Маска Собаки(Новелла)

Для Чжэхи, которому на ум приходили финансовые отчеты компании, а не лицо человека, с которым он встречался, лицо, которое он не помнил, означало человека, которому не стоит отвечать, но внезапно его охватило любопытство. Два человека стояли в одиночестве, не в силах смешаться с этой жалкой толпой. Одним из них был сам Чжэха, и он задумался о имени второго. Как мог называться альфа-самец, сияющий в одиночестве среди разношерстной компании, к тому же кучки жалких дураков, обкуренных наркотиками? Даже такая любопытная деталь казалась незнакомой. А затем человек, болтавший рядом с ним, словно наконец исполнив свое предназначение, проследил за взглядом Чжэхи и произнес его имя. «Это менеджер Чан Тэгун из строительной компании Janghan Construction». В тоне человека, произнесшего это имя, чувствовалась насмешка. Компания Janghan Construction представляла собой, как говорится, корпоративную группировку. Однако она не была новообразованной; это была строительная компания в третьем поколении, начавшая свою деятельность в переулках Чонно. Компания занимала достаточно прочное и устоявшееся положение в строительном секторе, но, несмотря на это, она удерживалась на плаву, проигрывая тендеры на строительство многоквартирных домов в крупных городах другим компаниям и обманывая другие корпоративные группировки. Для Ли Чжэха, директора компании Yushin, которая ежегодно входит в десятку лучших бизнес-групп по версии Банка Кореи, это означало, что она так же жалка, как и все остальные. И всё же, несмотря на это, его взгляд был прикован к нему. «…»

«…» Примерно в это же время другой мужчина тоже начал так смотреть. Отвести взгляд было невозможно. Их взгляды застыли в воздухе. Из глубины его нижней части живота вырвалась горячая энергия, словно внезапно зажгся огонь. Ли Чжэха вздрогнул и отступил назад. Кто-то окликнул Чжэху по имени, но тот тут же развернулся и ушёл. До тех пор, пока он не вызвал водителя, чего обычно никогда не делал, просто потому что сделал один глоток чего-то, что едва можно было назвать напитком, и не сел на заднее сиденье, Ли Чжэха не понимал, почему он сбежал. Впервые в жизни он так убегал. И впервые его так сильно смутила встреча с кем-то. И в ту ночь у Ли Чжэхи внезапно наступил период застоя. Это была первая встреча между Ли Чжэхой и Чан Тэгуном. Он думал, что спит, но тело его отяжелело от блужданий во сне. Что ему приснилось? Было такое ощущение, будто лежишь в саду, созданном из всего того, чего ему так не хватало. Но Ли Чжэха ничего не упустил, так что, возможно, всё это было лишь сном. «…» Чжэха приподнялся в постели и посмотрел в тихую комнату. Приглушенный свет рассвета наполнил комнату. Казалось, будто находишься посреди глубокого моря. Ему хотелось полежать подольше, но он прекрасно понимал, что отдых в такой день ни к чему не приведет. Он вытянулся и позвонил в домофон, стоявший на тумбочке рядом с кроватью. Пока звенел телефон, Чжэха двигал затекшей шеей. Личный секретарь Джехи, проживавший в особняке, немедленно ответил на телефонный звонок. Это был секретарь, который в основном занимался его личными делами, и он отличался от сотрудников аппарата исполнительного секретаря директоров в Юшине. Да, директор. «Пожалуйста, передайте директору Паку, что я хотел бы встретиться с ним немедленно, если у него будет время». Да, я с ним свяжусь. Вчера вечером, после случайной встречи с Чан Тэгуном на бессмысленной вечеринке, Ли Чжэха внезапно почувствовал себя в тупике. Жар, возбуждавший все его тело, смешался с похотью в нижней части тела, создав головокружительное предвкушение. Такое случалось редко. Нет, это произошло впервые с тех пор, как он проявил себя как альфа-самец. Поскольку он был высшим альфа-самцом, его цикл никогда не прерывался. Обычно он контролировал это с помощью лекарств, а в те месяцы, когда врач предупреждал о резистентности к лечению феромонами, он встречался с омегой, чтобы облегчить состояние, но даже тогда процесс соблазнения партнера был крайне скучным и утомительным. Спать в отеле было грязно, а приводить партнера домой — еще большей проблемой. Главный особняк семьи был большим, а пристройка, где находилась комната Чжэхи, располагалась отдельно, но если Ким Ран-хи случайно встречала свою спутницу утром, она вела себя так, будто собиралась немедленно выдать их замуж. Причина, по которой она пыталась выдать его замуж за омегу, с которой он провел всего одну ночь, была очевидна. Должно быть, она хотела вмешаться в брак Джехи, чтобы обесценить его и, более того, оказать огромное влияние на структуру престолонаследия. Он не горел желанием унаследовать группу, но смутно представлял её себе как свою. Родившись старшим сыном, которого так провозглашал его дед, и представляя себя превосходным альфа-самцом, что же было плохого в том, чтобы подняться на самую вершину этой огромной пирамиды, раз уж он и так в ней родился? Кроме того, если бы он унаследовал группу, это стало бы огромным ударом для его любовницы, ставшей мачехой, Ким Ран-хи, и для Ли Чжэхо, который пробрался в особняк, пока его мать болела. Он не ненавидел её настолько, чтобы хотеть убить, но и не был настолько хорошим человеком, чтобы упустить шанс оттолкнуть её. Следует также помнить, что приводить в особняк партнера, не являющегося омегой, было не лучшей идеей. Среди знакомых Джеха альф было немало тех, кто отличался своеобразными вкусами и тяготел к бетам или альфам, а не к омегам. Однако Ли Чжэха был не в восторге от этого. Возможно, дело было в том, что его строгий образ жизни отражался даже в его сексуальной жизни, но ему совершенно не нравились подобные вещи. Поэтому во время каждого полового акта у него не оставалось иного выбора, кроме как соблазнить незнакомую омегу и привести её в постель, но эта часть его совсем не интересовала. С другой стороны, ему не хватало времени, чтобы всерьез заняться свиданиями. Нет, если быть точным, ему не хватало ласки. Откуда взялись чувства привязанности и любви к кому-то — это чувство он совершенно забыл после того, как останки его матери вернулись в землю. По этим многочисленным и сложным причинам, если врач не давал действительно серьезных предупреждений, он всегда преодолевал свои проблемы с помощью таблеток. Но вчера вечером внезапное и неожиданное оцепенение наступило совершенно неожиданно. Оно настигло его, словно приступ, после встречи с Чан Тэгуном, заставив его проигнорировать оставшееся время, отведенное мачехой на мероприятие, и уйти пораньше. Вернувшись домой, он планировал принять подавляющее средство, а затем, как всегда, справиться со своими желаниями, умеренно мастурбируя перед сном. Но вчера этого было недостаточно, чтобы успокоить его. Сколько бы он ни ласкал свой пенис рукой, его желание не удовлетворялось до такой степени, что на лбу пульсировала вена. К тому времени, когда подавляющее средство — которое из-за сложного процесса его получения было вдвое дороже коммерчески доступных — наконец-то начало действовать, было около 4 утра. Он практически не спал всю ночь. Из-за этого он проснулся утром с болью во всем теле. В дни, когда болели мышцы, он обычно просто делал легкую растяжку и продолжал заниматься, но затянувшаяся небольшая температура раздражала, поэтому он первым делом утром вызвал директора Пака. В подвале особняка был ринг для спаррингов. Поскольку это было единственным хобби Чжэхи, он построил ринг, несмотря на возражения Ким Ран-хи. Когда он только начинал заниматься боксом, он ходил в спортзал, но по какой-то причине ему не нравилось, что люди постоянно пытались с ним заговорить и что ему приходилось им отвечать. Поэтому, когда он перестал быть новичком, он стал вызывать директора спортзала к себе домой. Поскольку бокс был разновидностью боевого искусства, он чувствовал себя неловко, вызывая директора, который был ему как мастер, но ему также было довольно некомфортно, когда незнакомцы начинали с ним разговор. Ему также не нравилось мыться в душевых, которые были предусмотрены в боксерском зале. Это было довольно неудобно в такие моменты, как сейчас, когда он весь вспотел после спарринга. Он вышел из ринга и расстегивал одну перчатку, когда директор Пак пожаловался, что у него дрожат ноги. «По какому поводу вы устраиваете такую ​​интенсивную тренировку по утрам, директор?» "Я точно знаю?" Джеха легонько постучал перчаткой директора Пака той, которую тот еще не снял, и лишь слегка приподнял уголок рта. Директор Пак, который знал Чжэху давно, моргнул, недоумевая, что могло заставить его так нехарактерно расхохотаться. «С тобой, должно быть, случилось что-то хорошее». Что-нибудь хорошее? Ничего хорошего не было. Но, несмотря на его странное поведение — спарринги на рассвете из-за остаточной течки после цикла полового созревания, а также прием подавляющего препарата от внезапного гона без учета других побочных эффектов, — он не чувствовал себя плохо. Чжэха, прекрасно осознавая свою целеустремленность и некоторую негибкость, находил свои собственные эмоции и действия с вечера непонятными. Директор Пак, который до этого поглядывал на Чжэху, наклонил голову и сказал: «Это странно. Ты ненавидел тренировки по утрам». «…Я это ненавижу». В остальном добавить было нечего. Да, это правда. Я это ненавидела. Тренировки после пробуждения по утрам, подобные собрания и альфа-самцы с такими агрессивными феромонами. Как ни странно, это имя не вышло у него из головы. Даже имя Чан Тэгун. «Джеха, я хочу именно эту». «Это всё, что тебе нужно? Ты же говорил, что тебе кое-что нужно». «Вот и всё». Джеха посмотрела на часы, которые выбрал омега. Его дизайн и цена никак не могли быть обычными, но и не казались настолько выдающимися, чтобы совершать специальную поездку. Часы, которые сейчас носил Сумин, казались гораздо дороже тех, что он только что выбрал… Но, думая об этом, он не стал высказывать свои мысли вслух. Для омеги и Ли Чжэхи жизнь, в которой личный шоппер приходил к ним в офис или домой, была одинаковой, но он не особенно возражал, когда омега сказал, что хочет все осмотреть своими глазами и что-нибудь купить. В конце концов, он просто бродил по магазину вместе с ним, но если бы он не сосредоточился, его мысли быстро унеслись бы в другое русло. Несмотря на такое сдержанное отношение, Ли Чжэха был довольно добр к своей невесте. Проблема, пожалуй, заключалась в том, что эта доброта была столь же справедливой, как и его отношение к подчиненным или слугам в особняке. Однако Сумин, похоже, не возражала. В конце концов, эта сторона тоже не питала особой привязанности к Чжэхе. «Покажите мне, пожалуйста, вот этот». "Конечно." Услышав слова Сумина, продавец слабо улыбнулся и открыл стеклянную дверцу витрины.