Keeper — Хранитель.

После случившегося Даниэль начал активно заниматься делом Бри. Теперь у него не было выбора — он должен был сделать всё, чтобы Бри не понёс наказания. И Даниэль понимал одну страшную вещь: ради этого ему, придётся действовать не в рамках закона. Однако сам факт того, что Даниэлю придётся работать против законодательной судебной системы и не по её честным правилам пугал Даниэля. Правда куда меньше чем мысль о том, что Бри сядет в тюрьму за то, что годами терпел насилие, а после когда его чуть не убили он спас Даниэлю жизнь. Раньше подобная мысль о незаконных действиях его как адвоката показалась бы ему отвратительной. Невозможной. Он слишком долго строил себя как человека права, как человека системы, как адвоката, который верит в закон даже тогда, когда другие перестают в него верить. Как человека, который любое своё действие сделанное или ещё не случившееся сопоставлял с законом. Но теперь всё было иначе. Потому что по закону Бри был виновен. А по справедливости — нет. И именно это разрывало Даниэля изнутри. Он не верил в вину Бри. Не мог поверить. Он знал что в суде будут рассматривать лишь один эпизод из-за которого этот суд и уголовное дело и началось эпизод убийства Райана Калло. И бри в глазах присяжных заседателей судьи прокурора и остальных присутствующих будет выглядеть в первую очередь как убийца. Потому что закону нужны чёткие факты, соблюдённая последовательность действий и логика. Но Даниэль знал больше закона... Потому что видел всё своими глазами всë. Видел тот ужас, через который Бри проходил всё это время. Видел его страх. Видел, как он вздрагивал от громких звуков, как машинально чуть прикрывался руками, когда люди рядом внезапно резко двигались. Видел синяки, видел кровь, видел то, как этот ещё совсем юный парнишка жил в постоянном страхе за свою жизнь. И Даниэль понимал: в ту ночь Бри был уверен, что Райан его убьёт. И у него были причины так думать. Серьёзные причины. Настоящие вязкие причины. Эта мысль не отпускала Даниэля ни днём, ни ночью. Он должен был преподнести суду Бри не как неосторожного убийцу. А как жертву. Жертву, которая длительное время жила в нескончаемом цикле насилия. Подростка, который до инцидента убийства пережил огромную цепочку страшных ситуаций в которых его жизнь была под угрозой множество раз. Даниэль позабыл, что такое нормальный сон потому что днями и ночами напролёт пытался составить идеальную во всех смыслах защиту для Бри. И стоило ему только провалиться в царство морфея как перед глазами стояла эта картина. Момент убийства. Адвокат запомнил его настолько хорошо, что каждый раз от деталей произошедшего сердце сжималось и казалось вот вот остановится. Во сне ему чудилось, что он всё ещё находится там. На полу, в коридоре, под тяжёлым телом Райана, который не жалея сил бил Даниэля. Адвокат отбивался, бил в ответ, уворачивался, но был загнан в угол. Он снова и снова видел это перед глазами. Всё происходило яркими вспышками. Сначала — удары. Тяжёлое дыхание. Ярость Райана. Боль в рёбрах. Попытки вырваться. Потом неожиданно поднявшийся с пола искалеченный Бри еле державшийся на ногах. Испуганный. Бледный. Почти обезумевший от страха. А потом этот звук. Глухой удар металла. Треск. Райан резко останавливаться, его хватка ослабевает. Глаза теряют чёткость изображения, он моргает будто не понимая видит ли он вообще. Мужчина дезориентированно выпрямляется, оборачивается к Бри. И тогда звучит второй удар. Сильнее. Резче. Треск кости застыл в памяти Даниэля. После второго удара всё заканчивается. Окончательно. Навсегда. Райан падает на пол. А следом за ним, будто с последним ударом ушли и последние силы, назад падает Бри. И этот металлический лязг кочерги, выскользнувшей из его рук, ещё долго звенел у Даниэля в голове. Иногда по ночам ему казалось, что он слышит его снова. Каждый раз, вспоминая ту сцену, Даниэль видел не тело Райана. Он видел глаза Бри. Широко распахнутые, полные ужаса и шока глаза. В них не было не злости. Не ненависти. Только ужас. Бри никогда не был человеком, который хотел убить. Он выглядел подростком, который только что понял, что произошло что-то непоправимое. Подростком, которого годами никто не защищал, и который не мог защитить себя самостоятельно. И от этого Даниэлю становилось только хуже, он только больше винил в произошедшем не Бри, а самого себя. Потому что внутри него росло чувство, от которого он не мог избавиться. Бри убил Райана, защищая не себя. А его. Даниэля. Если бы Бри тогда не вмешался — одному Богу известно, чем бы всё закончилось. Иногда Даниэль пытался убедить себя, что сам виноват. Что не должен был входить в дом. Что должен был дождаться полиции. Что должен был действовать правильно. Законно. Рационально. Но стоило ему представить другой вариант развития событий — остаться снаружи, слышать крики, и ждать, пока Райан наконец убьёт Бри, а потом войти в дом уже «на законных основаниях» в сопровождение полиции — как внутри всё холодело. Нет. Нет. Нет. Нет! Даниэль даже секунды не сомневался, когда ворвался тогда внутрь. И не сомневался бы снова. Потому что мысль о мёртвом Бри была для него невыносима. Он готов был бы нарушить все законы все правила все нормы морали и этики лишь бы не увидеть на полу бездыханное тело парнишки, которому только исполнилось восемнадцать. Подростка, который и так пережил слишком многое. Даниэль никогда бы не выбрал закон ценой его жизни. И именно поэтому теперь он чувствовал: он обязан сделать для Бри то же самое, что сделал для него Бри. Спасти его. Вытащить из этого кошмара. Позволить жить дальше. Помочь востановиться. Даже если ради этого придётся переступить через самого себя. Через свои принципы. Через профессию. Через закон. Он сделает это. Потому что впервые в жизни Даниэль понял одну страшную вещь: Иногда закон не имеет ничего общего со справедливостью...

***

Даниэль прибыл в больницу сразу же после звонка Бри. Юноша сделал так как он и советовал, попросил один звонок. За эти несколько часов Даниэль успел привести себя в порядок. Он приехал домой и немедленно отправился в душ, сбросил с себя всю одежду и замочил её во всех химических средствах, которые только были дома. После осмотрел себя всего в зеркало на малейшие детали указыввабшие на недавнюю борьбу. Благо, у адвоката были только ссадины на руках, лёгкая ссадина на лице и не большой синяк там же. Ладно, это поправимо, всё можно легко скрыть косметикой, которую бывшая супруга так и не стала забирать у Даниэля. Кула как хуже выглядело его туловище. Тело побитое, ладно, это чушь, такое можно спрятать под одеждой. Его больше всего волновали лишь видимые следы борьбы. Хорошо, что их было немного, да и они были незначительными, можно скрыть. После этого Даниэль немедленно ринулся в гостиную, где на книжном стеллаже хранилась жизненно необходимая литература для каждого юриста. Даниэль быстро нашёл среди всей этой макулатуры уголовный кодекс. Он сразу прикинул сколько примерно может грозить Бри за случившееся и начал действовать. За эти несколько часов Даниэль выстроил первичную линию защиты для того чтобы сейчас сохранить одну лишь единственную версию произошедшего. В которой Бри не был преступником, не был убийцей, а являлся жертвой, которой нужна помощь. Он не следил за временем. Даже не почувствовал как прошло больше двух часов и только тогда ему позвонил Бри. Даниэль со скоростью света направился в больницу где он уже знал должны присутствовать полицейские. Он переживал за то что Бри, может им сказать потому что он был в ужаснейшем состоянии. Он пережил избиение, разбитая голова, разбитый нос скорее всего поломанные кости, шок эмоциональный ужас. Всё это никак не укладывалось с тем, что ему нужно было спокойно и серьёзно рассказывать полицейским что произошло. Он был в том состоянии когда не то что разговаривать, а вообще в сознании лучше и не быть вовсе. Даниэль невероятно переживал за Бри. Он не знал как молодой человек переживёт случившееся и вообще сможет ли пережить. Бри был очень чувствительным человеком, всё ощущал ярко и также ярко реагировал. Более того, Бри в глазах Даниэля был ещё совсем мальчишкой, слишком открытым, слишком невинным, слишком молодым и неопытным. Он даже представлял какую огромную травму принесёт ему этот эпизод. Даниэля только понимал, что должен защитить, должен помочь, должен позаботиться о нём. Потому что теперь у юноши не было вообще никого. Он остался совершенно один. Даниэль быстро показал полицейским удостоверение адвоката рассказал зачем он здесь и его провели до палаты где лежал Бри. Даниэль как и подобает истинному адвокату держался строго профессионально и совершенно. Каждый шаг отдавался тяжестью внутри. Чем ближе была палата, тем хуже ему становилось. Он боялся увидеть в каком Бри состоянии. Когда Даниэль открыл дверь палаты, внутри было настолько тихо, что мурашки забегали по телу. Бри сидел на больничной койке, опираясь спиной о приподнятую подушку и отвернувшись от двери смотрел в одну точку. И у Даниэля в тот же момент перехватило дыхание ведь он выглядел ужасно. Левая сторона лица опухла и потемнела от гематом. Под глазом наливался почти чёрный синяк. Разбитая губа. Ссадины. Пластырь на виске. Руки — в мелких порезах, часть уже обработана и заклеена. На шее темнели следы пальцев. И даже из-под больничной одежды было видно, как тяжело Бри дышать. Он дышал как-то болезненно, тяжело вдыхал и рвано выдыхал воздух. Он больше не дрожал. Он больше не плакал... Он молчал. И это показалась Даниэлю невыносимо страшным, словно у него больше не было сил переживать. Словно его чувства взяли верх и он больше не мог даже реагировать на них. Словно они просто ели его изнутри. Бри смотрел куда-то в стену перед собой и даже не заметил, что кто-то вошёл. Он то ли он до конца не осознал, что произошло. То ли седативные препараты просто выключили в нём все чувства, оставив только оцепенение. Он выглядел не как человек. А как пустая оболочка человека, в которой не осталось ничего от того Бри, который существовал раньше. До убийства... У Даниэля внутри всё болезненно замерло, но он сжал кулаки, взял себя в руки и медленно подошёл ближе. — Бри… Только тогда юноша очень медленно перевёл взгляд на него. И в его глазах ничего не изменилось. Тот же холод. Та же отрешённость. То же бессилие и сожаление. Раньше такого не было. Раньше каждый раз когда Бри видел Даниэля в его глазах словно загорались маленькие звёздочки, он улыбался, радовался или просто заинтересовано поглядывал. Он был очень ярким, очень эмоционально открытым, пусть и иногда грустным. Но самым настоящим и честным. А сейчас... Сейчас он был будто призрак... И Даниэль почувствовал, как сердце буквально провалилось вниз. Потому что в взгляде таких уже родных глаз не было истерики. Не было слёз. Не было даже паники. Только страшная, выжженная пустота. Будто психика просто отключилась, чтобы не дать ему окончательно сломаться Бри несколько секунд молча смотрел на него, даже не отреагировав. — Как ты? — тихо спросил Даниэль, присаживаясь рядом с кроватью. Бри не сразу ответил. Он сидел неподвижно, уставившись куда-то в складки больничного одеяла. Взгляд был мутный, заторможенный. То ли от успокоительных, то ли от шока. — Нормально… — наконец выдохнул он. Бри солгал даже не пытаясь убедить Даниэля в том, что он неплохо себя чувствует. Его слова прозвучали как автоматический ответ человека, у которого даже не осталось сил объяснять. Даниэль окинул его взглядом ещё раз и почувствовал, как внутри всё болезненно сжимается. Бри выглядел поистине страшно и не потому что из-за травм он лишился своей обыденной привлекательности, а потому что страшно было от одной мысли о том, как они были получены и сколько же он пережил. Даниэль злился на себя ведь не смог уберечь Бри от произошедшего. Он допустил то, что случилось. Он беспрепятственно позволил Бри войти в тот дом. И он дал Райану войти туда же зная, что юноша ещё там... И за его ошибку расплатился Бри... Разбитое лицо. Опухшая скула. Следы удушья на шее. Порезы от стёкол на руках. Буквально смертельный цвет кожи. И эта жуткая пустота в глазах. — Тебе колят обезболивающие? — осторожно спросил Даниэль. — Как себя чувствуешь? Бри долго молчал,а после медленно поднял взгляд и тихо сказал: — Я убил его… У Даниэля на секунду остановилось дыхание. Он ожидал этих слов, но услышать их всё равно оказалось тяжело. Особенно вот так. Спокойно, без эмоций. Практически безжизненно. Будто Бри до сих пор не понимал до конца, что именно произошло. Как будто он не мог понять и принять то, что случилось. — Это сейчас уже не имеет значения, — тихо ответил Даниэль. Бри нахмурился почти незаметно и покачал головой. Он знал, что сейчас обсуждать с Бри моральную составляющую произошедшего не нужно. Юноше и так было невыносимо тяжело. И всё, что ему необходимо сейчас это поддержка и защита, а не разглагольствование о том правильно он поступил спасая свою жизнь или нет. — Жизнь не имеет значения? Тихо вопросил Бри. И у Даниэля внутри всё болезненно дёрнулось. Даже сейчас, находясь в таком состоянии, Бри думал о том, что сделал. Не о своих травмах. Не о страхе будущего. Не о тюрьме. А о человеческой жизни, которую он поспел отнять. — Нет, Бри… — Даниэль покачал головой. — Я не это имел в виду. Что сделано — то сделано. Нам остаётся только разбираться с последствиями. Бри молча смотрел на него несколько секунд. В этих глазах не было прежнего азарта, не было игривой искорки, не было даже хотя бы немного интереса к миру. Потом он вдруг тихо спросил: — Ты не спал? Даниэль коротко кивнул. Он и сам сейчас выглядел ужасно, но всё равно старался держаться и притворяться уверенным и серьёзным. Слегка помятая рубашка. Тёмные круги под глазами, и замаскированные следы на лице, которые адвокат успешно скрыл. Но Бри всё равно чувствовал адвоката очень явно. Как и усталость, въевшаяся куда-то глубоко под кожу. Но Бри, кажется, всё равно заметил всё это первым делом. Даже сейчас. После всего он продолжал думать не только о себе. Даниэль медленно выдохнул. — Бри… Я буду защищать тебя в суде. После этих слов он придвинулся ближе и осторожно крепко обхватил его руку своими ладонями И только тогда понял, насколько сильно Бри дрожал. Это была не та истеричная дрожь, как в доме когда не стали Райана. Она не была безумной, не была резкой, и не была заметной. Он дрожал мелко-мелко, почти незаметно, будто всё его тело находилось в постоянном напряжении. Даниэль сжал его руку чуточку крепче. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он глядя в глаза Бри, в которых снова появились слëзы, — Ты не виноват… Мы докажем это… Бри еле заметно сжал его ладонь в ответ. И очень тихо ответил: — Но я чувствую, что виноват… У Бри дрогнул голос и из глаз снова потекли слëзы. А у Даниэля сжалось сердце. Потому что это была не попытка оправдаться. Не попытка избежать ответственности благодаря раскаянию. Бри действительно чувствовал вину. Настоящую. Живую. Он всё ещё был там — в том моменте, где Райан падал на пол. Даниэль изо всех сил старался держать себя в руках чтобы просто не взять и не обнять его чтобы хотя бы немного успокоить он понимал что кто-то может увидеть этот возможно через чур тёплый жест. Он просто продолжил держать Бри за руку всё время, позволяя просто молчать. И последнее, что он смог сказать утирая с его щёк слезы было: — Я защищу тебя... Обещаю Бри...

***

                              Суд. В зале суда было душно. Людей пришло много — журналисты, соседи, какие-то студенты юридического факультета, просто любопытные граждане. Дело было громкое несмотря на то, что Даниэль сделал практически всё что мог для того чтобы процесс был как можно менее публичным. Однако дело стало крайне резонансным из-за возраста подсудимого. Даниэль постарался сделать процесс сюда Как можно более приватным чтобы на будущем Бри это сильно не отразилось. Однако это не помогло. Как бы он ни старался информация попадающая в публичное поле разлеталась с неимоверной скоростью. Даниэль сам порой не успевал за новыми интересными подробностями которые были то ли просто громким заголовком жёлтый прессе то ли действительно новыми материалами возникшими по ходу расследования. Бри по-прежнему был ужасным состоянием несмотря на то что Даниэль видел его каждый день он наблюдал за тем как медленно но верно юношу угасает. Даниэль уже десятки раз обсудил с ним что можно говорить, а что нельзя. Как себя вести нужно, и как вести себя не стоит. Что будет лучше для его дела, а чего стоит избежать. Также он выстроил весьма и весьма крепкую защиту для Бри, которая базировалась на самообороне и длительном физическом насилии в котором жил он. Даниэль подготовил несколько неопровержимых доказательств, которые могли бы спасти Бри от наказания. Некоторые он уже прикрепил к делу дабы сделать вид, что защита у бри весьма хилая. А самые сильные доказательства Даниэль оставил на следующие судебное заседание и уже подготавливал для передачи их суду. Судья который вёл их дело оказался человеком с которым Даниэль уже был знаком в прошлом. И он понимал что этот человек целиком и полностью готов биться за справедливость. В некоторой мере они с Даниэлем были похожи, оба правильные, оба борцы за справедливость, только вот Даниэль был лет на тридцать младшем и куда как мягче строго судьи, который чтил закон превыше всего. Даниэль после знакомства с этим человеком счёл его своим идеалом. Этот судья был тем на кого хотел равняться юный адвокат и с кого хотел брать пример. Однако теперь Кингсли должен был предать свой идеал. Ради спасения Бри. Зал суда был полон тихих разговоров. Даниэль вслушивался в каждый из них дабы подцепить что-то полезное, он всегда так делал ведь. На скамье подсудимых сидел Бри. Он выглядел худым, болезненным, на лице всё ещё виднелись следы от побоев. Казалось он совсем прозрачный, словно призрак и если хоть немного перенервничает то потеряет сознание. Но юноша изо всех сил старался держался прямо. Руки лежали на коленях, пальцы иногда сжимались. Он старался не смотреть в сторону обвинения, поэтому даже не поднимал свой виноватый и напуганный взгляд. А это было и не нужно. Рядом с ним стоял Даниэль. Спокойный. Собранный. Но внутри у него всё было напряжено, как струна. Он был готов бороться за невиновность Бри, готов был пойти на любые меры лишь бы спасти этого мальчишку, который мог стоить ему самому карьеры и свободы. Даниэль был уверен что он сможет это сделать однако не был уверен что Бри справиться. Последние недели выдались для него невероятно тяжёлыми, он был вымотан и эмоционально разрушен. И как бы сильно не старался поддерживать его Даниэль всё равно видел как ему тяжело и страшно. Поэтому за время расследования Даниэль добился того чтобы Бри поговорил о случившемся с психиатром в той больнице куда он поступил с травмами. И благо эта женщина оказалась не из робкого десятка специалистов. Она сразу поняла, что перед ней жертва испытавшая шок от того, что смогла отнять у кого-то жизнь. Это было им только на руку. Но несмотря на то, что эта дама как и другие медики должна была хранить врачебную тайну Даниэль всё равно попросил Бри не рассказывать ей того о чём они договорились не говорить никому и никогда. Даниэля в этой истории убийства не существовало. На противоположной стороне зала сидел обвинитель — брат отчима Бри. Лукас Калло. Крупный мужчина лет сорока пяти. Широкие плечи, тяжёлый взгляд, лёгкая щетина и глупое выражение лица. Он смотрел на Бри так, будто тот был грязью под ботинком. Шёпот стих, как только судебный пристав объявил: — Встать, суд идёт. Судья, статный седовласый мужчина с мудрым но суровым взглядом занял своё место, бегло просмотрел материалы дела и, не поднимая головы, произнёс: — Прошу садиться. Объявляется открытым судебное заседание по уголовному делу… — он назвал номер дела и фамилии сторон. — Состав суда: председательствующий судья… Секретарь судебного заседания… Государственный обвинитель… Защита… Подсудимый присутствует? — Да, Ваша честь, — ответил Даниэль, коротко кивнув. Это была стандартная процедура но он уже видел, что даже на этом моменте Бри начал нервничать и ковырять кожу на пальцах. Бри сидел рядом, чуть сгорбившись, его взгляд всё ещё был направлен вниз. Руки сцеплены в замок так сильно, что побелели костяшки. Даниэль осторожно коснулся его руки и младший посмотрев на адвоката сразу ослабил хватку поняв намёк. — Установим личности участников процесса, — продолжил судья. Формальности заняли несколько минут. Паспортные данные, место жительства, процессуальный статус. Всё звучало механически, будто речь шла не о человеческой судьбе, не о разрушенной жизни, а об идеально ровных строчках в документе. — Суд разъясняет подсудимому его права… — судья чётко проговорил стандартную формулировку. — Права понятны? — Да, Ваша честь, — тихо ответил Бри впервые подняв взгляд на кого-то кроме Даниэля. — Государственный обвинитель, Вам слово для оглашения обвинения. Высокий и тощий прокурор Мистер Хаммерс - черноволосый и беспощадный чëрт, как его называли коллеги Даниэля, да и он сам. Этого прокурора можно было описать так "чёрти что и сбоку бантик" настолько сильно и часто он выбивался из своих законодательных прав и пытался прыгнуть выше головы, порой голова эта была судейская. Он поднялся, поправил папку с материалами и, не глядя на подсудимого, начал: — Подсудимый обвиняется в том, что… — последовало подробное изложение событий, сухое, лишённое каких либо эмоций кроме безразличия. — …тем самым причинив тяжелые телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего Райана Калло. В зале повисла тяжёлая тишина. — Подсудимый, вам понятно предъявленное обвинение? — обратился судья к юноше замечая как был потерян подсудимый. Давно он не видео настолько напуганных подсудимых. Бри замешкался на долю секунды и неуверенно произнёс — Да. — Признаёте ли вы себя виновным? — уточнил судья и Бри неуверенно замолчал. Пауза затянулась и судья даже хотел повторить вопрос, но всё же парень стыдливо ответил. — Я… — он сглотнул. — Я не хотел… Даниэль заведомо знал что суд дастся Бри очень тяжело поэтому он слегка коснулся плеча юноши и поднялся. — Ваша честь, подсудимый признаёт факт причинения удара повлекшего за собой летальный исход, однако не признаёт умысла на причинение смерти, — спокойно уточнил он. — Принято, — кивнул судья. — Переходим к исследованию доказательств. Государственный обвинитель, вызывайте первого свидетеля. — Ваша честь, сторона обвинения ходатайствует о допросе свидетеля Лукаса Калло. — Свидетель, пройдите в зал. Мужчина средних лет поднялся с места. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Он прошёл к трибуне, даже не взглянув в сторону Бри. — Представьтесь суду. — Лукас Калло. — Отношение к потерпевшему? — Родной брат. — Суд предупреждает вас об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Понятно? — обыденно заявил судья и Даниэль почувствовал что дело пошло. Сейчас начнётся первый раунд, в котором он окажется против прокурора. Он достал необходимые документы и приготовился. — Понятно. — Можете давать показания, — сказал судья и передал слово прокурору. Прокурор сделал шаг вперёд: — Расскажите суду, что вам известно о взаимоотношениях подсудимого и потерпевшего. Лукас выдохнул, сдерживая эмоции: — Ну, хороший отношений у них не было никогда... Где-то два года назад мой брат познакомился с матерью подсудимого Линдой Лейтнер. Он тогда сказал мне, что она та самая, что он по настоящему влюбился, и его даже не смутило наличие у Линды сына подростка. Он считал, что справиться с его воспитанием. Мой брат все эти два года пытался наладить с ним отношения, что очень трудно сделать с подростками. Поэтому они постоянно конфликтовали. Мой брат… — он запнулся, затем взглянул на Бри и продолжил более жалостливо, — мой брат пытался стать для него другом. Взрослым примером отца, которого у него никогда не было. Естественно пытался держать порядок в доме, а этот… — он бросил короткий взгляд полный отвращения в сторону Бри, — постоянно провоцировал моего брата на скандалы. — Ваша честь, — поднялся Даниэль, — прошу зафиксировать оценочное суждение свидетеля. — Замечание принято. Свидетель, воздерживайтесь от оценок, излагайте факты, — поправил Лукаса судья и Даниэль сел на место. — Факт в том, что ссоры были регулярными, — сухо продолжил Лукас. — Были драки. Я лично видел следы на брате. — Можете уточнить, когда именно? — спросил прокурор. — За несколько месяцев до… случившегося. Я встретился с ним на работе и увидел у него на лице царапины и фингал. — Вы можете сказать какой точно это был день? — Думаю десятого марта, — много задумавшись и пожав плечами сказал Лукас. Даниэль не ожидал многого от брата Райана Калло поскольку в документах изложенных в деле он совершенно не фигурировал как человек близко общающийся с если так можно сказать семьёй Райана. — Вам известно о событиях в день убийства? — Только со слов… — он сжал челюсть. — мне сообщили, что он… — кивок в сторону Бри, — ударил моего брата. — Возражаю, Ваша честь, — сразу поднялся Даниэль. — Свидетель передаёт информацию с чужих слов. — Возражение принимается. Суд учитывает, что данные сведения не являются непосредственным восприятием свидетеля. Прокурор кивнул: — Тогда уточню: известно ли вам о характере поведения потерпевшего в отношении подсудимого в ночь происшествия? — Он был… Нет, я не знаю что произошло между ними в ту ночь, — Лукас замолчал на секунду. — Да, мой брат был строгим, но с ним всегда можно было говориться. Он хорошо относился к Бри в отличие от него самого и он бы не стал прибегать к физическому воздействию без веских на то причин. — Ваша честь, — снова вмешался Даниэль, — прошу исключить предположения о квалификации действий потерпевшего. — Удовлетворено. Свидетель, отвечайте строго по существу поставленных вопросов. Прокурор на секунду раздражённо взглянул на Даниэля и пролистал бумаги: — Были ли у потерпевшего конфликты с подсудимым непосредственно перед происшествием? — Да, у них был очень серьёзный конфликт после смерти Линды. — В чем была суть конфликта? — После смерти Линды Бри узнал, что проходит не единственным бенефициаром по её страховке. И он начал в агрессивной форме требовать полные выплаты со страховки чтобы Райану не досталось ничего. Наконец-то Бри оживился. Он открыл рот от удивления и посмотрел на Даниэля совершено шокированным взглядом. Адвокат еле заметно отрицательно кивнул и взглядом прося успокоиться. — Вы знаете почему мистер Лейтнер вёл себя таким образом? — Райан говорил, что у его пасынка проблемы с запрещёнными веществами и деньги ему нужны именно на это. Бри был удивлён пуще прежнего, ведь ничего из сказанного Лукасом не было правдой. Он не имел проблем с наркотиками, и не хотел забрать все деньги со страховки для того чтобы обдолбаться и умереть. Даниэль это знал. Бри тоже. А все остальные, в том числе и судья и присяжные заседатели могли повестись на это. После слов Лукаса в зале послышался едва уловимый шорох. Бри резко поднял голову. На долю секунды — чистый шок. Потом лицо стало пустым, почти стеклянным. Даниэль не повернул головы к юноше, но его пальцы на столе едва заметно напряглись. — Ваша честь, — спокойно, но жёстко произнёс он, поднимаясь, — защита возражает. Свидетель ссылается на слова потерпевшего, не подкреплённые никакими доказательствами. Это недопустимо. Прокурор тут же вмешался: — Ваша честь, сторона обвинения не утверждает факт, а устанавливает возможный мотив поведения подсудимого. — Возражаю, — перебил Даниэль, — это не мотив, а дискредитация личности подсудимого через недоказанные сведения. Судья поднял взгляд: — Возражение частично принимается. Суд учитывает, что информация носит косвенный характер. Свидетель, воздержитесь от передачи неподтверждённых данных. Лукас сжал губы, но кивнул. Прокурор сделал паузу, затем сменил тактику: — Скажите, были ли у вашего брата основания опасаться подсудимого? — Да, — коротко ответил Лукас. — Он говорил, что тот становится агрессивным. — Возражаю. С чужих слов, — вновь сказал Даниэль. — Принято. Вопрос снимается. Объявляется перерыв на десять минут. Перерыв пролетел быстро. Даже слишком. За время перерыва Бри успел спросить у Даниэля что вообще происходит и почему Лукас даёт такие ничем не подтверждённые показания. Даниэль успокоил его и попросил просто доверился ему и всё будет хорошо. Он постарался как можно мягче успокоить при и напомнил что юноша не должен показывать ярких реакций на своём лице. В документах дела Даниэль успел изучить эту часть. Он знал что Лукас будет говорить столь очерняющие личность Бри вещи а поэтому знал какой приём примет для того чтобы отбелить Бри перед глазами судьи и присяжных заседателей. Он уже всё придумал. В зале чувствовалось напряжение после заявления прокурора. Бри сидел неподвижно, с надеждой смотря на Даниэля пока тот листал материалы, но было видно — он не читает, а думает как лучше подать информацию, которая изменит ход дела. Судья занял место: — Продолжаем судебное заседание. У сторон имеются ходатайства? Прокурор уже приподнялся, но Даниэль опередил его. — Ваша честь, у стороны защиты имеется ходатайство. Прокурор замер. Это было неожиданно. Бри крайне удивлённо посмотрел на Даниэля, но быстро напомнил себе о том что не должен ярко эмоционировать. Судья кивнул: — Заявляйте. Даниэль поднялся. Его голос был ровный, чёткий и строгий. В нём не было ни тени сомнения он выглядел настолько уверенно насколько должен был ради Бри. — В ходе допроса свидетеля Лукаса Калло в суде были озвучены сведения о якобы имеющейся у подсудимого зависимости от запрещённых веществ, а также предположение о том, что мотивом его действий могли являться денежные средства, — сказал он и допустил короткую паузу. — Сторона защиты считает необходимым исключить любые спекуляции на этот счёт. Прокурор нахмурился, будто уже начал догадываться. — В связи с этим защита ходатайствует о назначении судебно-токсикологической экспертизы подсудимого. В зале повисла тишина, никто не ожидал такого. Прокурор резко поднялся: — Ваша честь… — в голосе впервые появилась живая реакция, — сторона обвинения не заявляла подобного ходатайства и... — Именно, — спокойно перебил Даниэль даже не взглянув на него. — Поэтому его заявляет защита. Теперь в зале действительно стало слышно, как кто-то тихо переговаривается. Судья немного недоверчиво прищурился: — Уточните, что именно вы просите исследовать. — Наличие либо отсутствие в организме подсудимого следов наркотических веществ, — чётко ответил Даниэль. — А также данные его медицинских анализов за предшествующий происшествию период, если таковые имеются. Прокурор Хаммерс сделал шаг вперёд: — Ваша честь, сторона обвинения считает данное ходатайство избыточным. У нас нет подтверждённых данных о… — Зато у вас есть не подтверждённые никакими доказательствами заявления, озвученные в суде, — жёстко перебил Даниэль, но голос не повысил. — И они уже повлияли на восприятие подсудимого в негативном свете... Защита намерена эти заявления опровергнуть не словами, а доказательствами... Судья перевёл взгляд на растерянного Бри: — Подсудимый, вам понятна суть ходатайства? Бри медленно повернул голову к Даниэлю будто задавая немой вопрос. Он не ожидал что Даниэль будет так непредсказуем, но чувствовал, что адвокат уверен в том, что делает. В его глазах на секунду мелькнуло что-то между страхом и предательством. Даниэль посмотрел на него строго и он положительно кивнул: — Да... Да ваша честь. Пока судья что-то записывал Даниэль вернулся на место и сев рядом с Бри очень тихо сказал: — Это в твоих интересах. Бри сжал губы и в замешательстве взглянул на старшего. Его руки снова сцепились в замок, а сам он просто кивнул. Судья перевёл взгляд обратно: — Мнение стороны обвинения? Прокурор на секунду задумался. И вдруг не сдержал усмешку: — Сторона обвинения не возражает. Это прозвучало почти с удовлетворением. — Более того, мы считаем, что данная экспертиза может внести ясность в дело. Даниэль никак не отреагировал. Он знал, что это была опасная зона: если вдруг что-то всплывёт — удар будет катастрофическим. Судья сделал пометку. — Суд постановил: ходатайство стороны защиты удовлетворить. Короткий удар ручкой по столу. — Назначить судебно-токсикологическую экспертизу. Материалы направить экспертному учреждению. Заседание по данному вопросу объявляется перерывом. Грохот молотка вновь прозвучал. И как только судья вышел, шум в зале резко усилился. Бри не двигался. Даниэль наклонился к нему: — Посмотри на меня. Бри не сразу, но поднял взгляд на старшего и тот тихо-тихо, шёпотом спросил: — Ты уверен? — Я никогда ничего не употреблял... Реакция Бри была той же. Его взгляд был тот же как тогда, когда они с Даниэлем в первый раз разговаривали в кофейне об этом. И Кингсли убедился, что за эти несколько месяцев ничего не изменилось при по-прежнему был чист. А значит риски оправданы. Допрос Лукаса Калло продолжился. Мужчина вновь начал ссылаться на показания сторонних свидетелей и Даниэль уже в который раз попросил судью сделать замечание. Но бесполезно, тогда адвокат решил действовать резче. И вот Лукас вновь решил рассказывать что-то со слов третьих лиц. — Ваша честь, — Даниэль поднялся, — прошу уточнить источник информации . Свидетель ссылается на третьих лиц. — Свидетель, конкретизируйте. — Соседи, со второго этажа, они рассказали, что слышали в ту ночь звуки борьбы. Фамилий соседей я не знаю. — Суд учтёт данный ответ с соответствующей оценкой, — сухо сказал судья. Прокурор безразлично кивнув: — Вопросов больше нет. — Сторона защиты? — попросил судья взглянув на Даниэля. Адвокат быстро нашёл нужную страницу и сделал шаг вперёд: — Да, Ваша честь. Он посмотрел на свидетеля спокойно, почти холодно и начал воплощать в жизнь свой план. А план был прост. Даниэль должен был в глазах судьи и присяжных сделать Лукаса очень ненадёжным источником информации. Именно поэтому он попросил провести экспертизу. Именно поэтому сейчас начинал задавать неудобные вопросы: — Скажите, пожалуйста, как часто вы лично общались с вашим братом в последние скажем полгода? Лукас нахмурился: — Не так часто. — Раз в неделю? Реже? — резко уточнил Даниэль. Он был быстр в своих словах и заявлениях дабы не давать свидетелю достаточно времени на подумать. Он делал так чтобы свидетель начинал соответствовать скорости адвоката. Свидетель старался быстрее думать, быстрее отвечать ведь адвокат поторапливал. Однако совершенно незаметно, больше косвенно чем прямо. — Примерно так. — То есть большую часть времени вы не находились в доме, где проживали потерпевший и подсудимый? — Нет. — Вам известно о случаях применения вашим братом физической силы к подсудимому? — уточнил Кингсли. — Возражаю, Ваша честь, — вмешался прокурор. — Вопрос носит наводящий характер. — Не принимается. Свидетель может ответить, — отказал судья. А Лукас сжал губы словно подбирая нужные слова и нужную информацию: — Я… не видел подобных случаев. Я виделся с Бри реже чем с братом может один-два раза в месяц видел его. Но никогда ничего подобного не замечал. — Я уточню: вам не известно, применял ли потерпевший физическое насилие к подсудимому? — уточнил Даниэль и Бри невольно обнял себя одной рукой. — Нет, не известно. — Благодарю. Вопросов больше нет. Судья сделал пометку в деле: — Свидетель может быть свободен. Лукас на секунду задержался, затем развернулся и вышел, так и не посмотрев на Бри. — Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут, — произнёс судья. — После перерыва продолжим исследование доказательств. Молоток глухо ударил по подставке и зал суда оживился.