Часть 8
27 апреля 2026 г., 18:28
А я0 день.
Бри после окончания занятий уже по привычке вышел из школы со служебного входа, потому что он уже несколько раз видел своего отчима перед школой. Он обычно приезжал на машине и поджидал, когда Бри выйдет из школы. Друзья Бри уже рассказывали, что отчим узнавал в каком классе учится парень и пытался поговорить с его одноклассниками.
Естественно никто из друзей Бри ничего лишнего про него не рассказал. Да и сам Бри, никаких подробностей о своей жизни никому не рассказывал. Он боялся. Он не хотел пересекаться с этим человеком ведь после слов Даниэля той ночью очень сильно боялся его.
Может быть, с виду Бри выглядел очень уверенным, дерзким, в меру наглым и всё такое, но на самом деле он был очень напуган. Он был ужасно напуган последними событиями. И вот после разговора с Даниэлем в его голове всё чаще и чаще стали всплывать мысли о том, что отчим может его убить.
Хуже всего становилось перед сном. Он ложился спать, надеялся, что не будет думать ни о чём. Но всё тщетно — каждый раз перед сном он вспоминал каждую их потасовку с отчимом. Во время этих драк, он не так сильно боялся отчима — нет, он, просто бил в ответ от злости. Его стали пугать все эти инциденты с драками только сейчас, когда он понял, что тогда отчим в любой момент мог нанести ему удар, который оказался бы последним.
На тот момент он не относился к этому так серьёзно, потому что отчим настолько часто прибегал к физическому насилию, что он просто привык к этому. Он привык, что в него могут кинуть чашку за то, что он её не помыл. Он привык, что может получить по лицу за то, что матерился. Привык, что может быть скандал из-за того, что он громко включил музыку. Он просто адаптировался к этому дерьму и научился выживать, стараясь не потерять самого себя. А сейчас он понимал, в насколько же униженном положении он был тогда и насколько же ужасны были те ситуации.
Но, несмотря на все те плохие воспоминания, которые накрывали его перед сном, были и тёплые мысли... О маме...
Бри вспоминал тëплые моменты с ней. И каждую ночь не мог сдержать слëз по любимому и родному человеку, которого уже никогда больше не будет рядом. Он каждую ночь жалел о каждой своей маленькой лжи, которую соврал ей: будь то то, что это не он курил, а просто рядом с друзьями стоял, которые курили, будь то то, что карманные деньги он потратил не на мальтовое пиво, а на пиццу и молочный коктейль с друзьями в кафе.
Бри жалел. Жалел о том, что не сказал маме в годы своей подростковой дерзости. Каждый раз, когда она говорила: «Я люблю тебя, сынок», он не мог ответить то же самое. Он просто говорил: «Я тебя тоже…», и в этот момент был уверен… Сейчас бы он сказал своей маме «я тебя люблю» столько раз, сколько бы это потребовалось. Он бы обнял её так крепко, как никогда не обнимал. Но всё было тщетно.
Бри не мог это принять по сей день. С её смерти прошло уже больше месяца, а слёзы перед сном всё равно никуда не девались. Она была хорошей мамой. Иногда строгой, иногда резкой, но самой понимающей, самой поддерживающей и самой верящей в него. Именно благодаря ней Бри вырос, худо-бедно, уверенным в себе пареньком. У него была хорошая самооценка. Благодаря маме он понимал собственные цели в жизни, научился расставлять приоритеты. Благодаря ней он столькому научился… Она так много дала ему.
А он… а он вспоминал, как в День матери поругался с ней и разорвал открытку, которую нарисовал для неё. Да, он был ребёнком. Да, поступок был импульсивным и глупым. Да, ссора тоже была глупой. Но после этой ссоры не он пришёл к маме, не он попросил прощения. Это она пришла к нему навстречу, обняла и позволила поплакать у себя на руках.
Ему начало потихоньку становиться легче только после того, как он переехал к Даниэлю. Естественно, переездом это было назвать тяжело, потому что Бри даже боялся забрать из дома свои вещи. Даниэль в первое время давал ему свою одежду, а после предложил сходить в торговый центр, чтобы что-то купить. Да даже банальной зубной щётки у Бри не было.
И вот только спустя неделю совместной жизни Бри полностью адаптировался. Он привык. Даже больше, чем привык. Даниэль был для него самым тёплым воспоминанием за последний месяц его жизни.
Да, в самом начале он нравился парнишке только как адвокат, как хороший и честный человек, который может поддержать и защитить. Но чем больше Бри узнавал его, тем больше он понимал, что это один из самых прекрасных людей, которых он знал в своей жизни. Бри обожал честность Даниэля, обожал его мягкий характер, обожал его голос, его смущённую улыбку и даже его вечное «а?» на каждую пошлую шутку Бри.
Каждый раз, когда Бри шутил хотя бы более-менее пошло или с каким-то намёком, Даниэль просто открывал рот, удивлёнными глазами смотрел на него и говорил: «А?». А Бри каждый раз смеялся. Он поражался тому, с какой лёгкостью его можно было вогнать в краску.
Но далеко не это было самым интересным. Бри буквально сразу понял, что Даниэль гей. Он не мог этого объяснить никак и доказать тоже не мог, но был уверен — Даниэль гей. Сто процентов. И самый настоящий гей.
Так уж вышло, что Бри узнал о своей личной гомосексуальности, где-то в 14 лет. Понятие и принятие этого пришло не сразу. Даже сейчас, когда ему было почти 18, он всё равно иногда сомневался. Но не в себе. Он был на сто процентов уверен, что ему нравятся парни. Нет. Он сомневался в других. В том, действительно ли те, кто ему нравятся, такие же как он, или это неправда. Он сомневался в каждом человеке появляющимся рядом с собой. Бри не до конца понимал кому он может доверится, а кого лучше остерегаться
Он всё ещё иногда сомневался в том, что сам называл своим «радаром». Но в ситуации с Даниэлем сомнений не было никаких.
Он сто процентов был геем.
Бри видел это. Видел, как Даниэль общается с мужчинами, как общается с женщинами. Видел его взгляд. Видел как он рассуждает на тему отношений между мужчиной и женщиной и как — на тему отношений между мужчиной и мужчиной. Он замечал как Даниэль смотрит на него, как говорит, как боится сделать хоть что-то, что хотя бы немного разрушит его образ праведного гетеросексуала. Но в глазах, в голове, в движениях, которые он сдерживал рядом с Бри читалось то, чего ему хочется. Бри целиком и полностью был убеждён в том, что Даниэль гей.
Именно поэтому он с такой лёгкостью отпускал все свои пошлые и хотя бы немного неприличные намёки и шутки Он был уверен, что в этом нет ничего страшного. Просто лёгкий флирт, кокетство.
Бри нравилось проявлять симпатию к мужчинам, так он ощущал свободу истинного я. Бри ведь нравились мужчины. Ему нравилось флиртовать с ними, разговаривать, стрелять глазами, намекать, обсуждать. Думать о них. Смотреть на них. Касаться их. Анализировать.
Бри понимал себя на все сто процентов.
Но, он не понимал Даниэля до конца.
Ему было очень странно, что Даниэль вообще никакого интереса к нему не проявлял — в том смысле, в котором проявлял этот интерес Бри. Юноша проявлял свой инстерес именно как романтический. Ему очень нравился Даниэль.
Но Даниэль либо уводил всё это в шутку, либо просто впадал в ступор, не понимая, чего от него хотят.
Бри уже устал намекать за эти две недели. Устал шутить, флиртовать и каждый раз быть непонятым. Поэтому он решил, что было бы хорошо как-нибудь невзначай заговорить с Даниэлем о его ориентации.
Потому что Бри в последнее время казалось, что Даниэль будто не в ладах сам с собой. Будто он плохо понимает самого себя, собственную природу, собственное тело и чувства. Он видел в Даниэле себя несколько лет назад. Бри когда-то также боялся принять всю правду о себе, боялся своих истинных желаний, своих чувств и мыслей. Но это было мимолётное непринятие.
Бри искренне считал, что он во всём этом более уверенный и опытный, нежели Даниэль. Потому что всё-таки Бри, после того как узнал, что он гей, стал время от времени встречаться с психологом на онлайн-сессиях, чтобы поговорить об этом. Это ему посоветовала мама. Да, Линда знала об ориентации своего сына и совершенно спокойно отнеслась к этой новости. Она по-прежнему продолжила любить Бри. И начала учиться как это быть родителем немного особенного ребёнка. Бри часто находил у неё в машине диски с какими-то психологическими лекциями для родителей. Благодаря маме и той прекрасной докторше Бри принимал и понимал природу собственной ориентации.
Естественно, это не произошло по волшебному взмаху. Не произошло даже год, за два. И даже за три. Бри до сих пор учился.
Он учился жить. Учился любить. Учился понимать. Учился доверять. Учился дорожить. Учился терять и приобретать.
Он думал, что вся жизнь — это учёба.
Он всегда любил учиться. Всегда стремился к этому.
И вот ориентация, отношения дружеские, отношения романтические, секс и тому подобное казались Бри тем, чему нужно научиться. Ведь все люди разные. Он давно понял, что один и тот же подход ко всем людям не подходит.
Но пока что его обучение с Даниэлем не уходило даже дальше простого ознакомления с предметом. Не было ни практики, ни теории. Ни черта.
А Бри очень хотел.
Он хотел Даниэля — как человека, как личность. Конечно, хотел его как тело. И конкретно его. Больше никого.
Конечно, у Бри были знакомые парни, которые тоже были геями. Но ничего серьёзнее какого-нибудь флирта, поцелуев, или лёгкого интима они друг другу дать не могли. Стеснялись или боялись. Вдруг кто-то узнает.
Бри нуждался в человеке. Не в сексе. Не в теле.
Он нуждался в человеке. Настоящем. Живом. Противоречивом. И любимом за то, что он просто есть...
***
25 день. Даниэль открыл дверь перед носом Бри, и юноша уже было легко улыбнулся парню. Но он увидел перед собой не Даниэля, а какую-то темноволосую девушку с элегантными кудрями, в вытянутых очках и с пухлыми красными губами. Бри опешил и даже как-то удивлённо вытаращился на эту дамочку. Первое, о чём подумал молодой человек, — что это какая-нибудь родственница Даниэля. О другом Бри и не думал. Даниэль как раз провожал Вики. Бывшая супруга приехала к нему, чтобы попросить совета в одном деле, с которым она сейчас работала. Даниэль довольно хорошо разбирался в семейном праве, и первые его выигранные дела как раз-таки были связаны с семейным кодексом, опекой над детьми и разводами. А Вики чаще всего вела насильственные уголовные преступления. Они стояли в коридоре — слишком близко для посторонних, но слишком отстранённо для бывших супругов, у которых всё давно «решено». Разговоры по душам у них уже давным-давно закончились, остались только формальности — короткие, вежливые фразы, чуть натянутые улыбки, в которых не было ни тепла, ни злости. Только привычка. При разводе они оба понимали, что они неплохие люди. Вики знала что Даниэль добрый и заботливый человек, но просто не тот. И Даниэль в свою очередь знал то же самое про Вики. Им просто не нужно было быть вместе. — Оу, привет, — сказала девушка явно торопясь. — Привет, — легонько улыбнулся Бри. — Спасибо, что посмотрел документы, — сказала она, поправляя ремешок сумки на плече. — Не за что. Там ничего сложного. Я тебе с работы пришлю на почту насколько похожих дел, посмотришь. Он говорил спокойно, ровно, как говорит адвокат. Не как человек, с которым она когда-то делила жизнь. Вики кивнула. На секунду задержала взгляд на его лице, будто хотела что-то добавить… но не стала. — Ладно. Не буду тебя отвлекать. Пока. — Угу. — Пока, — сказал Бри удивившись холодом с которым Даниэль говорил с девушкой. Юноша зашёл домой дверь бесшумно закрылась. Даниэль остался стоять в коридоре на пару секунд дольше, чем Бри, который быстренько зашёл в гостиную. Юноша скинул с себя куртку и сумку, и присел на диван. А Даниэль был немного в замешательстве от собственных противоречивых чувств от этой ситуации. Он просто смотрел в пустоту перед собой, как будто не сразу вернулся в реальность. Он не ожидал, что Вики и Бри вот так вот столкнуться друг с другом. В этом было что-то странное, словно люди из разных эпох его жизни никогда не должны были пересечься. — Кто это? — спросил юноша и Даниэль обыденно ответил. — Моя бывшая жена... Мы, вроде как остались в дружеских отношениях после развода. Парень медленно выдохнул и провёл рукой по затылку. И только тогда заметил, что Бри безмятежно развалился на диване, закинув одну ногу на подлокотник, но при этом смотрел прямо на него. Внимательно. Слишком внимательно. Как будто ждал чего-то ещё. — Никогда бы не подумал, что ты был женат… Наконец-то сказал Бри. Голос у него был почти ленивый с нотками подозрения. Но в нём чувствовалось что-то острое — как будто он уже сделал вывод и просто проверяет его достоверность. Даниэль на секунду удивился, потом прошёл в комнату, снимая часы и пиджак. — Почему? Бри чуть склонил голову набок, он буквально проводил Даниэля прямо до его комнаты взглядом. А после равнодушно отвернулся и открыв учебник анатомии решил прикинуться занятыми. И ответил. — Ну, ты же гей. Тишина повисла мгновенно. Даниэль остановился. И медленно вернулся к Бри в гостиную. Он старался контролировать свой тон голоса дабы звучать уверенно. Но всё равно слышался его голос встревоженным. — Что? Бри даже не дрогнул. Он поднял взгляд и помотрел прямо на Даниэль. Спокойно и уверенно сказав: — Ты гей. Даниэль усмехнулся коротко, почти автоматически. Не от веселья — от попытки отмахнуться. Он должен был отрицать. Даниэль никогда не считал собственную ориентацию чем-то нормальным, или хотя бы чем-то приемлемым. Он всегда думал, что с ним что-то не так. Он, то наговаривал на себя как на извращенца, то отрицал собственную симпатию к представителям мужского пола. — Это твоя самая не смешная шутка, — сказал Даниэль. Но Бри отложив учебник подался вперёд и глядя прямо в глаза адвоката с очевидным тоном убедительно произнёс. — Даниэль, может быть, я относительно тупой, но не слепой. Ты гей! И вот теперь Даниэль искренне занервничал. — Почему ты... Эм. Почему ты решил, что... — Ты гей? Я очень хорошо отличаю натурала от гея, поэтому не делай такое лицо и не пытайся притворяться, окей? Даниэль смотрел на него несколько секунд, не моргая. Как будто пытался понять — это шутка, провокация или… нет. — Как ты… Подожди. Как ты понял это? Бри пожал плечами. Легко, почти небрежно. — Опыт. — Какой опыт? Тебе 17,— возмутился Даниэль не веря своим ушам. Он был поражён. Поражён тем, как Бри спокоен и насколько обыденно говорит о таких вещах, как ориентация. По старшему невооружённым глазом было видно как он нервничает. А вот Бри наоборот был лёгким. Его глаза сверкали дерзостью, а на устах была мягкая полуулыбка. — И что? — Бри чуть прищурился, и в этом взгляде снова мелькнула его привычная дерзость, — Тебе вот двадцать семь, а ты до сих пор не умеешь отличать гея от натурала. Даниэль тяжело выдохнул. — Потому что я никогда раньше не был геем. Бри фыркнул. Коротко, тихо, но с явным скепсисом и даже не сдержал улыбки. — А-ха-ха. Ты был им всегда. — Нет. Я же был женат, — упрямо отрицал Даниэль. Бри выпрямился чуть сильнее. Теперь он уже не ленился, а с заядлым интересом объяснял. — Ты был латентным геем. У таких, как ты, обычно есть фасад счастливой жизни: жена, дети, работа и всё такое. Но несчастная личная жизнь и ужасная неудовлетворённость, потому что рядом не тот, кого он хочет. Вся жизнь латентных геев противоречит их естеству. Но зато она абсолютно потакает общественным требованиям к мужчине, — говорил Бри спокойно, но внимательно следил за реакцией. Даниэль опустил взгляд на стол. Пальцы непроизвольно сжались. Он на долго замолчал. Просто смотрел на Бри словно перед ним был инопланетянин порочащий конец света через три года. — Откуда ты всё это знаешь? Бри чуть усмехнулся. Не весело, не нервно — скорее… уверенно и очевидно. — Потому что я тоже гей. Он сказал это так же просто, как до этого говорил с Даниэлем про макароны, про музыку, про что угодно, черт возьми. Но говорить так обыденно о ориентации. Для Даниэля это было настоящим фурором. Бри всё понял по реакции Даниэля. И теперь он знал, что его гложет собственная ориентация, что ему стыдно. Ох, Бри понимал эти чувства. Но он их пережил уже давно. — Нас с тобой отличает только одно: я это понимаю и принимаю. А ты — отрицаешь. Потому что всё ещё хочешь жить не в угоду себе, а в угоду «правильности». Думаешь, что в этом и есть счастье. Даниэль молчал. Не спорил, не отрицал, но и не соглашался. Просто слушал. — Но чем раньше ты примешь себя, тем легче тебе будет с этим жить. Эти слова прозвучали уже тише. Без давления. Почти как дружеский совет человека, который готов был поддержать во всем. Даниэль немного подумал, и решил не говорить с Бри об этом. Он всё-таки считал обсуждение подобных тем между взрослым человеком и подростком чем-то немного странным. Всё-таки Даниэль не был ему не братом, не отцом, ни каким-то родственникам они даже не были друзьями, в классическом понимании этого слова. Даниэль остановил свои мысли на «Кто мы друг другу? Почему он так искренне говорит со мной? Зачем он позволяет такую близость?» Но адвокат лишь спросил: — Почему ты говоришь мне всё это? Бри пожал плечами. Но на этот раз совсем неважно глянув на него. — Я хочу помочь,— он чуть отвёл взгляд, потом снова посмотрел на него, — Ты же помогаешь мне… хочешь для меня лучшей жизни хочешь справедливости для меня... Я тоже хочу всего этого для тебя. И почти сразу, будто между делом, но на самом деле — слишком прямо и по подростковому дерзко, якобы в тему добавил: — Тем более ты мне нравишься. Неужели непонятно? Тишина повисла между ними надолго. Даниэль замер. Как будто на секунду забыл, как дышать, как моргать и думать. Потом резко отвернулся нервно озвучив: — Мне надо прогуляться. Он сказал это быстро и второпях уже направился к двери. А Бри даже не встал. Он немного ухмыльнулся от того, что вновь засмущал Даниэля. Поняв что старший пока ещё не готов к разговору юноша вновь взял в руки учебник по анатомии. И сказал: — Там дождь... Лучше покури на балконе. Даниэль ни на секунду не остановился и уже надевал куртку. — Я не курю. Бри легонько усмехнулся. Он посмотрел на Даниэля чуть прищурившись, с той самой лёгкой, опасной иронией. — Можно начать. Хоть что-то неправильное сделаешь в своей жизни. Короткая пауза. Даниэль остановился на секунду прежде чем уйти и взглянул на юноша. — Чтобы стать чуть-чуть посвободнее... Это было последнее, что сказал ему Бри.***
48 день. Вечер выходного дня выдался неожиданно тихим и совершенно безмятежным. Такое случалось редко. Обычно даже в выходные Даниэля умудрялись доставать клиенты, не взять трубку от которых он не мог. Даниэль сидел на диване, откинувшись на спинку, с кружкой уже остывшего чая в руках. Он даже не пил — просто держал, словно эта кружка была главным атрибутом его спокойствия. Хотя в самом деле главный атрибут спокойствия в этом доме тихо мирно сидел рядом с ним, время от времени подъедая леденцы из конфетницы. Свет в комнате был приглушённый, только торшер в углу давал тёплое жёлтое пятно, в котором всё казалось чуть мягче, чем есть на самом деле. Бри сидел рядом, вытянув ноги, полулёжа, иногда поглядывая на телевизор. Но уже минут десять после того как они встретились вечером в гостиной Бри хотел поболтать о прошедшем дне. А Даниэль расслабился окончательно и они с юношей во всю обсуждали тупое реалити шоу на MTV. Уже через минут десять после того, как они встретились вечером в гостиной, Бри больше слушал, чем смотрел телек. Разговор как-то сам собой вытеснил всё остальное. Даниэль сам не понял, в какой момент это произошло, но рядом с Бри он действительно начинал говорить иначе. Каким-то образом разговоры у них заходили на вообще разные темы. И вот уже минут двадцать они разговаривали про семью Даниэля. Парень говорил без настороженности, которая за годы работы адвокатом внедрилась в него на генетическом уровне. Без привычной осторожности, без этого профессионального «взвешивания слов». Просто говорил. И это было непривычно. Почти странно. Бри было интересно, как он жил, какие у него родители и остальное. Вообще, Бри так сильно интересовался жизнью и самой личностью Даниэля, потому что тот ему нравился. Он готов был поклясться, что это и есть некая влюблённость, но пока немного сомневался, стоит ли признаваться в ней самому себе. Ведь тогда Бри захочет признаться в этом ещё и Даниэлю, а адвокат не обладал тем же спокойствием, разговаривая на сердечные темы. Это юноша понял недавно. Бри почему-то был уверен, что после того разговора Даниэль будет совершенно иначе к нему относиться, ведь юноша тогда признался, что он гей. Однако адвокат как будто бы пропустил это мимо ушей — между ними всё было как всегда, привычно, по-домашнему. Они всё так же просыпались вместе, завтракали, уезжали по своим делам, а вечером встречались, ужинали и обсуждали что угодно. Всё было удивительно спокойно. Бри, кстати, практически никому и никогда не говорил о своей ориентации. Он просто для себя принял такую точку зрения, что это его личное дело и касаться оно должно только его и тех, кто ему нравится. Но даже люди, которые симпатизировали ему в романтическом ключе, изначально проходили через десятки «кругов ада» в мыслях Бри. Юноша сотню раз обдумывал, точно ли этому человеку можно рассказать и довериться. Даниэлю точно было можно. Бри внимательно слушал его. Даниэль сначала говорил, как обычно — спокойно, размеренно, будто рассуждая вслух. О работе, о том, как его раздражают люди, которые врут своему же адвокату. Потом как-то незаметно съехал в сторону семьи, детства, юношества. Голос стал чуть расслабленнее, слова — медленнее, между ними появились паузы. Бри слушал его внимательно. Не перебивал, не лез с комментариями каждые две секунды, как он обычно делал. Он смотрел. С интересом, с каким-то тихим, почти сосредоточенным вниманием, от которого у Даниэля иногда сбивалась мысль и он не мог отвести глаз от юноши. — Знаешь… — тихо усмехнулся он, отводя взгляд куда-то в сторону, будто не хотел смотреть прямо, — я в детстве был уверен, что вырасту совершенно другим человеком. Я хотел быть каким-нибудь воспитателем или учителем. Бри чуть повернулся к нему корпусом, подвинулся ближе, подтянув одну ногу под себя, и, склонив голову, спросил мягко, без привычной дерзости: — Почему? Даниэль пожал плечами, медленно провёл пальцем по краю кружки. — Наверное, потому что учителя должны подавать пример. Они более… правильные, наверное. Чёткие. Понятные. У них есть рамки. Адвокату в этом плане труднее. У учителя долг — быть примером для нового поколения. А у адвоката долг — защищать честь граждан… — он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, — но иногда, честно сказать… чести никакой у них и нет. Бри чуть прищурился, вглядываясь в его лицо, будто ловя не слова, а то, что за ними стоит. — Ты рано решил стать адвокатом? — Да, ещё в средней школе. — Тогда, наверное ты не ожидал такого беззакония? — тихо, почти осторожно спросил он. Даниэль качнул головой. — Я понимал, что оно есть. Но никогда не думал, что оно возможно в зале суда. настолько нагло. Настолько открыто... Я тогда думал, что это лишь исключение из правил... А оказалось наоборот. Повисла короткая пауза. Тихая, но не неловкая. Та самая, в которой не нужно срочно что-то говорить. Бри отвёл взгляд, уставился в телевизор, но было очевидно, что он его не видит. Он даже не мог отвлечься от Даниэля. — А я до сих пор так и не понимаю, кем хочу быть… — пробормотал он чуть тише обычного. Даниэль посмотрел на него, уже внимательнее. — Со временем поймёшь. В любом случае медицинское образование никогда не будет лишним. Бри скривился, едва заметно, почти лениво. — Не знаю… Может быть... — Ты чего? — поддерживающе пихнул его плечом Даниэль. Он чуть нахмурился, разворачиваясь к нему сильнее. — Слушай, даже если ты отчислишься через пару лет, поняв, что это не твоё, у тебя будет возможность попробовать себя в чëм-то другом. Ты очень умный парень. В тебе есть большой потенциал... Неважно Чем ты будешь заниматься. Главное чтобы тебе это нравилось. Знаешь, чтобы ты мог реализовать свой потенциал в том деле, которым будешь прямо гореть. Я думаю у тебя получится... Бри повернул голову и посмотрел на него в упор. Долго. Без привычной насмешки. С широко распахнутыми чистыми и наивными глазами. — А кем ты меня видишь? — искренне поинтересовался он воодушевлённый словами Даниэля. Даниэль на секунду замялся. Это было видно. Он отвёл взгляд, как будто вопрос оказался сложнее, чем ожидалось. Он понимал что в глазах Бри как-никак является хоть каким-то авторитетом. А поэтому его мнение для юноши что-то да значит. И раз так, то нужно было хорошо подумать прежде чем что-то сказать ему. Молодой человек очень трепетно относился к будущему этого юноши. Он хотел чтобы с ним впредь случалось много хорошего. Даниэль очень хотел верить что после того как Бри исполнится восемнадцать, после подачи заявления, заведения уголовного дела, суда и всей этой волокиты у него начнётся спокойная хорошая жизнь. Юноша только недавно пережил смерть матери. Он был подростком, слегка импульсивным, немного несерьёзным, местами безответственным, иногда глупым. Но от того не был плохим человеком. Нет, по Бри было видно, что у него большое сердце и светлая душа. Слишком наивная для нашего мира. И таким людям как он хотелось пожелать всего только самого хорошего. — Ну… — тихо выдохнул адвокат, — Я не знаю, что для тебя будет лучше, потому что не особо понимаю какой у тебя склад ума. Но если ты стремишься помогать людям значит сердце доброе. А это уже много значит... Поэтому просто хочу надеяться, что ты будешь счастлив. Бри не отвёл взгляд. Он не мог переключиться на что-то кроме Даниэля не мог отвести с него глаз и с упованием слушал его. — Правда? — тихо спросил Бри чуть приблизившись, а Даниэль замер не понимая происходящего. — Да. — Спасибо… Юноше стало так тепло на душе от того что Даниэль хочет для него счастья. И Бри решил, что сейчас самым большим счастьем для него будет коснуться уст Дэниэля. Хотя бы краешком губ... Хотя бы на секундочку... Хотя бы попробовать. Главное сейчас... Между ними повисла пауза. В комнате стало как-то тише, хотя телевизор продолжал что-то бубнить на фоне. Бри не двигался. Просто смотрел на него. Слишком внимательно, слишком доверчиво, слишком близко... Даниэль почувствовал что-то неправильное в этом жесте юноши. В нём была какая то детская наивность и глупая невинность. Ему стало неудобно от того насколько близок был к нему Бри. Он не должен быть так близок к такому человеку как Даниэль. Это неправильно. И именно в этот момент Бри чуть подался вперёд. Очень медленно. Без резкости. Без шутки. Не играя. Расстояние между ними стало почти незаметным. Пара сантиметров. Не больше. И ровно в этот момент Даниэль округлив глаза, словно очнувшись, перехватил его за плечи, аккуратно, но уверенно, остановив. — Нет… Бри замер. Буквально в нескольких сантиметрах от него. Его взгляд не стал растерянным и упрямым одновременно. Он скорее был удивлён реакцией Даниэля чем тем, что он собрался сделать. — Почему нет? — Тебе семнадцать, — удивлённо произнес Даниэль заметив по выражению лица Бри, что ему на это совершенно всё равно. Ох. Нет нет нет это всё было неправильно. Даниэль вдруг ощутил зарождающуюся внутри него панику. Он знал что должен отказать, он знал, что должен остановить Бри. Ведь он взрослый. Он ответственный. Он должен огородить Бри от себя. — Я знаю, сколько мне лет, у меня в паспорте написано. — Нет, это… это же, — Даниэль чуть зажмурился, будто пытаясь подобрать слова, — это неправильно. — Почему? Бри совсем не отстранился. Он был всё так же близок, только взгляд стал более игривым. Даниэль удивился как же быстро лёгкая растерянность превратилась в азарт. — Я взрослый. — Ты не очень взрослый. Вчера пока ты готовил поджог кухонную лопатку и начал побежал вызывать пожарных. Её потушил я, а не ты, — Бри тихо усмехнулся. — Я пожил с тобой несколько недель — ты может и взрослый, но... Но ты мне очень нравишься. У Даниэля на секунду сбилось дыхание. Он должен быть мягок. Даже несмотря на то, что шокирован настолько словно на его глазах затонул Титаник. Он всё равно не хочет причинять ему вред и жестоко отталкивать. Всё-таки Даниэлю казалось, что Бри за последнее время так привязался к нему просто потому Даниэль ему помогает, потому что он добрый и понимающий. Ни о какой любви естественно Даниэль даже не думал. — Я понимаю. Но… — А я тебе что, не нравлюсь? — прытко перебил Бри. — Бри… — Даниэль нервно провёл рукой по лицу и встал с дивана тяжело вздыхая, — одну минуту, подожди. Подожди. — Тебе что, парни не нравятся? — спросил Бри быстренько подвинувшись по дивану ближе к кухне на которую ушёл Даниэль чтобы упорядочить мысли. — Нравятся. Нравятся, — быстро ответил Даниэль, почти сразу, и тут же тяжело выдохнул. Повисла пауза, старший подбирал слова: — Понимаешь… это неправильно. — Почему неправильно? Ты же мне нравишься... — Бри совершенно не видел проблемы не в их разнице в возрасте, не в разнице статусов. И даже как будто бы не смотрел на положение, в котором они оказались. — Потому что я в скором времени стану твоим адвокатом, — он говорил уже более серьёзно, цепляясь за остатки рациональности, — и подобные взаимоотношения… они невозможны. Это неправильно между адвокатом и его подопечным. Более того, юридически ты даже… ты даже не достиг возраста согласия. — Возраст согласия — шестнадцать лет. Я его достиг. Тем более мне скоро восемнадцать... Ты мне нравишься. Я согласен. Что ещё нужно? — спокойно поправил Бри подмигнув и продвинулся ближе без какого либо страха. А Даниэль готов был провалиться сквозь землю когда парень коснулся ладонью его ноги. — Нет, нет, нет. Это... Всё равно! Это всё равно неправильно. Так нельзя. Я не могу, — тон Даниэля лавировал между серьёзным и буквально умоляющим. Он хотел чтобы вся эта ситуация оказалась сном. Чтобы ничего на самом деле не было и юноша ничего такого к нему не испытывал. — Только из-за возраста?! — Да — Прямо только из-за возраста?! — не унимался юноша несмотря на испуг Даниэля. — Да, чёрт возьми. Бри подался вперёд несмотря на отказ Даниэля. Он всё ещё не унимался и не был обижен. — А когда я стану старше, я буду тебе нравится? Даниэль закрыл глаза, коротко выдохнул, будто у него закончились силы. Он уже не знал как поместить в голову этого несносного юноше здравый смысл. Но по-прежнему пытался. — Боже… Бри, давай мы не будем это обсуждать. Во-первых это не этично. Я адвокат и какие-либо взаимоотношения между адвокатом и его клиентом они... Они противоречат морально-этическим устоям юриспруденции... И... Эм. Во-вторых у нас сейчас есть цель. Нам нужно разобраться с тем, что происходит в твоей жизни. С отчимом, со страховкой, с заявлением… добиться справедливости. Пожалуйста. Давай решать проблемы по мере их поступления, — уже более эмоционально объяснял Даниэль. И наконец-то он заметил какой то маленький проблеск понимания в глазах Бри. Он немного успокоился и усмирил свою симпатию Бри смотрел на него. Уже иначе. — Я проблема? — Нет. Нет, нет, — Даниэль сразу поднял на него взгляд. Бри всё таки нашёл за что зацепиться, — Ты не проблема. — Я реально проблема для тебя?! — голос юноши стал громче и увереннее. — Нет, Бри! — Даниэль выставил руки вперед. — Ни в коем случае. Я очень рад, что ты появился в моей жизни. Я правда… В смысле... — он сбился, мысли шли в разнобой, — просто сейчас я не готов говорить об этом. Ты… ты такой прямолинейный. Мне тяжело говорить с тобой. Но ты замечательный человек. Правда... Я чувствую, что ты не просто так появился в моей жизни. Но.... Просто сейчас не время для вот... Вот этого. Давай подождём. У тебя столько проблем. И мы должны их решить, чтобы ты мог свободно жить и планировать что-то на будущее. А я должен сделать всё чтобы у тебя было это самое будущее. Бри внимательно выслушал необычайно нервного Даниэля и медленно выдохнул. — Наверное, ты прав… — тише прежнего сказал Бри, — Но ведь когда всё закончится, мы можем поговорить? — Да, — Даниэль кивнул, уже мягче. — Когда всё закончится — поговорим. — Хорошо. Тишина снова вернулась. Бри так же заинтересованно смотрел на него. А Даниэль так же нервничал. Даниэль тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. Нужно было разбавить эту напряжённую атмосферу. — Ты хочешь какао? Бри чуть улыбнулся. — Хочу… с зефиром, — сказал Бри еле заметно улыбнувшись. — Тогда пойду сделаю,— спокойно сказал Даниэль и поставил сотейник на плиту, явно нуждаясь в паузе. Но не прошло и двух минут, как Бри уже сидел, развернувшись к кухне, и буквально прожигал его взглядом. — Даниэль? — Что? — отозвался тот, не оборачиваясь. Но в душе он по прежнему надеялся, что Бри заговорит о чем-нибудь отстранённом. Он аж молился об этом. — Скажи, пожалуйста… я тебе нравлюсь? — немного смущённо, но не без лёгкой улыбочки спросил Бри, внимательно смотря на адвоката. Даниэль закрыл глаза на секунду и устало вздохнув ответил: — Бри, я же попросил… — Ну просто скажи — и всё. Я отстану. Честно. Обещаю. Всё не унимался юноша переполненный чувством интереса. А может и чего то большего чем интерес. Даниэль медленно повернулся к нему и немного возмущено сказал: — Ты живёшь в моей квартире, лежишь на моём диване, в моей домашней пижаме, и я готовлю тебе какао для которого я лично купил зефир потому что знаю, что ты его любишь, — он смотрел прямо на него, — Ты правда думаешь, что не нравишься мне? Бри улыбнулся. По-настоящему радостно. Как и пообещал на этом он решил закрыть этот разговор. И, не отрывая от него взгляда, слегка подмигнул: — И корицу положи...
