Маска Собаки(Новелла)

Омега, примерявшая часы, которые ей показал продавец, в белых перчатках, спросила Джеху. «Как вам это? Думаете, мне подходит?» «Это красиво». В любом случае, другому человеку, похоже, было всё равно на истинные чувства Чжэхи, так что, возможно, это не имело значения. Омега Ли Чжэха был вторым сыном в семье, которая на протяжении трех поколений сохраняла свои политические традиции, начиная с деда, поддерживавшего прояпонские настроения. Ким Сумин, чей отец трижды избирался депутатом национального собрания от престижного района Каннам, была на год старше Ли Чжэхи. Они обсуждали возможность совместной учёбы за границей, чтобы окончательно оформить помолвку, но Ким Ран-хи воспрепятствовала этому, сославшись на то, что они оба ещё молоды. Однако настоящая причина, вероятно, заключалась в том, что партнерша была слишком выдающейся, чтобы быть супругой Ли Чжэхи. Примерно в то время, когда Чжэхо надоела постоянная фраза Ким Ран-хи: «Нашему Чжэхо нужна партнерша вроде Сумин», он уехал учиться за границу один. После этого помолвка, которая на некоторое время сошла на нет, снова всплыла в преддверии повышения Чжэхи до должности старшего управляющего директора. Таким образом, Ким Сумин была не совсем невестой Ли Чжэхи, а скорее «будущей невестой». Они состояли в отношениях и обещали обручиться.

Даже в таких отношениях им приходилось изредка видеться на праздниках и обмениваться утомительными приветствиями. Это был хотя бы предлог, чтобы показать друг другу старших членов обеих семей. К счастью, Ким Сумин не был таким чопорным человеком, как он был, и иногда находил себе занятия, чтобы скоротать время. Поход по магазинам, как сегодня, был одним из таких занятий. «Хочешь после этого увидеть моего друга?» "Конечно." «Какой друг?» — первый вопрос, который пришел ему в голову, но он не озвучил его. Точнее было бы сказать, что у него возник вопрос, но любопытства он не проявил. Для людей из высших эшелонов человеческие отношения были сплошной рутиной. Он не знал всех деятелей политического и делового мира, но поскольку и Сумин, и Чжэха принадлежали к высшему эшелону, все их знакомые были из одного круга. Если это было так, то некому было специально знакомить его с кем-либо, поэтому он недоумевал, о ком идет речь. Но он не стал задавать лишних вопросов, и Сумин молчала все то время, пока они шли в отель, примыкающий к универмагу. Поскольку Ли Чжэха тоже не отличался красноречием, он тоже держал рот на замке. Проблема заключалась в том, что он, не задумываясь, вошел в ресторан при отеле, куда его привела Сумин, полагая, что собирается представить своего университетского друга перед их помолвкой. До того как он вошел в комнату, куда их проводил сотрудник, Чжэха думал о запланированном на следующий день совещании. Естественно, следуя за Сумин, Чжэха с удивлением увидел, как сотрудник постучал в дверь комнаты, а затем открыл ее для Сумин. «Его друг уже здесь?» На данном этапе казалось, что целью их встречи было скорее представить этого «друга» Чжэхе, чем пойти по магазинам, но если этот человек был настолько важен, то Чжэха просто не мог его не знать. Чжеха, стоя в дверях с озадаченным выражением лица, заглянул через плечо Сумин на альфу, сидящую за столом в комнате. И там он снова столкнулся лицом к лицу с Чан Тэгоном. «Он мой любовник». В тот момент, когда он услышал эти слова, одна из бровей Чжэхи слегка приподнялась, сама того не заметив. Влюблённая? Если так можно назвать Ким Сумин, то она выглядела крайне напряжённой, даже сидя рядом с Чан Тэгоном. Это было не то волнение, которое возникает от желания хорошо выглядеть перед любимым человеком, а скорее выражение лица человека, охваченного ужасом, не способного чувствовать себя в безопасности даже рядом с клеткой свирепого зверя. Чжэха почувствовал сомнение, но и на этот раз не стал спрашивать. Дело в том, что все остальные раздражители исчезли, и он был занят лишь наблюдением за Чан Тэгоном. Хотя в комнате сидел только Чан Тэгон, его присутствие ощущалось так же сильно, как огромная гора. Курение в помещениях было запрещено уже давно, но Чан Тэгон держал сигарету между своими приятными на ощупь губами. Она не была зажжена, но он не мог понять, что означал взгляд, устремленный на него в таком состоянии. Несмотря на то, что он стоял, а другой мужчина сидел, что физически делало это невозможным, Чжэхе казалось, что тот смотрит на него сверху вниз. Это было странное чувство. Их взгляды долгое время оставались прикованными друг к другу, и этот бесконечный, бездонный зрительный контакт прервал не альфа и не Чжеха, а единственный омега в комнате. «Чжеха, что случилось? Так грубо на кого-то пялишься?» Если говорить о том, кто был невежлив, то Ким Сумин, который без единого слова представил свою предполагаемую возлюбленную собственной невесте, был хуже, но Чжэха просто проглотил свои слова. В конце концов, не только Ким Сумин не испытывал никаких чувств в этих отношениях. Сам он тоже не испытывал к Сумин никаких чувств. Однако Ли Чжэха, по крайней мере, намеревался оставаться верным своей партнерше после помолвки и свадьбы. Учитывая семейную обстановку и то, что он вырос, наблюдая за страданиями своей матери, он, по крайней мере, решил не обманывать свою партнершу. Было странно, что он познакомил его с Чан Тэгоном, не обсудив предварительно вопрос о том, будут ли у них разные возлюбленные. Верно. Всё это было странно. Было много поводов для сомнений, и у него были основания высказаться Сумин и Чан Тэгону, но почему он это делал? «Мы уже встречались». Этот мужчина безжалостно разрушил мысли Чжэхи. Его голос был подобен сливкам, снятым с кофейной пенки, и таким же резким, как дождь, ливший на рассвете. До его ушей доносился звук, тяжелый, как сливки, но от которого в ребрах колотилось, словно ливень, поэтому оба выражения были бы верны. Мы уже встречались. Значит ли это, что Чан Тэгон тоже видел его на той встрече? Он думал, что только он заметил другого, но, похоже, это не так. Погруженный в эти бесполезные мысли, Чжэха не ответил на приветствие. Он просто застыл на месте. «…Чжеха сегодня ведёт себя странно… Я познакомила тебя с ней, потому что подумала, что мы можем иногда видеться даже после помолвки». «…Ким Сумин». Джеха не осознавал, насколько тихим был его голос. Если отбросить в сторону беспринципный поступок, заключавшийся в том, что он без предупреждения познакомил свою невесту с тайным любовником, то можно сказать, что они будут видеться лишь изредка даже после помолвки. Его не тошнило особенно сильно, но это было достаточно неприятно, чтобы по его рукам пробежали мурашки. Выражение лица Ли Чжэхи стало суровым. Он не испытывал сильного чувства предательства, но и настроение у него было недостаточно хорошее, чтобы игнорировать унижение. Больше всего Чжэха удивило то, что он вообще хоть немного доверял Сумин. Ким Сумин давно знала Ли Чжэху. Так же, как Ли Чжэха знал об аллергии Ким Сумин на морепродукты, Ким Сумин также знала о некоторой одержимости Ли Чжэхи чистотой в отношениях с людьми. Воспитание Ли Чжэхи не было большим секретом в этих кругах. Тем более для потенциального жениха; даже количество ложек в главном доме Юшина просочилось бы на другую сторону. И всё же он мог выкинуть такую ​​выходку. Чжэха посмотрел на Сумина. Сумин вздрогнул от удивления, увидев его запавшие глаза. Он выглядел растерянным, немного испуганным, и в то же время каким-то образом обиженным. Но Ли Чжэха намеренно не стал спрашивать, правда ли то, что он услышал. Человек на месте Ким Сумина не мог не осознавать, сколько интересов поставлено на карту каждым его словом. Поэтому спрашивать, правда ли всё это, в сложившейся ситуации было бы неэффективно. Вместо этого он мог хотя бы спокойно подождать. В тишине лицо Сумина исказилось в едва заметной гримасе, словно говорящей: «Ну же, придумай какой-нибудь предлог». «Чжеха, я…» Губы Сумин приоткрылись, а затем быстро сомкнулись. Ли Чжэха подождал еще немного, но рот больше не открылся. Словно заинтересовавшись, мужчина откинулся на спинку стула и сложил руки на подтянутом животе. С бесстрастным видом глядя на него и на Сумина, он словно был сторонним наблюдателем. Или же он был подобен хищнику, наблюдающему за своей добычей, которую хранит в своей кладовой, и тому, как ей хорошо живется. Его присутствие было слишком значительным, чтобы его игнорировать, и Ли Чжэха в данный момент не мог мыслить рационально. Люди часто неправильно понимали его из-за его характера, который отличался умением контролировать эмоции и безразличием, отсутствием сильных симпатий или антипатий, но в любом случае, Ли Чжэха был одним из тех, кто родился с современной аристократической кровью. Даже в стрессовых ситуациях Чжэха обычно одерживал верх в переговорах. Эта ситуация не стала исключением. Оба они по-прежнему считали, что его шок был вызван появлением возлюбленной его будущей невесты. На самом деле для Чжэхи важна была не внешность возлюбленного, а тот факт, что этим возлюбленным был Чан Тэгон. Но он не мог дать об этом знать. Ли Чжэха едва сдерживался, чтобы не сдержать эмоций. Он лишь закрывал взгляд, который сам собой пытался переключиться на Чан Тэгона. В результате уголки его глаз слегка покраснели. Из-за этого он выглядел так, будто был сильно взбешен и подавлял свой гнев. Чжеха спокойно произнесла это. «Сумин, я никогда не представляла себе подобной ситуации». «Чжа-Чжэха…» «Я думал, что мы сможем быть в какой-то степени верными друг другу, пусть и не безоблачными, но, похоже, я был слишком однобоким». «Чжеха, я не это…» Сумин попытался что-то сказать. Точнее, он попытался что-то отрицать. Но в этот момент Сумин взглянула на Чан Тэгона, вздрогнула и замолчала. …Что-то случилось? Возник вопрос, и он посмотрел в ту сторону, но Чан Тэгон просто совершал бессмысленное действие, щелкая большим пальцем по колпачку своей зажигалки Zippo с бесстрастным лицом. Он сидел, скрестив ноги, и нервно теребил руку, лежащую сверху. Ему никогда не уступали в силе, но казалось, что даже если бы они оба были хищниками, если бы другой был тигром или львом, он был бы всего лишь волком. Он не испытывал особой гордости за свою принадлежность к альфе, но, с другой стороны, он слишком много времени прожил в высшем обществе, чтобы совсем не гордиться собой, и это давление немного раздражало. Уже само по себе удивительно, что в нем еще сохранился такой боевой дух. «…Неужели это потому, что ситуация глупая, будто мы соревнуемся за омегу?» Хотя про себя он считал это странным, игнорировать его было трудно. Его взгляд постоянно притягивался к ней. В его голове загорелись предупреждающие огни. Проблема заключалась в том, что он даже не понимал, о чём его предупреждают. Если вам не удавалось занять наиболее выгодную позицию за столом, было разумно вообще не участвовать в игре.