей прямо в глаза, чтобы убедиться: она не пропустит ни слова. — Второй управляет заслонкой в выхлопной системе и немного сбрасывает давление в турбине. Включи его, когда въедешь в жилой сектор. Машина станет тихой, почти как семейный седан. Сейчас в городе лишний шум — это приглашение на собственные похороны. — Третий — под красным защитным колпачком. Просто не трогай его, Грейс. Если ты не привыкла водить ничего, кроме служебных колымаг, то просто не удержишь руль. Он поднимает давление в турбине почти до двух с половиной бар. Это превратит машину в бешеный снаряд: через пару десятков минут такой езды мотор скорее всего просто выплюнет поршни через капот, но за это время ты успеешь обогнать саму смерть. Это твой последний шанс, если тебя зажмут в угол и деваться будет некуда. Последний! Ты поняла? Обещай, что не тронешь его, иначе просто разложишься об первый же столб или встречную машину. Грейс сглотнула, пытаясь представить этот крошечный серый рычажок в полумраке кабины авто, там внизу. По тому, как изменился голос Эллиса, девушка поняла: под красным колпачком скрыт не просто переключатель, а настоящий детонатор, способный превратить машину в смертоносную ракету. Она покорно кивнула, пораженная тем, какой разрушительной и слепой мощью этот человек наделил свой безупречный Цивик. — Обещаю, Рид... — сорвалось с её губ почти шепотом. Грейс развернулась и начала спускаться по стальному трапу в чрево ангара. Металл ступеней обжигал ладони холодом, а из глубины шахты тянуло сыростью и запахом дорогого бензина. Девушка соскользнула с последнего пролета лестницы и замерла в густой тени технического бокса. В полутьме цеха перед ней возвышалась бесформенная серая глыба, укрытая тяжелой тканью. Она подошла ближе. Эллис накрыл машину так тщательно, словно оберегал не механизм, а живое существо. Грейс ухватилась за край плотного, влажного брезента. Ткань была неожиданно тяжелой и холодной, пахнущей пылью и старым бетоном. Она потянула её на себя, стараясь действовать как можно тише, помня о чутком слухе «призрака» наверху. Брезент с мягким, шуршащим вздохом начал сползать, обнажая ослепительно белое крыло, а затем и хищный изгиб капота. Грейс аккуратно сложила тяжелое полотно откладывая его в сторону, стараясь ненароком не задеть будто только вчера полированный кузов. Когда девушка открыла дверь и опустилась в красный спортивный ковш, он обхватил ее бедра с той же бескомпромиссной жесткостью, что и вчера. Но теперь, оказавшись на месте водителя, Грейс почувствовала это иначе: кресло больше не просто защищало её от перегрузок — оно буквально вплавляло её в структуру машины, превращая её руки и ноги в часть сложного организма. Внутри всё дышало присутствием Эллиса. Салон не пах дешевыми ароматизаторами — здесь витал тонкий, едва уловимый аромат оружейного масла, сандала и холодного озона. Это был запах мужчины, который привык доверять только технике. Грейс невольно вдохнула этот воздух, и на мгновение ей показалось, что сам Эллис сидит у неё за спиной. Она положила руки на руль, обтянутый алькантарой. Материал был шероховатым и едва теплым, сохранившим энергию его хватки. Взгляд Эшкрофт вновь упал на алюминиевую сферу рычага КПП, которая в полумраке светилась как ртутная капля. Она коснулась её — металл обжег ладонь прохладой, вновь напоминая затвор его винтовки. Грейс нащупала справа под рулевой колонкой те самые три тумблера. Они были грубыми, механическими, именно там, где он и говорил. Девушка два раза аккуратно щелкнула вторым, проверяя заслонку выхлопа, в ту же секунду где-то под днищем раздался сухой металлический отклик. Затем её пальцы скользнули чуть правее и замерли на красном предохранительном колпачке третьего тумблера. Грейс машинально вспомнила его предупреждение: «иначе просто разложишься об первый же столб или встречную машину». Она быстро отдернула руку, уже в следующее мгновение осторожно вставляя ключ в замок зажигания. Девушка робко нажала на большую красную кнопку запуска. Турбомотор отозвался глубоким вкрадчивым рыком, который завибрировал прямо в её позвоночнике через спинку кресла. Грейс бессознательно вздрогнула и на мгновение замерла, вцепившись в руль до побеления костяшек. Этот звук не был похож на голос обычного автомобиля — в нем чувствовалась чужая, едва сдерживаемая ярость, которая, казалось, живет своей жизнью под ослепительно белым капотом. Ей стало по-настоящему не по себе. Эшкрофт буквально чувствовала, что заперта в тесном пространстве с диким зверем, который лишь на время притворился послушным. Машина казалась живой, она словно дышала вместе с ней, отвечая на каждое микродвижение её ноги на педали газа коротким, хищным вздохом турбины. В этой гулкой пустоте бокса рокот выхлопа отражался от бетонных стен, заполняя всё её сознание и заставляя сердце колотиться в унисон с металлическим ритмом поршней. Девушка вспомнила, как Эллис вчера буквально «прошивал» город на этой белой молнии, и теперь, оказавшись на его месте, Грейс ощутила почти суеверный страх. Ей казалось, что она пытается оседлать ураган, который в любую секунду может выйти из-под контроля и разнести всё в щепки. Она была агентом ФБР, обученным сохранять хладнокровие в самых критических ситуациях, но эта ярость почти в четыреста сил, зажатая в легком кузове, пугала её своей абсолютной, механической честностью. Грейс сделала глубокий выдох, стараясь унять дрожь в коленях. Она понимала: сейчас её единственный шанс добраться до Эмили и вернуться назад незамеченной — это не поддаться панике и заставить этот белый механизм работать на себя, а не против. Любая ошибка, любой лишний визг шин в этой утренней тишине мог стать сигналом для тех, кто прочесывал город. Медленно, с предельной осторожностью, она отпустила сцепление. Хонда тронулась с места с пугающей готовностью, словно только и ждала повода сорваться в горизонт. Выкатываясь из депо в молочный утренний туман, Грейс чувствовала, как каждый камешек под колесами отдается в руле, заставляя её концентрироваться так сильно, что на лбу выступила прохладная испарина. Она выехала на разбитую бетонку, ведущую к городу. Туман был настолько плотным, что капот машины казался бесконечно длинным. Грейс вспомнила про первый тумблер. Её пальцы нащупали холодный металл на панели. Один короткий щелчок — и где-то снаружи раздался исполнительный звук сервоприводов. Поддельные номера встали на место. Спустя несколько минут впереди, сквозь пелену тумана, начали проступать первые очертания жилых кварталов Ренвуда. Грейс переключилась на третью передачу. Сухой металлический звук рычага КПП отозвался в ладони, а турбина ответила коротким, едва слышным вздохом перепускного клапана. Она была в пути. Девушка протянула руку к сенсорной панели. Ей нужно было чем-то перебить оглушительный стук собственного сердца, заполнивший салон. Короткое нажатие — и из динамиков потекла обволакивающая, густая волна баса. Трек «Burn» от hélix наполнил салон вкрадчивым, почти гипнотическим ритмом. Она не стала прибавлять громкость, но даже практически на минимуме низкие частоты трека мгновенно отозвались мелкой, зудящей вибрацией во всём теле. Эшкрофт на мгновение замерла, вслушиваясь в музыку. Она ожидала услышать в машине бывшего солдата что-то тяжелое, агрессивное, по типу старого армейского рока. Но этот выбор Эллиса открыл его с другой стороны. В треке не было хаоса — в нем была холодная, математическая дисциплина. Тягучий ритм и меланхоличный вокал создавали атмосферу предельной концентрации, в которой нет места лишним эмоциям. Это была музыка человека, который привык часами сидеть в засаде, сливаясь с тенями. «Burn» не подгонял, он диктовал темп, заставляя Грейс дышать ровнее и крепче сжимать холодный алюминиевый рычаг КПП. — Так вот как ты заглушаешь своих демонов, Рид… — прошептала она, глядя на то, как тонкие алые полосы эквалайзера на мультимедийном дисплее ритмично пульсируют в такт низкому басу. Этот трек идеально резонировал с самой сутью машины — внешне сдержанной, но скрывающей внутри смертоносную мощь. Музыка помогла Грейс почувствовать ту самую дистанцию, которую Эллис держал между собой и миром. Под этот обволакивающий бит паника практически отступила, уступая место ледяной сосредоточенности агента. Город встретил её почти мертвой тишиной. Грейс едва касалась руля, ощущая через него каждое микродвижение передних колес. На перекрестке у старой водонапорной башни туман на мгновение разошелся, обнажив силуэт черного внедорожника без опознавательных знаков, который медленно выплывал из бокового переулка. На его крыше хищно пульсировал багровый окуляр тепловизора. Девушка почувствовала, как по спине побежали мурашки: в этой утренней тишине рокот турбомотора Хонды мог прозвучать как раскат грома. Она мгновенно нащупала на панели второй тумблер. Короткий щелчок — и где-то под днищем отозвался глухой металлический звук заслонки, а свист турбины немного унялся. В ту же секунду сочный, вибрирующий гул Type R исчез, сменившись едва слышным, вкрадчивым шелестом обычного гражданского автомобиля. Грейс не поддалась панике и не ударила по тормозам. Она лишь плотнее вжалась в глубокое алое кресло, позволяя белой машине бесшумно проскользнуть мимо затаившихся охотников, словно призрачная тень. Наемники в тяжелой экипировке даже не повернули голов в её сторону. В этом густом тумане и без своего характерного звука ослепительно белый автомобиль со спортивным антикрылом на миг показался им просто случайным гражданским хэтчбеком, затерянным в рассветных сумерках. Она свернула вглубь жилого сектора, где серые фасады старых двухэтажек тонули в зарослях дикого кустарника и сорняков. Здесь туман был еще гуще, он лип к лобовому стеклу, превращая окрестности в размытое полу индустриальное полотно. Грейс аккуратно завела автомобиль в самую густую тень под массивным раскидистым дубом, внимательно следя за каждым сантиметром дистанции. Она двигалась едва заметными толчками, чтобы низкие, корявые ветви, нависшие над землей, ни в коем случае не коснулись безупречного белого лака. Девушка знала, как Эллис дорожит этой машиной, и чувствовала личную ответственность за каждую возможную царапину на кузове. Остановившись ровно там, где густая листва надежно скрывала ослепительный силуэт Хонды, она убедилась, что дерево служит естественным камуфляжем, но при этом не вредит автомобилю. Когда она нажала на кнопку и заглушила мотор, окружающее пространство заполнила почти звенящая пустота. Грейс несколько секунд просто сидела, не выпуская руль из рук. В замкнутом пространстве салона она все еще отчетливо чувствовала сухой запах холодного озона и оружейного масла, исходящий от каждой детали интерьера. К этому мужскому, суровому аромату теперь едва заметно примешивался её собственный — почти выветрившийся, хрупкий шлейф цветочного парфюма, который она нанесла целую вечность назад, еще в той, прежней жизни. Этот контраст нежных нот и запаха металла в кабине Type R делал её присутствие здесь чем-то глубоко личным и одновременно неуместным. У неё оставалось меньше восьмидесяти минут. Грейс осторожно выбралась из машины, стараясь не задеть дверью ствол дерева, и бесшумно прикрыла её до мягкого щелчка. Холодный воздух Ренвуда, пахнущий сырым бетоном и прелой листвой, мгновенно ударил в лицо, окончательно вырывая её из безопасного кокона авто. На ходу поправляя воротник пальто, девушка направилась к подъезду, где за закрытыми шторами квартиры на втором этаже скучала Эмили изводя Сару вопросами о том, когда мама закончит свою «бесконечную работу» и заберет её. Грейс поднялась по скрипучей лестнице, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Она трижды коротко постучала. Дверь открылась лишь на несколько сантиметров, удерживаемая цепочкой. Девушка заметила характерный изгиб локтя подруги и то, как напряглось плечо под легким кардиганом — профессиональная привычка быть готовой к выстрелу в любую секунду. Увидев Грейс, Сара облегченно выдохнула и быстро втянула ее внутрь, запирая замки. — Ты опоздала, Эшкрофт, — негромко бросила Сара, отходя от двери и стараясь не повышать голос. — Город лихорадит, на улицах полно чужаков, и они явно ищут не нарушителей парковки. Я уже начала волноваться. Грейс не успела ответить. Из глубины коридора донёсся топот маленьких ножек, и через мгновение Эмили буквально влетела в её объятия. — Мама! — звонкий, чистый голос наполнил тесную прихожую, заставляя Грейс на секунду зажмуриться от нежности и боли. Она опустилась на колени, ловя дочь, и уткнулась носом в её мягкие волосы. От Эмили пахло яблочным соком и детским мылом — этот аромат был настолько мирным, что реальность с бетонным депо и холодным оружием Эллиса на миг показалась Грейс дурным сном. — Ты обещала прийти раньше! — Эмили крепко обхватила её за шею, не желая отпускать. — Почему от тебя пахнет... как от старой мастерской? И дождём? Грейс сглотнула ком в горле. Запах мазута и оружейной смазки, впитавшийся в её пальто в ремонтном депо, был слишком сильным, чтобы ребёнок его не заметил. — У меня… у меня просто сломалась машина по дороге, солнышко, — Грейс через силу улыбнулась, отстраняясь, чтобы заглянуть дочери в глаза. — Пришлось немного повозиться с мотором в тумане, поэтому я и задержалась. Но я здесь... Всего на несколько минут. Сара стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. Её взгляд был тяжёлым — она видела нездоровый блеск в глазах Грейс, профессионально подмечая про себя, что этот запах слишком едкий и специфический для простого ремонта на обочине. Грейс провела еще несколько мгновений, прижимая к себе дочь, прежде чем снова мягко отстранить её. — Эмили, милая, принеси мне свой рисунок, который ты начала, — тихо попросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я посмотрю его через пару минут, хорошо? — Хорошо, мам! Я сейчас, он почти готов! — звонко отозвалась Эмили, послушно спрыгивая с колен Грейс. Она просияла, искренне обрадованная тем, что мама наконец проявила интерес к её творчеству, и вприпрыжку убежала вглубь коридора. Топот её босых ножек по паркету на мгновение заполнил квартиру живым, беззаботным звуком, который тут же сменился давящей тишиной, как только девочка скрылась за дверью одной из комнат. Эшкрофт медленно поднялась, чувствуя, как затекшие в Хонде мышцы отзываются тупой болью. Она обменялась с Сарой коротким, тяжелым взглядом. Подруга кивнула в сторону кухни и первой переступила порог, плотно прикрыв за собой дверь. В узкое кухонное окно, зашторенное плотной тканью, пробивался лишь мутный, безжизненный свет. Сара прислонилась к дверному косяку, снова скрестив руки на груди. — «Машина сломалась»? Серьезно? Твои руки пахнут не моторным маслом, а высокооктановым топливом и оружейной смазкой. Я не первый год в Бюро, Грейс, и я видела в окно, на чём ты приехала. Белый Type R? — на полтона понизив голос выдала она. Сара сделала шаг вперед, ее взгляд стал жестким, оценивающим. — Эта машина вызывающая, дорогая и судя по всему настроена так, будто на ней собираются уходить от погони через весь штат. Она совершенно не в твоем стиле. Ты всегда выбирала невзрачные седаны, чтобы слиться с асфальтом, а сейчас припарковала под окнами этот спорткар. Откуда он у тебя? И кто этот человек, который доверил тебе такую дорогую игрушку? Грейс молча опустилась на край табурета. Она посмотрела на свои ладони, всё еще хранившие ощущение руля из алькантары. — Его зовут Эллис… Эллис Рид, — тихо начала она, и Сара заметила, как Грейс невольно запнулась на этом имени. — Тот самый... объект, которого мне поручили найти. Моя официальная цель, Сара. Подруга на мгновение оцепенела. В наступившей на кухне тишине осталось слышно только, как за дверью тикают старые настенные часы. Она подалась вперед, почти вплотную к Грейс, и понизила голос до едва различимого шепота, словно стены могли их подслушать. — Твой объект? — переспросила она, и в её глазах промелькнул настоящий страх. — Тот самый тип, за которым рыщут наемники с черного рынка? Твою ж мать, Эшкрофт! Откуда тогда у тебя его машина, как все это вообще произошло?! — Я нашла его. Выследила, как и было приказано. В неприметном гараже на окраине города. Честно говоря, я до последнего не была уверена, что там вообще кто-либо будет — просто шла по следу, гадая, не пустышка ли это. Но каратели оказались быстрее, чем мы успели разобраться — что к чему. Они накрыли нас чуть ли не раньше, чем я успела достать жетон. Эллис вытащил меня прямо из-под огня, пока я пыталась сообразить, что делать. Если бы не он, я бы осталась в том гараже навсегда. Теперь мы вроде как союзники поневоле. Он доверил мне её, чтобы я могла съездить в город для подтверждения своего статуса перед руководством по протоколам безопасности. Рид думает, что я здесь по работе, Сара. А я... я просто вырвалась сюда ради вас… ради Эмили. Грейс сделала паузу, чувствуя, как немеют кончики пальцев от воспоминаний о свисте пуль над головой. — Грейс, ты понимаешь, что ты сделала? Те, кто ищет его — не полиция. У них свои методы. Если они вычислят эту Хонду во дворе, они не будут зачитывать права. Ты пригнала машину самого разыскиваемого человека в теневом секторе прямо к дому, где спит твой ребенок. Грейс посмотрела на часы. Шестьдесят минут. Таймер Эллиса в её голове начал обратный отсчет. — У них нет шансов, — твердо отрезала Эшкрофт, пытаясь убедить в этом прежде всего саму себя. — На машине поддельные номера, так что сейчас это просто быстрый хэтчбек в тумане. Она замолчала, пытаясь зацепиться взглядом за что угодно в этой тесной кухне, лишь бы не смотреть на подругу. Грейс сделала глубокий вдох, понимая, что должна сказать Саре всю правду, какой бы безумной она ни казалась. — Сара, послушай... Это не просто очередной парень из криминальных сводок. Я влипла во что-то гораздо более серьезное. Ее голос стал на тон ниже, приобретая пугающую холодность, которая появляется только у людей, заглянувших за край. — Он — бывший оперативник BSAA. Из тех, кто зачищал очаги биоугроз, задолго до нашего обучения в академии. Сара замерла, так и не донеся руку до выключателя чайника. В кругах федералов эта аббревиатура была синонимом слова «катастрофа». Это означало, что дело пахнет не просто разборками на черном рынке, а чем-то, от чего обычные протоколы Бюро не спасают. — BSAA? — почти шепотом переспросила Сара. — Твою ж мать, Эшкрофт... Ты понимаешь, что такие люди не уходят на покой просто так? Если за ним охотятся каратели, значит, он унес с собой секреты, за которые они готовы перевернуть этот город… да вообще все, что угодно. Грейс робко кивнула, вспоминая темные рубцы на шее Эллиса и ту ледяную дисциплину, с которой он каждый раз подготавливает свое оружие, будто враг ежесекундно дышит ему в затылок. — У меня осталось меньше пятидесяти минут. Если я не вернусь вовремя, Рид решит, что меня взяли, либо заподозрит, что я пытаюсь слить информацию, и… тогда мне будет очень нехорошо. Я не могу этого допустить… он — мой единственный шанс закрыть задание и понять, что вообще происходит. Грейс замолчала, чувствуя, как на неё давит ответственность. Она всё еще действовала строго в рамках приказа своего руководства, рассматривая Эллиса как ключ к расследованию, но вчерашняя бойня в его гараже все больше давала осознание того, что правила игры постепенно меняются. Сара лишь молча кивнула, понимая, что именно из-за служебного долга Грейс сейчас балансирует на лезвии бритвы. В следующую секунду напряженная тишина на кухне в мгновение разлетелась, когда дверь распахнулась и в комнату, словно маленький вихрь, влетела Эмили. Её лицо светилось неподдельной гордостью, а в руках она бережно, как сокровище, держала лист бумаги. — Мамочка, смотри! Я дорисовала! — звонко воскликнула она, подбегая к Грейс и протягивая ей свой шедевр. — Это ты! Смотри, какая ты здесь красивая и сильная! Девушка застыла, глядя на детский рисунок. На листе яркими, неровными штрихами была изображена она сама — в своем длинном пальто, с развевающимися волосами, а рядом Эмили пририсовала крошечную фигурку себя, держащую маму за руку. Над ними сияло огромное желтое солнце, так не похожее на те мутные серые лучи, что пробивались сквозь зашторенное окно Сары. Грейс почувствовала, как к горлу снова подступил ком. Этот рисунок был манифестом надежды в мире, который пах порохом и кровью. Она невольно прижала листок к груди, боясь помять его своими ладонями, всё еще хранившими запах оружейного масла. — Очень красиво, солнышко... — голос Грейс дрогнул, и она крепко обняла дочь, пряча лицо в её волосах. — Ты самая лучшая художница в мире. Сохрани его для меня. Сара, стоявшая у плиты, отвела взгляд, не в силах смотреть на эту сцену. Она знала, что у Грейс осталось меньше пятидесяти минут, прежде чем белый Type R во дворе превратится из средства спасения в смертельную ловушку, а «призрак Дельты» решит, что его предали. Грейс медленно отстранилась, удерживая Эмили за плечи. В её глазах, обычно холодных и сосредоточенных, сейчас стояли слезы, которые она отчаянно пыталась скрыть. — Счастье, послушай меня. Мне снова нужно ненадолго уехать. Работа... она еще не закончена. — Опять? — личико Эмили помрачнело, и она крепче вцепилась в рукав маминого пальто. — Но, ты же только пришла. — Эмили, — Грейс коснулась её щеки, заставляя посмотреть на себя. — Обещаю: в следующий раз, когда я приеду, мы не будем сидеть дома. Мы пойдем в наш парк. Будем кормить уток и гулять столько, сколько ты захочешь. Хорошо? Только ты и я… Будь умницей. Девочка серьезно кивнула, шмыгнув носом. Она не стала плакать, словно почувствовала ту ответственность, которая лежит на плечах матери. Эмили лишь крепче прижала к груди свой рисунок, словно это была единственная нить, связывающая её с уходящей мамой. Грейс резко поднялась, не давая себе возможности передумать или проявить слабость. Она коротко взглянула на Сару — та уже стояла у двери, положив руку на замок. В этом безмолвном обмене взглядами было всё: и страх, и мольба, и суровое профессиональное понимание. Девушка уже направилась к выходу, когда Эмили, словно преодолев внутреннее колебание, сделала робкий шаг вперед и во второй раз протянула ей свой листок. — Возьми, мамочка. Чтобы ты знала дорогу обратно, — прошептала она, шмыгнув носом. — Спасибо… спасибо, родная… Эшкрофт вылетела на лестничную клетку, стараясь на оборачиваться, чтобы не разрыдаться прямо на пороге. Впереди её ждал холодный туман Ренвуда, белая Хонда и тридцать с небольшим минут на то, чтобы успеть вернуться в депо, пока Эллис Рид не решил, что его предали. Выскочив на улицу, она мгновенно окунулась в липкую, мрачную дымку. Грейс быстро огляделась, сканируя двор профессиональным взглядом: детская площадка, ржавые баки, пустые окна... Никого. Но ощущение чужого присутствия, холодное и острое, как лезвие огромного тесака, не покидало её. Спустя пару мгновений она уже провалилась в жесткий обхват спортивного кресла и коротким нажатием оживила мотор, отозвавшийся бархатным шепотом. Аккуратно выезжая из двора, Эшкрофт мельком взглянула в зеркало заднего вида. На втором этаже, в щели между плотными шторами, она заметила бледное пятно — Сара провожала её взглядом, прикрывая отход. Девушка въехала на главную дорогу и прибавила газ. Белая Хонда, словно призрачная тень, порезала пелену тумана. Теперь ей нужно было не просто ехать, а лететь, при этом оставаясь абсолютно невидимой для тех, кто возможно уже начал стягивать кольцо вокруг жилого сектора. Грейс выжимала из Хонды всё, что позволял ее «тихий» режим, осторожно лавируя между редкими автомобилями и стараясь не попадать в слепые зоны грузовиков на перекрестках. Стрелка часов неумолимо подъедала последние минуты её лимита. Десять минут. Пять. Пульс Грейс бился в унисон с тактностью мотора, а ладони на руле стали влажными от запредельного напряжения. Она буквально кожей чувствовала, как на другом конце города Эллис уже проверяет снаряжение, готовый добавить в свой список целей еще один пункт, если машина не появится перед воротами депо вовремя. Эшкрофт пулей влетела в промзону, где ровный асфальт сменился разбитыми плитами, а туман стал особенно плотным, скрывая въезд в их временное убежище до самого последнего момента. Она щелкнула вторым тумблером еще раз, в ту же секунду услышав громкий отстрел выхлопа у себя за спиной. Машину будто сорвало с невидимой привязи: тяжелые оковы электронных ограничителей пали, и турбина, получив долгожданную свободу, ответила яростным, свистящим вдохом. Type R в тот же миг превратилась в выпущенную стрелу, с пугающей легкостью пожирая метры разбитой бетонки промзоны. Уже спустя пару мгновений, как показалось Грейс, она ворвалась в бокс на последних секундах, едва не чиркнув зеркалом о массивную створку ворот и чудом оттормозившись перед одним из бетонных столбов. Девушка заглушила двигатель, и в наступившей тишине звук её собственного прерывистого дыхания показался оглушительным. Она несколько секунд просто сидела, вжавшись в красный ковш, чувствуя, как ладони всё еще вибрируют от яростной отдачи руля. Сверху, с технологического мостика, донесся бесцветный голос: — Сто девятнадцать минут, мисс Эшкрофт. Еще минута — и ты бы застала здесь только пустую комнату. Грейс медленно подняла голову. В полумраке под сводами депо она видела лишь его массивный силуэт и холодный, едва заметный отблеск линзы M110 SASS. — Я успела… господи… я… я успела, — выдохнула она, наконец заставляя себя открыть дверь и выйти в сырой холод ангара. Эллис начал медленно спускаться по стальной лестнице, и каждый его шаг отдавался гулким металлическим эхом. Когда он ступил на бетон и подошел ближе, Грейс инстинктивно запахнула пальто, пытаясь спрятать тот миг мирной жизни, который теперь казался ей самой опасной уликой. Рид остановился в паре метров от капота, всё еще не выпуская из рук винтовку. Он не стал задавать вопросов, не потребовал отчета и даже не упрекнул за опасный влет в бокс. Парень просто молча протянул руку, раскрыв широкую, мозолистую ладонь. Эшкрофт замерла, пытаясь унять дрожь в коленях и выровнять дыхание. Она медленно вложила алюминиевый ключ в его руку. Холод металла на мгновение соединил их пальцы, и Грейс почувствовала, как от Эллиса веет той же сдержанностью и опасностью, что и от его машины. Он сжал кулак, и ключ исчез в его ладони. Рид коротко кивнул, принимая её возвращение как свершившийся факт, и его взгляд на секунду задержался на её лице, словно он пытался уловить в глазах девушки отблеск того, что она видела в городе. — Отдохни немного. У тебя есть пара часов, чтобы прийти в себя. Туман понемногу уходит, так что нам обоим лучше быть начеку, чтобы нас не зажали на этом ржавом кладбище. Он бесцеремонно развернулся и направился к верстаку на втором этаже, оставляя её наедине с остывающей Хондой, которая всё еще тихо потрескивала разогретым металлом в тишине ангара. Спустя пару минут, Грейс снова оказалась один на один с ним, застыв у самого входа в комнату. Рид уже был у верстака, спиной к ней, куском бруска он методично правил свой здоровенный нож. Девушка бессознательно прижала ладонь к отвороту пальто, защищая рисунок Эмили, спрятанный у самого сердца. Под её пальцами едва слышно шуршала бумага. Эллис не обернулся, но его движения замерли. Скрежет алмазного бруска о сталь пехотного ножа мгновенно смолк. В наступившей тишине звук этого внезапно прерванного процесса показался Грейс более весомым, чем любой вопрос. — Ты привезла с собой не только запах городских улиц, мисс Эшкрофт, — негромко произнес он, по-прежнему рассматривая острое лезвие в своих руках. — И это явно не очередная папка с отчётами. Девушка оцепенела, её ладонь на груди непроизвольно сжалась, заставив бумагу под пальто издать предательский хруст. В наступившем затишье этот звук прозвучал слишком громко. — Это... личное, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто напоминание. О том, что я еще человек, а не просто безликая шестеренка в системе Бюро. Эллис наконец отложил брусок и медленно повернул голову. Тусклый свет настольной лампы мягко лег на его темно-русые волосы, которые были коротко и практично подстрижены, но за последние сутки успели немного растрепаться. Несколько непослушных прядей упали ему на лоб, частично скрывая жесткий взгляд и смягчая суровый облик солдата. — В нашем деле такие вещи — самое опасное бремя, — отозвался он тише, чем обычно. — Они делают тебя живой, а значит — уязвимой. Но, пожалуй... иногда это единственное, что не дает окончательно превратиться в кусок камня. Спрячь это подальше. Он снова вернулся к ножу, привычным движением поправив волосы назад, Грейс увидела, как его пальцы на мгновение задержались у виска. В этот момент он очередной раз перестал быть «объектом» из папки Бюро, он был просто измотанным мужчиной, который провёл бессонную ночь, а затем и утро, карауля её возвращение.