Keeper — Хранитель.

День 5. Даниэль как всегда вернулся домой поздно. В последние дни работа не отпускала его ни на час — эта чёртова бракоразводная история той скандальной парочки выжимала все силы. Особенно после того, как внезапно всплыло имущество, оформленное через какие-то мутные схемы. Конечно, никто из клиентов не счёл нужным предупредить об этом заранее. Чёрт бы их побрал. Он открыл дверь, устало провёл ладонью по лицу, как будто пытался стереть с себя весь этот день, и только тогда почувствовал запах. Странный. Тёплый. Домашний. Непривычный. — Ты что-то готовил? Бри стоял на кухне, облокотившись бедром о столешницу. Вид у него был… сосредоточенный и немного раздражённый, как у человека, который честно пытался, но результат даже близко не был похож на его ожидания. За всё время их короткого сожительства Даниэль вообще не видел чтобы Бри что-то прямо-таки готовил. Он мог сам сделать кофе, но в основном просто разогревал готовую еду. — Я не умею готовить. Но сделал макароны с сыром. Даниэль медленно прошёл внутрь, снял пиджак, бросил его на спинку стула и заглянул в кастрюлю. Поднял бровь. — С сыром? — Угу. — Что за сыр? — спросил Даниэль ведь точно помнил, ято сыра он домой не покупал. Бри чуть пожал плечами, как будто это очевидно. — В пакетике. Даниэль на секунду замолчал. Потом выдохнул через нос, сдерживая улыбку. Бри иногда был по-доброму неуклюжим и сам юношу никогда не скрывал, и не стеснялся того, что чего-то не умеет или не знает. Он на удивление всегда спокойно воспринимал советы или лёгкие ликбезы. — Оу, Бри… Это не совсем сыр. Он… как бы это сказать… ну знаешь, это как высыпать в макароны сырные кукурузные чипсы. Бри скривился так, будто прямо таки представил себе этот вкус во рту. И понял какую же гадость он приготовил. — Фу... А нахрена я тогда это приготовил? В его голосе не было злости — только искреннее разочарование и даже отвращение от представленного вкуса. Он правда старался, но видимо поесть сегодня не судьба. Даниэль мягко усмехнулся, уже спокойнее, теплее. — Ничего. Я заехал в китайскую забегаловку и купил лапшу. Ты любишь острую или грибную? Бри сразу оживился, будто это маленькое поражение тут же перестало иметь значение. — Острую. — Хорошо, держи. Он протянул коробку, и Бри взял её, но взгляд всё равно скользнул обратно к кастрюле. — Блин… продукты перевёл. Может, всё-таки съесть? Даниэль облокотился локтями на стойку, чуть наклонился вперёд, глядя на него внимательно и спокойно. — Мир не рухнет от того, что ты испортил двести грамм макарон и пакетик этой химозной дряни. Бри тихо фыркнул, глядя на это чудо-блюдо и с благодарностью посмотрев на Даниэля, чуть улыбнулся и сказал: — Спасибо… Они сели есть в гостиной. Не напротив — рядом, под углом, как-то естественно, без лишней дистанции. В квартире было тихо. Только редкий звук вилки о коробку и слабый шум города за окном. По телевизору шло какое то реалити шоу на MTV, Бри с удовольствием уплетал ужин. А Даниэль налив себе и Бри газировки наконец то расслабился. Как вдруг прозвучала вибрация. Это был телефон Бри, ему кто-то звонил. Бри даже не удивился и сразу потянулся за телефоном. Только посмотрел на экран, на его лице была гримаса злости и неприязни. Он холодно дождался когда звонок закончится и выключил телефон. Адвокат понимал его нежелание говорит с человеком, который совсем недавно избил его. — Отчим? — осторожно уточнил Даниэль. — Угу. Даниэль чуть напрягся, но не подал виду. Только внимательно посмотрел на него и решил посоветовать кое-что. Не как человек. Как юрист. — Лучше возьми. Бри похмурился, но даже не повернул голову в сторону Даниэля. Аппетит у него сразу пропал, юноша отложил еду и сделал пару глотков газировки. И по привычке залез на диван с ногами, обняв свои колени. — Зачем? Я его даже слышать не хочу, не то, что говорить с ним. Он сжал телефон сильнее, чем стоит и бросил на другую сторону дивана. Бри старался казаться сдержанным и безразличным, но его взгляд, тон голоса и даже движения говорили о том, что чувств в нём слишком много. Даниэль чуть выпрямился. Голос стал осторожнее. — Бри, ты помнишь, о чём я тебя просил? — Что? — непонятливо похмурился Бри. Даниэль на секунду замолчал, подбирая слова. Вчера он решил не рассказывать Бри про то, что его отчим приходил к Даниэлю на работу. Потому что когда парень уже приехал домой, то юноша с изнемождëнным видом сидел за учебниками. Поэтому он решил рассказать юноше всю сложившуюся ситуацию сейчас. Но очень аккуратненько. — Бри… вчера твой отчим приходил ко мне на работу. Потому что сотрудники больницы после твоей выписки сказали ему, что ты вроде как ушёл с каким-то адвокатом. Он, подумал на меня. С каждым словом глаза Бри становились всё больше и больше. В них было абсолютное удивление, он был шокирован. Нет, молодой человек, конечно знал своего отчима, знал, что этот человек редкостный гад, который ради того, что ему нужно перейдёт любую грань. Но Бри вообще не думал, что отчим будет его искать. Он бы поверил в то, что отчим готов избавиться от него при любом удобном случае. — Странно, что у тебя лицо не разбито, — скептично осмотрев адвоката сказал Бри. — Дать в морду адвокату уже уголовная ответственность, — коротко усмехнулся Даниэль,— В общем, мы немного поговорили, и он ушёл. Бри нахмурился не поверив в услышанное. — Просто ушёл? — Да. Ушёл ни с чем, — сказал старший и Бри всё равно не смог поверить в правдивость слов Даниэля. Юноша знал Какое дерьмо его отчим на Какие поступки способны что он из себя вообще представляет. Поэтому для него было удивительно, что вместо того чтобы продолжать топить Даниэля дабы заполучить то, что ему нужно, он просто ушёл. — Подожди… ты ему ничего не сказал? Даниэль покачал головой и снова напомнил об одной важной вещи. — Бри, я же тебе говорил: мы не должны скрывать факт нашего контакта — только в правовом поле. А в личных разговорах, без свидетелей мы не должны ни отрицать, ни подтверждать его. Бри кивнул, но как-то машинально, а потом как то задумался. — Погоди... Ты хочешь, чтобы я записал на диктофон наш с ним разговор? Поэтому ты хочешь чтобы я взял трубку? Даниэль чуть наклонился ближе. Голос стал мягче, но по прежнему серьёзным: — Если бы ты слышал, что он говорил мне… адвокату… — Даниэль на секунду сжал губы, — я даже не представляю, на какой срок он может наговорить себе в разговоре с тобой. Бри понимал, что Даниэль подсказывает ему как сделать лучше, но он не мог переступить через самого себя. Юноша покачал головой и резко ответил: — Я не хочу. Даниэль кивнул. Он понимал поведение Бри, но при этом так-же понимал, что им необходимо сделать всё чтобы собрать как можно больше доказательств о ненадлежащем обращении Калло с пасынком. Поэтому он всё-таки решил обговорить с юношей его радикальную позицию. — Я понимаю, что ты не хочешь. И понимаю, что тебе страшно, но... — Мне не страшно, — так же резко ответил Бри. Даниэль не стал спорить. Он кажется понял, что юношу в этом вопросе сдвинуть не получится. А давить на него не хотелось. Даниэль начал замечать, что при просьбе пообщаться с отчимом Бри начинает волноваться, нервничать и превращается в агрессивный защищающийся комок. — Хорошо, — понимающе кивнул Даниэль и продолжил есть. Он хотел замять эту ситуацию и вернуться к ужину, сделав вид, что ничего не было. Но Бри очень разволновался, он уже не мог есть, от него исходила очень понятная защитная агрессия. Бри провёл рукой по лицу. — Я просто не хочу. Голос стал тише. Уже без защиты. — Всë хорошо, — поддержал его Даниэль. Пусть адвокат уже не настаивал на том о чём говорил ранее но Бри мысленно всё ещё не отпустил этот диалог. Нет, внутри мыслей юноши их разговор по прежнему продолжался и он всеми возможными логичными способами пытался заставить себя согласиться с Даниэлем. И тут внутри Бри что-то сорвалось. Он резко выдохнул, опустил голову, сжал пальцы. — Даниэль… я пиздец как не хочу больше с ним разговаривать. Никогда, сука. Никогда, блять, больше не хочу. Я и так себя чувствую дерьмово… а если я поговорю с ним я просто повешусь. Я не хочу. Слова шли рвано, грубо, очень эмоционально. Но в них не было страха — только чистая, невыносимая усталость и ненависть. Даниэль сразу подался вперёд и принялся успокаивать его. Он ни в коем случае не хотел довести Бри до такого. — Хорошо. Хорошо, Бри. Я всё понимаю. Всё хорошо. Он говорил тихо. Ровно. Почти шёпотом. — Тебе не нужно лично с ним разговаривать. Я всё понимаю. Всё хорошо. Прости, я не должен был тебя об этом просить… — Ты всё правильно говоришь. Но я правда не могу, — борясь с самим собой признался Бри запустив руки в свои волосы. Даниэль быстро кивнул. — Я всё понимаю, Бри, — он дал юноше немного времени чтобы успокоиться и чуть смягчил голос добавил: — Смотри… ты можешь лично с ним не разговаривать. Мы выждем до твоего восемнадцатилетия. И тогда с ним буду вести диалог только я — от твоего лица. Бри поднял глаза. В них ещё оставалось напряжение, но уже появилось что-то другое — осторожная надежда. — Это как? — Если я буду твоим адвокатом, я буду представлять твои интересы. И ты можешь вообще не контактировать с ним. Бри смотрел на него ещё пару секунд. Сейчас после своего испуга и воспоминания о прошлом он оказался уязвимым и робким. И ему по сей день было тяжело показывать себя такого Даниэлю. Юноша медленно кивнул. — Хорошо... Давай так.

***

10 день. Даниэль проснулся резко. И причиной его пробуждения в два часа ночи был не громкий звук, не яркий свет и даже не резкий запах. Нет. Он проснулся от ощущения теплой тяжести прямо на себе. На нём что-то было. Не просто касание — вес. Небольшой, но вполне ощутимый. Живой. Тёплый. И главное — неподвижный, будто это «что-то» намеренно сидело и ждало, пока он проснётся. Сон слетел не сразу. Сначала — глухое раздражение, тяжесть в голове, липкая дезориентация. Он даже не открыл глаза сразу, только чуть нахмурился, будто надеялся, что ощущение исчезнет само. Не исчезло. Наоборот — это «что-то» едва заметно сдвинулось, и ткань футболки на груди натянулась под чьими-то пальцами. И он начал слышать знакомый голос, который просил его проснуться. — Даниэль… просыпайся… — тихо сказал голос. Не громкий. Не дрожащий. Но в нём было напряжение и неуверенность. И вот тогда Даниэль резко открыл глаза. — А?.. — Даниэль моргнул, пытаясь сфокусироваться. — Что?.. Что случилось?.. Над ним, почти вплотную, сидел Бри. Слишком близко. Настолько, что Даниэль в первые секунды даже не успел понять, где заканчивается он сам и начинается этот странный, взъерошенный парнишка. Бри сидел на нём неловко, будто не до конца понимал, как вообще оказался в таком положении. Колени упирались по бокам, корпус слегка подан вперёд, пальцы сжаты на его футболке — крепко, даже судорожно, как будто это был единственный устойчивый ориентир в пространстве заполненном страхом. Волосы растрёпаны, часть прядей упала на лицо. И глаза были широко раскрыты, он был удивлён не меньше Даниэля тому, что вот так в наглую сидел на нём. Яркие очи видны были даже в темноте, с этим холодным голубым оттенком, который сейчас не выглядел спокойным или насмешливым. А был напряжённым, почти испуганным. Взгляд не просто сфокусированный, а прямо вцепившийся. Он смотрел на Даниэля так, будто увидел воскресшего президента. Несколько секунд никто не двигался. Даниэль моргнул один раз, второй. Сознание медленно догоняло картину перед глазами. Но объяснения ему по прежнему требовались. — Эм... Бри? Что ты делаешь? — Я не могу спать в гостиной. Даниэль на секунду просто смотрел на него, пытаясь понять, не ослышался ли. — Почему?.. Бри чуть сильнее сжал ткань его футболки. Это движение было почти незаметным, но Даниэль его почувствовал — и почему-то именно оно окончательно разбудило. — Там… небольшая проблема есть. — Какая проблема?.. — уже более собрано спросил он. — Тебе холодно? — Нет. — А что тогда? Бри на мгновение отвёл взгляд — не вниз, не в сторону, а куда-то в пустоту, как будто подбирал формулировку. Потом снова посмотрел прямо на него. — Там паук. Даниэль моргнул не веря своим ушам. Бри разбудил его в два ночи из-за безобидного насекомого. — Паук? — Паук, — уже более уверенно, но всё ещё тихо сказал юноша, — Он прямо в углу комнаты висит. Он сказал это с таким выражением, будто речь шла не о пауке, а о чём-то, что действительно представляло угрозу. Даниэль ещё пару секунд просто смотрел на него. Потом медленно провёл рукой по лицу, облегченно выдыхая. — А. Это Фрэдди. Бри взглянул на него как на пациента дурдома. Вот теперь в его взгляде впервые за всё это время появилось резкое, почти возмущённое непонимание. — Ты назвал паука в честь Фрэдди Меркьюри? — Нет. Просто… — Даниэль прикрыл глаза на секунду, явно сдерживая желание не объяснять это в два часа ночи. — Ах, в общем, это единственное домашнее животное, которое прижилось у меня. — Уже не единственное, — буркнул юноша, — Убери его оттуда. Даниэль без капли удивления спросил. — Бри, ты боишься пауков? — Я не боюсь их, — резко ответил Бри чуть отпрянув и отпустил футболку. Он чуть задумался, словно подбирая нужные слова и с лёгким раздражением добавил: — Я просто… они стрёмные. — Ты боишься пауков, — уже утвердительно сказал Даниэль. — Ничего я не боюсь. — Ладно, ладно, — понимающе кивнул парень и начал вставать от чего юноша сразу-же слез с него, — Сейчас я попрошу его переехать в другое место. Одну минутку. — Ты только прям куда-нибудь подальше убери его, — добавил Бри почти сразу как старший устало поднялся с кровати. — Хорошо, хорошо я подальше уберу его… — Даниэль выдохнул, окончательно просыпаясь. — Ох, господи… Даниэль всё ещё в полусонном состоянии недовольны от того что он ещё разбудил его и за такой мелочи Подошёл к своему до недавних пор единственному сожителю. Свет от телевизора в гостиной резанул по глазам. Он щурился, двигаясь почти на автомате, подошёл к углу, посмотрел вверх. — Так, Фрэдди… приедется тебе переехать, — тихо сказал он, чуть наклонив голову и протянув руку снял паука с паутины и понёс в узкую кладовую, — Прости, но пока придётся пожить тут. А то наш милый гость немного боится тебя. Он аккуратно убрал паука, проверил ещё раз, что в углу пусто, и выключив телевизор поплëлся обратно в спальню. Когда он вернулся в комнату, там было слишком тихо. — Всё, я убрал его, можешь… Он остановился перед кроватью и понял, что Бри уде дрых. Не «засыпал». Не «лежал с закрытыми глазами». А именно дрых, закутавшись в одеяло как сосиска в хот-дог. Он лежал на боку, немного неестественно развернувшись поперёк кровати, как будто лёг на секунду и просто не успел устроиться нормально. Одна рука под подушкой, вторая — поверх неё, пальцы всё ещё чуть сжаты, будто держали что-то. Лицо расслабленное настолько, будто он уже видел десятый сон. Того напряжения, которое было в нём пару минут назад, не осталось вообще. Ни в бровях, ни в губах, ни в линии челюсти. Даниэль сделал ещё шаг, остановился рядом и без раздражения улыбнулся. Посмотрел на эту милую картину ещё несколько секунд и поражённый этим парнишкой тихо выдохнул. Он не стал его будить ведь знал какие у Бри проблемы со сном. И смиренно ушёл спать в гостиную. Но сон как на зло не приходил. Даниэль не мог прекратить думать о Бри. Зачем Бри разбудил его таким способом? Почему он залез на него и остаться спать в его постели? Бри был удивительным человеком и удивлял он Даниэля ежедневно. То своим характером, то своей резкостью но одновременно чутким пониманием. Он был очень высокочувствительным человеком, всё воспринимал необычайно сильно. Про таких говорят: всё принимает близко к сердцу. Бри был очень необычным для своих лет. С ним хотелось разговаривать. С ним хотелось проводить время. Даниэль ловил себя на том, что тянется к нему — не как к будущему клиенты, не ради наживы на его горе, не из жалости, а именно как к человеку. К доброму. Честному. Интересному. И уникальному. Он был интересным собеседником. Не поверхностным, не дерзким «для вида», а по-настоящему живым, включённым в любую тему разговора. Он умел держать разговор, умел слушать, умел спорить — иногда упрямо, иногда резко, но почти всегда понятно. В нём было слишком много логики для семнадцатилетнего. Слишком много понимания. Слишком много наблюдательности. И даже осторожности. Иногда Даниэлю казалось, что Бри старше, чем он есть на самом деле. Не внешне, нет, внешне он честно выглядел на свой возраст. Бри был намного старше внутри. Это проглядывалось в том, как он смотрит, как формулирует мысли, как реагирует, как говорит, с кем говорит и как себя ведёт. И именно это тревожило. Потому что Даниэль понимал, что это не было естественным взрослением. Это было не развитие. Не рост. Это было вынужденное взросление, болезненное, жестокое, без права выбора. Даниэль понимал, что такое взросление ничего хорошего не приносит. Оно не делает человека сильнее, оно ломает безжалостно, но оставляет силы чтобы притворяться, что всё хорошо. Особенно ужасно когда взросление произошло в насилии. В этом не было ничего хорошего. Ничего по истине зрелого. Только адаптация, и метод выживания. И всё же… Бри каким-то образом умудрялся не сломаться окончательно. Он мог улыбнуться — не наигранно, не через силу, а по-настоящему, легко, как будто внутри него всё ещё оставалось что-то светлое, не тронутое всем этим мраком снаружи. Это не было силой в привычном понимании. Это было… упрямство жить. И, глядя на него, Даниэль всё чаще ловил себя на странном, приятном ощущении. Это была не жалость, не симпатия, не жажда ответственности. А простое уважение. И, возможно, чего-то ещё, чему он пока не давал имени.

***

За школой давно никто не бывал. Когда-то здесь находился небольшой городской парк с дорожками, клумбами и детской площадкой. Потом землю кто-то выкупил. Старые лавки срезали, половину деревьев вырубили, несколько построек снесли, а дальше работы внезапно остановились. Так всё и осталось. В крупном городе существовал странный клочок забытой территории. Разбитый асфальт. Чуть заросшие тропинки. Покосившиеся фонари. Кучи строительного мусора, которые уже успели зарасти высокой травой. Школьники сюда не ходили, учителя тем более. Здесь царила та атмосфера места в котором можно уединиться без страха встретить кого-то. Именно поэтому Бри любил это место. Здесь никто не лез с вопросами. Никто не смотрел с интересом или осуждением. Он сидел на старой бетонной плите возле полуразрушенной беседки и смотрел перед собой. Вечер после учебы был тёплым. Солнце уже опускалось за деревья, окрашивая всё вокруг в золотисто-оранжевые оттенки. Ветер лениво шевелил траву и гонял по асфальту сухие листья и траву. Именно здесь они с Луи обычно встречались после своего знакомства. Бри и Луи по-настоящему сблизились только в начале последнего учебного года. До этого они знали друг друга лишь поверхностно: иногда виделись в одних компаниях, дружили с одними и теми же ребятами, пересекались на школьных мероприятиях, но сами практически никогда не общались. Всё изменилось, когда в выпускном классе у них появилось много общих уроков. Они стали чаще видеть друг друга, сидеть неподалёку, обмениваться короткими фразами и случайными взглядами. Однако учёба никогда не была для них главной темой для разговоров. Луи впервые по-настоящему обратил внимание на Бри во время одного из уроков. Тот вдруг повернулся к нему и несколько секунд пристально смотрел прямо в глаза, совершенно не смущаясь. Луи тогда лишь мягко улыбнулся в ответ, а Бри без тени неловкости подмигнул ему. Именно с этого всё и началось. После этого они стали общаться чуть ближе, а уже совсем скоро между ними впервые для обоих завязались уже больше чем просто дружеские отношения. Они были лёгкими, непринуждёнными и свободными. Всего лишь поцелуи, всего лишь горячие прикосновения, долгие ласки, разговоры до темноты и порой совершенно нелепые, смешные обсуждения всякой ерунды. Их интимная близость никогда не воспринималась ими как что-то серьёзное или обязывающее. Скорее, она была особой формой игры, способом узнать себя и друг друга, ещё одним языком общения. Они видели друг в друге не просто друга. А человека, рядом с которым можно было учиться любить, учиться доверять и просто наслаждаться временем, проведённым вместе, не запутываясь при этом в сложных чувствах и громких обещаниях. Они оба находились в том возрасте, когда сфера интимной близости только начинает открываться человеку, когда хочется пробовать, исследовать, ошибаться и понимать собственные желания. И в этом смысле им действительно было хорошо друг с другом. Они, конечно порой бесили друг друга, но на их скрытных от окружающих глаз отношениях это почти никогда не отображалось. Они честно признавались друг другу, что их связывает просто физическое влечение и взаимная симпатия. Ни один из них не строил иллюзий и не обещал того, чего не чувствовал. Однако, несмотря на это, дружба между ними всё равно существовала. Они продолжали поддерживать отношения, делиться новостями, переживаниями и мыслями. И именно поэтому даже спустя время, когда многое изменилось, рядом друг с другом они всё ещё чувствовали себя удивительно спокойно и свободно. Здесь, в этом парке они болтали. Сидели до темноты. Иногда целовались. Обнимались. Иногда просто молчали. Это было их место. Поэтому Бри даже не удивился, когда услышал знакомые шаги. Он поднял голову. Луи шёл по тропинке, засунув руки в карманы джинсов. Высокий. Худой. Темноволосый. Немного сутулый. С таким выражением лица, будто заранее готовился к неприятному разговору. Бри молча проводил его взглядом и когда Луи остановился рядом даже приподнял одну бровь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Луи неловко усмехнулся. — Эй. Как жизнь? Бри фыркнул. — С каких пор? — Что? — С каких пор тебя интересует, как моя жизнь? Луи непонятливо похмурил брови и отвёл взгляд. — В смысле? — Ты же типа не разговаривал со мной. Повисла неловкая пауза. Луи почесал затылок. Он прекрасно понимал, о чём говорит Бри. Где-то неделю назад между ними произошла неприятная стычка, оставившая после себя тяжёлый осадок. Неделю назад: Они стояли возле буфета, о чём-то разговаривали и смеялись. День был совершенно обычный, шумный, наполненный голосами школьников, звоном подносов и бесконечной суетой перемен. В какой-то момент Луи заметил группу ребят из параллельных классов. Они стояли метрах в двадцати от них, периодически поглядывали в их сторону, что-то обсуждали между собой и посмеивались. Возможно, они вообще говорили не о них. Возможно, это была обычная подростковая болтовня. Но Луи моментально напрягся. Он хорошо умел замечать подобные взгляды и слишком часто ожидал от окружающих худшего. Ему вдруг показалось, что они с Бри стоят слишком близко друг к другу. Что разговаривают слишком свободно. Что кто-нибудь обязательно что-нибудь заподозрит. Луи почувствовал неприятный холодок тревоги и быстро взял Бри за руку чуть выше локтя. — Отойди от меня, — негромко сказал он. Бри удивлённо нахмурился. — Чего? — Просто отойди. — Зачем? Луи нервно кивнул в сторону тех ребят. Бри проследил за его взглядом и почти сразу всё понял. А потом закатил глаза. — Господи, ты, блять серьёзно? — Не начинай свои нравоучения. — Ты ведёшь себя как придурок, — честно отчеканил Бри. Луи вспыхнул раздражением. — Нет, Бри! — Именно придурок. У тебя уже паранойя из-за твоих родителей. Эти слова попали точно в цель, Бри знал куда бить, он точно был уверен, что Луи его слова будут не по вкусу. Потому что Луи из кожи вон лез, чтобы родители гордились и любили его, для него это было чуть ли не самым важным в жизни. Луи резко толкнул его в плечо, весьма сильно. Скорее от злости, чем по-настоящему желая ударить. Бри пошатнулся и сделал шаг в сторону. Парень осмотрел на него тяжёлым взглядом, поднял средний палец и спокойно произнёс: — Пошёл ты. На этом всё закончилось. Никто не полез в драку. Никто не кричал. Они просто разошлись в разные стороны. Но неприятный осадок остался у обоих. Луи для окружающих был самым обычным парнем. Он не был готов открыто признать себя геем в глазах других людей. Более того, несмотря на своё сильное влечение к Бри, геем он себя вообще не считал. Хотя бы потому, что у него была девушка. Они встречались уже около полугода. Луи действительно нравилась Энджи. Ему было хорошо рядом с ней. Он дорожил её обществом, доверял ей, любил проводить с ней время. Но где-то глубоко внутри он понимал, что любит её совсем не так, как должен любить свою девушку. Скорее как лучшего друга. Как человека, без которого трудно представить свою жизнь. Сильное физическое влечение он почему-то испытывал совсем к другому человеку. К Бри. Рядом с ним всё было легче. Проще. Честнее. Понятнее. И сильнее. С Бри не нужно было притворяться, подбирать слова или строить из себя кого-то другого. С ним можно было говорить всё, что приходит в голову. Можно было смеяться над глупостями, спорить до хрипоты, и через пять минут снова сидеть рядом как ни в чём не бывало. Бри был невероятно честным и свободным. Луи же не был таким никогда. Именно поэтому Луи так тянуло к нему. Сам Луи не был гомофобом. Он никогда не испытывал ненависти к геям и не считал их хуже других людей. Но он вырос в семье, где подобные отношения воспринимались как нечто неправильное и постыдное. Он слишком долго слышал эти разговоры за семейным столом, слишком часто видел осуждение в глазах родителей и поэтому невольно впитал часть этого страха. Не ненависть. Именно страх. Страх быть осуждённым. Страх стать объектом насмешек. Страх потерять привычную жизнь. Поэтому он никому не рассказывал о том, что происходит между ним и Бри. Бри тоже молчал. Но по совершенно другой причине. Ему было всё равно. Он никогда особенно не переживал из-за чужого мнения. Если бы завтра вся школа узнала о том, что они с Луи целовались за заброшенным парком, Бри вряд ли потерял бы сон из-за этого. Если Луи хотел молчать — они молчали. Если Луи не хотел, чтобы кто-то знал об их отношениях, — Бри не собирался рассказывать об этом первым. Для него это не было принципиальным вопросом. Он одинаково спокойно относился к обоим вариантам. Именно поэтому Бри соглашался хранить этот секрет. Не потому, что боялся сам. А потому, что Луи боялся за двоих. — Эм... Кстати, насчёт этого. Он поморщился. — Извини. Не знаю, что за херня со мной такая. Бри усмехнулся. Без злости, скорее просто устало. — Ты испугался. — Испугался? — Ну да. Бри пожал плечами. — Не все люди могут спокойно принять свою ориентацию. Луи растерянно моргнул и сказал: — Эм... В смысле? Я же не гей. — Нет, не гей. — Тогда кто? — Ты бишка, — улыбнувшись прямо таки довольно произнёс Бри. Он уже успел соскучиться по тому как привык издеваться над Луи с помощью грязных шуток на запретные темы. — Кто? Бри впервые за весь разговор отвёл взгляд. — Бисексуал. Луи удивлённо поднял брови. — Воу... — он задумался и уточнил, — И такое есть? — Угу. — Прикольно. — Поздравляю с открытием. Луи рассмеялся. Напряжение между ними начало понемногу растворяться. Он бросил рюкзак и сел рядом с Бри намеренно плечом коснувшись его плеча. Совсем легко. Будто проверял реакцию. Бри не отодвинулся. Значит не злился. Луи приобнял его рукой и чуть сжимая за шею заставил повернуться к нему, и уже через секунду потянулся за поцелуем. Поцелуй вышел длительным. Оба ощутили как соскучились друг по другу. Но он был таким непривычным, что они оба почувствовали те же необычные ощущение как в первый раз. Но уже не боялись. Они были спокойны словно так и должно было быть. Когда они отстранились друг от друга, Бри ехидно фыркнул. — А что, с девчонками тебе целоваться не нравится? Луи улыбнулся бонус его головой тихо сказав: — Ты лучше целуешься. Бри закатил глаза, но не сдержал улыбки: — Это сейчас был комплимент?. — Не зазнавайся. — Уже поздно. Несколько секунд они снова сидели молча. Ветер шумел в деревьях. Где-то далеко слышались машины. Потом Луи вдруг сказал: — Предки уехали к тётке. Бри вопросительно посмотрел на него. — И? — Может, ко мне пойдём? Бри серьёзно задумался. Он ожидал подобного от Луи потому что такие уж у них были отношения. Однако почему-то сегодня он вообще не хотел ничего. Не хотел никуда с ним идти, не хотел с ним разговаривать, не хотел его касаться разве что мимолётно. Он не хотел именно с ним. — Не, — отрицательно кивнул равнодушный Бри. — Не хочешь? Луи удивлённо повернулся к нему и даже убрал руку. Он вообще не ожидал такого ответа от Бри, ведь чаще всего инициатором их интимного времяпрепровождения был сам Бри. — Ты — и не хочешь? — Что? — усмехнулся Бри. — Я что-то пропустил? Я думал, ты всегда хочешь. Бри тут же толкнул его локтем. — Я что, сука, чтобы всегда хотеть? — Нет. Нет, — Луи поднял руки , — Без обид. Потом уже серьёзнее добавил: — Просто странно. — Что странно? — Что ты не хочешь. Бри отвёл взгляд. Посмотрел куда-то на заросшую травой площадку. На старые развалины стройки и перевёл взгляд на небо. И неожиданно спросил: — Слушай, Луи... — М? — А у тебя когда-нибудь было такое, что ты хочешь только кого-то конкретного? Луи немного задумался и положил ладонь на колено Бри: — Ну да. — Кого? — Тебя, — с голосом полным очевидности кивнул Луи. Бри невольно усмехнулся. Но улыбка быстро исчезла. — Вот и у меня так... Просто это не ты. Повисла тишина. — О,— удивился Луи и нетерпеливо спросил, — Ты втюрился в кого-то? — Сам не знаю, — пожал Бри плечами. — Я его знаю? — с явным энтузиазмом в глазах вопросил Луи. Он совсем не был против, точно так же, как и Бри не был против его отношений с Энджи. — Нет... Он не отсюда, — отрицательно кивнул Бри чуть смутившись от одного только воспоминания о том, в кого он, кажется влюбился. Луи внимательно посмотрел на него. — Сильно влип? Бри некоторое время молчал. Потом тихо признался: — Не знаю. Но, кажется да. И это была правда. Он действительно не понимал. Не понимал, что с ним происходит. Не понимал, почему постоянно думает об одном человеке. Почему ищет его взглядом. Почему хочет просто находиться рядом, слышать его голос, чувствовать его запах. И просто наслаждаться одним его присутствием рядом с собой. — А как это выглядит вообще? — неожиданно спросил Бри задумавшись. — Что? — Влюблённость. Луи задумался и пожал плечами: — Не знаю, — а потом улыбнулся, — Я в начальной школе влюбился в девчонку. — И что? — заинтересована спросил Бри ожидая услышать какую-нибудь трагичную или глупую историю от Луи. Но не тут-то было. — Ничего... Мы до сих пор встречаемся. — А. Бри моргнул. — Это Энджи? — Да, — посмеиваясь кивнул Луи. Некоторое время они снова сидели молча. А потом Бри неожиданно спросил: — Слушай... Ты так и собираешься встречаться с девушками, но спать с парнями? Луи тяжело выдохнул. Улыбка сразу погасла. — Не знаю,— он пожал плечами,— Наверное да. — Серьёзно? — выдохнув спросил Бри как то даже разочаровавшись, что Луи так и не примет себя. — А что мне делать? Расстаться с Энджи — всё равно что потерять лучшего друга. Бри ничего не ответил. — У нас хорошие отношения,— Луи обыденно усмехнулся. — Я хочу, чтобы она была рядом. Он немного помолчал. — Да и ты сам знаешь моих родителей. — Супер радикальные святоши, верящие в традиционные ценности и, что Иисус был святой жертвой, а не терпилой? Луи расхохотался. — Да. Именно. Потом смех быстро стих. — В общем... выбора у меня особо нет. Бри долго смотрел куда-то вперёд. А потом тихо сказал: — Он есть всегда. — Что? — Выбор... Просто иногда мы его не видим. Или не хотим видеть. — И почему так? — поинтересовался Луи рухнув его плечом. Бри усмехнулся глядя ему в глаза и ответил: — Потому что мы не мазохисты. Потому что никто добровольно не хочет делать себе больно и переступать через страх... — Но ты... Ты же именно так сделал. Твоя мама знала про то, что ты гей. У тебя есть знакомые, которые знают. И зпо тебе не скажешь, что ты не принимаешь этого или боишься. Хотел бы я побывать в твоей шкуре. У тебя ведь всё клёво, — искренне напомнил ему Луи на что Бри промолчал. Потому что Луи не знал о нём всего. Бри не был готов открыть ему свою душу и рассказать о том, что вообще-то ему очень страшно и трудно. Нет. Луи не должен был знать этого. Солнце почти скрылось за деревьями. Становилось прохладнее. И наконец Луи поднялся с бетонной плиты. Он явно понял, что Бри в его компании сегодня не заинтересован. — Ладно. Я домой пойду. Бри посмотрел на него и Луи улыбнулся. — Сиди тут в одиночестве, недотрога, — проведя рукой по волосам парня сказал Луи и Бри чуть отстранившись буркнул: — Иди уже. Луи развернулся и пошёл к выходу из парка. А Бри остался сидеть на месте. Смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не исчез между деревьями. И только после этого снова опустил взгляд. Потому что впервые за долгое время понял одну очень неприятную вещь. Когда он говорил о человеке, в которого, возможно, влюбился... Он всё это время думал о Даниэле. — Клëво... Бри очень льстил тот факт, что со стороны он выглядел весьма уверенным человеком, у которого всё получается. Но на самом же деле всей правды не знал никто кроме него самого. Бри казалось, что страх давно пророс в него настолько глубоко, что стал частью его характера. Слишком многие принимали его за уверенного в себе человека. За того самого парня, который никогда не полезет за словом в карман, который способен послать к чёрту кого угодно, ввязаться в драку, отстоять своё мнение и уйти так, словно ему вообще плевать на последствия. Люди видели его упрямство, острый язык, привычку говорить правду в лицо даже тогда, когда эта правда никому не нравилась. И никто не видел того, что оставалось за закрытой дверью его комнаты. Никто не видел, как после очередной ссоры или конфликта он полночи лежал без сна, глядя в потолок. Как раз за разом прокручивал в голове разговоры, которые давно закончились. Как вспоминал собственные слова и думал, стоило ли сказать иначе, промолчать, уйти, не отвечать. Никто не видел, как иногда страх приходил ночью и ложился рядом с ним на подушку. Тихий. Невидимый. Но от этого не менее настоящий и жестокий. Самое странное заключалось в том, что Бри совершенно не боялся того, чего обычно боятся люди. Он не боялся получить по лицу. Не боялся боли. Не боялся драк. Не боялся ссор. Не боялся крови. Не боялся даже Райана в те минуты, когда тот срывался на крик. Всё это было понятным, последовательным, привычные. С этим хотя бы можно было бороться. Гораздо сильнее его пугали вещи, против которых нельзя было ударить кулаком или решить криками. Он боялся одиночества. Боялся однажды остаться совсем один. Боялся, что однажды рядом просто никого не окажется. Что мама уже никогда не войдёт в его комнату без стука и не начнёт ворчать из-за разбросанных вещей. Что Луи больше не позвонит, не позовёт его гулять. Что друзья постепенно исчезнут из его жизни, как исчезают почти все люди. Что однажды Даниэль закроет папку с его делом, пожмёт ему руку, пожелает удачи и уйдёт. Просто уйдёт. Навсегда. Именно эта мысль почему-то причиняла боль сильнее всех остальных. Сильнее предстоящего суда. Сильнее страха перед будущим. Сильнее воспоминаний о Райане. Порой Бри ловил себя на том, что думает о Даниэле слишком часто. Намного чаще, чем должен думать о своём будущем адвокате. Он вспоминал его голос. Вспоминал его привычку поправлять волосы, когда тот нервничал. Вспоминал, как Даниэль иногда устало снимал очки и тёр переносицу после особенно тяжёлых разговоров. Вспоминал его спокойствие, его терпение, его способность выслушивать даже тогда, когда сам Бри нёс какую-нибудь откровенную чушь. И каждый раз ловил себя на одной и той же мысли. Ему было хорошо рядом с ним. И главное спокойно. Настолько спокойно, насколько вообще может быть спокойно человеку, у которого вся жизнь последние месяцы трещит по швам. Наверное, именно поэтому ему было так страшно. Потому что потерять человека, который стал для тебя тем, кто приносил в жизнь Бри спокойствие и хоть какую то стабильность. Он стал для юноши кем-то невероятно важным. И потерять такого человека всегда страшнее, чем никогда его не иметь. А Бри уже давно переступил ту черту, за которой Даниэль Кингсли был просто адвокатом. И он даже не мог точно сказать, когда именно это произошло. Может быть, в день их первой встречи. Может быть, тогда, в больнице. А может быть, в какой-то совершенно обычный момент, когда Даниэль в очередной раз посмотрел на него не как на проблему, не как на трудного подростка и не как на очередное дело из своей практики. А просто как на человека, которому трудно, который не справляется. И Бри, который всю жизнь привык держать свои страхи при себе, неожиданно для самого себя начал бояться только одного. Что однажды этот взгляд уже таких родных глаз исчезнет...