Часть 14
29 мая 2026 г., 22:25
Суд.
— Ваша честь, — Даниэль поднялся со своего места, аккуратно поправив пиджак, — защита ходатайствует о приобщении к материалам дела новых доказательств. Судья поднял взгляд: — О каких именно доказательствах идёт речь? — Речь идёт о материалах, подтверждающих систематическое насилие со стороны погибшего Райана Калло в отношении подсудимого за период, предшествующий инциденту, — спокойно ответил Даниэль. — В частности, о медицинских заключениях, протоколах первичного осмотра и видеозаписях с камер наружного видеонаблюдения. В зале прошёл едва уловимый шорох. Прокурор тут же поднялся: — Ваша честь, сторона обвинения возражает. Данные материалы не имеют прямого отношения к факту убийства и направлены исключительно на формирование эмоционального фона. — Возражение отклоняется, — после короткой паузы ответил судья. — Если защита утверждает, что материалы имеют отношение к линии самообороны, суд обязан их рассмотреть. Продолжайте. — Благодарю, Ваша честь. Даниэль нашёл необходимые докуиенты, достал флешку и наклонился к Бри понизив голос хотел предупредить: — Бри... — Что ты делаешь? — тихо перебил его юноша не понимая О каких видеозаписях говорит Даниэль ведь Бри не мог вспомнить ни одного момента когда его стычка с отчимом могла попасть на запись видеокамер. Более того после того избиения пару месяцев назад Бри не писал никаких заявлений он не хотел проблем потому что пришёл сконцентрироваться только на учёбе не на собственных побоях отвратительных отношениях с отчимом. Единственное, что Бри сделал в тот момент это просто поговорил с полицейскими и отказался писать заявление. он помнил как правоохранители попросили его всё же снять побои на будущее это было последнее на что согласился Бри. — Помнишь что произошло девятого марта когда вы с отчимом поссорились? — присев рядом с юношей еле слышно спросил Даниэль и Бри испуганно посмотрел на него чуть похмурившись. Он кивнул. — У меня есть записи с камер видеонаблюдения из дома напротив вашего поэтому... Если ты не хочешь видеть этого то я попрошу суд разрешить тебе не присутствовать при просмотре... Глаза Бри округлились от удивления. Каждое слово произнесенное Даниэлем будто бы всё больше и больше показывало юноше, что он совершенно плохо знал Даниэля как адвоката. Как человек Кингсли бы очень мягким, добрым и учтивым, но как адвокат он оказался безжалостным. Бри замер и шокировано смотрел на даниэле даже не понимаю что ему ответить он не мог поверить что всё это время притворилось всё таким уверенным и неуязвимым перед человеком который точно знал что это всё неправда который очень явно чувствовал и более того видел его боль. Молодой человек оказался смущён такой внезапно открывшийся ему близостью с даниэлем — Тебе не нужно этого видеть... Хорошо? — понимающе посмотрев на младшего попросил адвокат чуть коснувшись его плечом. Бри сжал пальцы на краю стола. Несколько секунд он молчал, затем едва заметно кивнул. Даниэль встал с места и выпрямился: — Ваша честь, защита также ходатайствует о временном удалении подсудимого из зала суда на время демонстрации видеоматериалов. Судья поправил очки и перевёл взгляд на напуганного Бри, который неуверенно посмотрел на судью: — Подсудимый, вы подтверждаете, что не желаете присутствовать при просмотре? Бри поднялся медленно. Голос его прозвучал тише обычного, но достаточно чётко: — Да, Ваша честь. Судья внимательно посмотрел на него, затем кивнул: — Ходатайство удовлетворено. Подсудимый может покинуть зал на время демонстрации. Секретарь подошел к юноше и забрал его. Открыл дверь, и Бри, не глядя ни на кого, тихо вышел. Дверь закрылась. В зале повисла оглушающая тишина. Казалось все вдруг перестали даже явно громко дышать, перешёптываться шуршать одеждой или с нами документов послышались только шаги Даниэля когда он направился к судье. Даниэль сделал короткий вдох: — Ваша честь, прошу приобщить к делу: медицинское заключение от… — он открыл папку, — …датированное двумя месяцами до инцидента. В нём зафиксированы множественные травмы. Он передал документы судебному приставу. — Также протокол опроса сотрудников полиции, прибывших в больницу к подсудимому после инцидента. В протоколе зафиксировано, что подсудимый прямо указал на Райана Калло как на лицо, причинившее ему повреждения, однако отказался от подачи заявления, мотивируя это страхом. Прокурор нахмурился: — Ваша честь, это интерпретация защиты— — Протокол приобщён официально, — спокойно перебил Даниэль. — Я лишь цитирую. Судья кивнул: — Продолжайте Мистер Кингсли. — И, наконец, видеозапись с камеры наблюдения, установленной на доме, расположенном напротив места проживания подсудимого. Он сделал паузу. — Запись демонстрирует события непосредственно перед тем, как полиция была вызвана в больницу по делу о насилии над несовершеннолетним. На момент записи подсудимому Бри Лейтнеру было семнадцать лет... Секретарь включил экран ноутбука и передал устройство судье для первичного ознакомления с материалом. Для присяжных заседателей также был подготовлен ноутбук с копией данной видеозаписи. Записи были включены одновременно. На экране каждого из устройств высветилась черно белая картина. Видео началось. На записи было видно крыльцо дома, подъездная дорожка и крыльцо соседнего дома. Даниэль попросил секретаря приблизить изображение чтобы присяжным и суду было видно. Запись была не самого худшего качества и на ней прекрасно было видно двух спорящих о чём-то людей. Также были видны детали: одежда выражение лица и глаза. А главное для Даниэля это видеозаписи Бри присутствовал рядом со своим отчимом с уже видимыми следаев побоев и он стоял напротив своего отчима. Губа разбита, на лице синяк, а из носа шла кровь, которую он даже не пытался остановить, светло серая толстовка была в пятнах крови. А взгляд Бри был затуманенным, он явно уже был очень слаб и вымотан ссорой. Сначала между ними был разговор, он длился 2 минуты 20 секунд. Даже без звука по жестам и лицам находящихся на записи было понятно, что они спорят. Между ними было заметное напряжение. Юноша прижался к перилам спиной и скрестив руки перед грудью с недовольным и испуганным выражением лица слушал отчима время от времени зло отвечая ему что-то. Райан Калло в отличие от намеренно сдержанного Бри выглядел перевозбужденным. Мужчина размахивал руками, было видно, что он повышает голос. Замахивается. И своей агрессией жмёт пасынка ближе к перилам не давая уйти. Даниэль не смотрел на экран. Он смотрел на судью. Потому что уже видел эту видеозапись и к сожалению, или к счастью помнил запись посекундно. Перед его глазами прямо стояла эта картина. Он помнил каждое движение, каждый момент. — Обратите внимание, Ваша честь, господа присяжные заседатели: подсудимый не проявляет агрессии первым. Его поведение — отстраненное, — на экране как раз транслировался момент когда Бри несколько раз пытался подвинуться в сторону и как бы отойти от отчима, но мужчина каждый раз преграждал ему путь. И с каждой секундой поведение Бри становилось всё более оборонительным. На следующем кадре, примерно через 15-20 секунд после попыток Бри уйти видно как Райан Калло хватает пасынка за затылок и заставляет посмотреть на него. Бри смотрит и начинает отвечать, что-то говорить. Вдруг на записи Райан делает резкое движение. Первый удар по лицу. Кто-то из присяжных заседателей тихо выдохнул, кто-то охнул, кто-то приложил ко рту ладонь. Прокурор: — Ваша честь, прошу— — Продолжайте просмотр, — строго сказал судья перебивая прокурора. На видео начинает происходить настоящаяя эскалация. Райан хватает его, продолжает в агрессивной форме чтото говорить. Давит. Бри так же кричит в ответ и вырывается, он не уступает, не уходит, он продолжает разговор. Это длиться 20 секунд. И после этого начинается самая страшная часть — избиение. Жёсткое. Системное. Без остановки. Даниэль без лишних эмоций говорит ровно, почти холодно: — Зафиксировано нанесение множественных ударов руками и ногами. Подсудимый не оказывает эффективного сопротивления. Его действия носят защитный характер, он прикрывается руками, отступает, но его не отпускает потерпевший... — он сглотнул зная, что на экране вскоре будет показан самый бесчеловечный акт насилия, который он хотел бы навсегда стереть из своей памяти. Но как адвокат он должен был сделать свою работу. — Прошу обратить внимание... Потерпевший не прекращает наносить удары даже когда подсудимый падает на землю и не сопротивляется. Удары в основном наносятся ногами... Этот ужас длиться ещё сорок пять секунд, и видео заканчивается тем, что Райан уходит оставляя Бри лежать на земле перед домом. Через несколько секунд Бри убирает руки и даже не предпринимает попыток встать. В момент когда присяжные заседатели и судья думают, что видеозапись окончена адвокат подаёт голос: — Прошу вас обратить внимание на окончание этого конфликта. После слов Даниэля через 17 секунд в кадре вновь появляются Райан. Мужчина резко открывает входную дверь и выходит из дома, в правой руке у него сумка с вещами Бри. Он открывает её и вытряхивает все вещи на молодого человека, разворачивается и сделав несколько шагов к дому всё же останавливается. Важный момент. Мужчина возвращается обратно и пинает молодого человека по лицу. И только тогда он уходит окончательно. В этот момент Даниэль почувствовал как половина присяжных вздрогнули, а судья похмурился и вздохнул. Экран гаснет. Тишина в зале суда становится признаком шока. Прокурор уже не поднимается сразу. Даниэль делает шаг вперёд: — Ваша честь, защита считает необходимым подчеркнуть: данная запись демонстрирует не единичный конфликт, а устойчивую модель поведения погибшего. Он слегка сжал папку в руках и обратился к присяжным заседателям. — Подсудимый находился в состоянии длительного психологического и физического давления. Его восприятие угрозы в момент инцидента не может рассматриваться вне этого контекста... Мы не можем рассматривать единичный случай игнорируя длинную цепочку событий предшествующих ему. Поскольку именно они и привели нас к той конечной точке в которой мы сейчас находимся... Таким образом, защита утверждает, что действия подсудимого носили характер необходимой самообороны. Судья молчит несколько секунд, затем кивает секретарю: — Материалы приобщаются к делу. И только после этого: — Объявляется перерыв на десять минут. Звук удара молотка разносится по залу. И в этот момент становится окончательно понятно — дело изменилось навсегда и теперь давление на Бри будет явно меньше. Ведь сегодня суд и присяжные заседатели узнали, что в этой истории нету объективной единственной жертвы в лице Райана Калло...***
Перерыв закончился быстро. Бри вернулся в зал суда и старался не обращать внимания на присяжных заседателей, которые пристально рассматривали его. Бри предпочёл не видеть ту видеозапись, которая была предоставлена суду. И юноша был благодарен Даниэлю за то, что он предупредил парня чтобы тот не смотрел видеозапись. Ведь так юноша хотя бы мог сохранять какую-то видимость спокойствия внутри себя. Настало время и судья занял своё место, он оглядел зал: — Заседание продолжается. Сторона обвинения, у вас есть замечания по представленным материалам? Прокурор поднялся без промедления. Лицо стало жёстче, а голос серьёзнее: — Да, Ваша честь. У стороны обвинения есть серьёзные основания полагать, что представленные защитой видеоматериалы были получены с нарушением закона. В зале снова прошёл лёгкий шум. Даниэль не шелохнулся. Не подал виду чтобы не испугать и без того взволнованно и запуганного Бри, а главное не дать суду повода думать, что у адвоката есть свои грешки. Но внутри него всё замерло. Он резко и громко осознал в чëм дело. Он допустил мелкую, но весомую для дела оплошность... — Уточните, — спокойно произнёс судья. — Защита не предоставила суду доказательств того, что доступ к записи был получен на законных основаниях. Речь идёт о частной камере наблюдения, установленной на территории жилого дома. Любое изъятие или копирование подобных материалов без соответствующего ордера или согласия владельца является незаконным. Прокурор сделал паузу, затем добавил: — В связи с этим сторона обвинения ходатайствует о признании данной видеозаписи недопустимым доказательством и её исключении из материалов дела. Короткая пауза повисла в воздухе и судья поправив очки перевёл взгляд на защиту: — Мистер…? — Даниэль Кингсли, Ваша честь, — тут же откликнулся адвокат. — Мистер Кингсли, суд ждёт пояснений. Даниэль без капли сомнений поднялся. Спокойно, без спешки. Он был уверен внешне настолько, что никто в зале суда и не подумал бы, что на руках у Кингсли не было совершено никаких доказательств. — Ваша честь, защита категорически не согласна с данным утверждением. Он сделал шаг вперёд и выкрутил весь свой, вдруг появившийся дар убеждения на максимум: — Видеозапись была получена на основании добровольного письменного согласия владельца камеры наблюдения. Копия данного согласия имеется у меня и я могу приложить её к пакету документов, переданных суду на следующем заседании. Прокурор тут же вмешался: — Ваша честь, даже при возможном наличии согласия остаётся вопрос времени получения записи. Защита получила её задолго до начала судебного разбирательства и не уведомила об этом сторону обвинения. Даниэль даже не посмотрел на него: — Ваша честь, защита не обязана уведомлять сторону обвинения до момента представления доказательств в суде, если иное не предписано процедурой. Нарушений процессуального порядка допущено не было. Судья перелистывал документы. — Мистер Кингсли, вы готовы подтвердить личность владельца камеры? — Да, Ваша честь. У меня имеется копия удостоверения личности, а также письменное подтверждение добровольной передачи записи без какого-либо давления со стороны защиты. Я готов приложить их к материалам дела, всё будет представлено к следующему заседанию. Прокурор сжал губы: — Мы ставим под сомнение добровольность данного согласия. — На каком основании? — впервые Даниэль повернул к нему голову. — На основании того, что защита является заинтересованной стороной. — Этого недостаточно, — ровно ответил Даниэль. — Если у обвинения есть конкретные доказательства давления, прошу их представить. В противном случае это лишь предположение. Судья отложил бумаги. — Сторона обвинения располагает доказательствами незаконного получения записи, которые готова предоставить уже на следующем заседании? — спросил судья и прокурор поторопился выдохнул: — На данный момент — нет, Ваша честь. Но мы просим суд учесть потенциальные процессуальные нарушения. Судья кивнул и твёрдо произнёс: — Мистер Хаммерс, суд не может руководствоваться предположениями... — поправил судья прокурора. И перевёл взгляд на Даниэля. — Мистер Кингсли. На следующем заседании мы будем ожидать предоставленные вами документы которые подтвердят, что запись получена с согласия владельца. А пока оснований для признания её недопустимой не имеется. Он сделал короткую паузу и заключил: — Ходатайство об исключении доказательства отклоняется. Заседание суда объявляется закрытым. Лёгкий, почти незаметный сдвиг в зале. Даниэль не позволил себе ни улыбки, ни явного облегчения. Но его пальцы, лежащие на столе, едва заметно разжались. Но теперь ему уже было ясно этот удар не прошёл бесследно. Запись останется в деле, до следующего вторника. А пока у него есть несколько дней для того чтобы заставить эту запись работать на них. И ни в коем случае не допустить чтобы она сработала против защиты Бри... Действовать нужно было срочно.***
Даниэль понял, что допустил ошибку, только когда прокурор поднялся со своего места и спокойно попросил защиту предоставить документы, подтверждающие законность получения видеозаписи. И в этот момент внутри у него всё оборвалось. Не потому что он не ожидал такого запроса от прокурора. А потому что не ожидал от себя такой глупой ошибки. Ведь только в суде он осознал: у него ничего нет. Ни расписки. Ни копий документов владельцев дома. Ни письменного согласия. Ничего. Только флешка с записью. И воспоминание о том вечере два месяца назад... «На тот момент Даниэлю всё казалось безупречно правильным. Он только узнал, что Бри отказался писать заявление и не собирается выдвигать против отчима никаких обвинений. Однако, в отличие от юноши, находившегося в шоковом состоянии и думавшего лишь о том, как пережить этот период и при этом успешно подготовиться к экзаменам, Даниэль уже думал о будущем уголовном деле, о котором они тогда только начинали договариваться. После восемнадцатилетия Бри они собирались подать заявление и предоставить материалы, указывающие на возможную причастность Райана Калло к смерти Линды Лейтнер — матери Бри. Даниэль понимал, что в будущем им может сыграть на руку то, что произошло той ночью между Бри и отчимом. Однако сдвинуть юношу с места было невозможно. Даниэль видел: заставлять его писать заявление, на которое тот не готов, — бесполезно. Поэтому он решил взять всё в свои руки. С того дня, как Даниэль впервые и единственный раз навестил Бри в больнице, прошло два дня. За это время он успел посетить полицейский участок, сотрудники которого приезжали к Бри в больницу. Формально он пришёл как адвокат, желающий обсудить произошедшее, — просто потому, что не был равнодушен к судьбе парня, как и сами полицейские. Один из офицеров пригласил его в кабинет, и они долго разговаривали о случившемся. В какой-то момент полицейский вышел, и именно тогда Даниэль быстро достал телефон и сфотографировал снимки побоев, которые сотрудники попросили сделать в больнице. Он прекрасно понимал: официально эти материалы ему никто не передаст. Он не был адвокатом Бри. Не был его законным представителем. На тот момент он вообще был ему никем. Через несколько дней Даниэль приехал в район, где жил Бри. В окнах домов уже зажигался вечерний свет. Он медленно ехал по улице, внимательно осматривая дома в поисках камер наблюдения. Потому что понимал: если Бри сейчас отказывается писать заявление, через несколько месяцев он может оказаться мёртв. И даже если этого не произойдёт — на что Даниэль отчаянно надеялся, — у них всё равно должны быть доказательства систематического насилия над несовершеннолетним. Райана Калло можно было задержать, поместить под арест хотя бы на время разбирательства, поскольку он представлял потенциальную угрозу второму бенефициару по страховке Линды Лейтнер — самому Бри. Даниэль уже тогда выстраивал стратегию. Он собирался доказать, что Райан Калло пытается избавиться от пасынка, чтобы получить страховые выплаты единолично. Он был уверен: даже кратковременный арест даст им и полиции время для более масштабного расследования. Когда он заметил камеру на доме напротив, сердце ударило сильнее. Он сразу остановил машину рядом с тротуаром. По его расчётам камера была направлена на подъездную дорожку и могла захватывать часть пространства перед домом Бри. Даниэль поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открыла пожилая женщина лет шестидесяти: светлые волосы, аккуратная укладка, строгие очки, светлая рубашка и бриджи. Она выглядела удивительно добродушной. — Добрый вечер, мэм. Простите за беспокойство. Меня зовут Даниэль Кингсли, я адвокат Бри Лейтнера. Он живёт в доме напротив. Вы знаете его? — показав удостоверение спросил Даниэль. Он соврал автоматически. И его ложь была не ради выгоды. Не ради денег. А ради Бри. Просто в момент когда он увидел Бри в больнице внутри него что-то необратимо сместилось. Он сам не заметил, как поставил жизнь Бри выше правил и закона. Человек вымещал в нём адвоката. — Ох, да, конечно, знаю, — сразу ответила женщина удивившись. — Бри хороший мальчик, очень воспитанный. Мы хорошо общались с его мамой до того, как она умерла. — Могу я задать вам несколько вопросов? — учтиво уточнил Даниэль и женщина посмешил пригласить его в дом. — Конечно, проходите. Джордж, у нас гость! Уиттакеры оказались удивительно добрыми людьми. Они знали Бри ещё до появления в его жизни Райана Калло. Маргарет поведала адвокату очень много. Она рассказывала, что после того, как Линда съехалась с этим мужчиной, напряжение между Бри и Райаном стало заметно даже со стороны. По её словам, стоило Райану появиться рядом, как Бри сразу замыкался, становился холодным и настороженным. Было очевидно: подростку он не нравился, он не доверял ему. Однажды Маргарет даже осторожно спросила Линду, как складываются отношения между её сыном и новым избранником. Тогда Линда устало ответила, что у них обоих «тяжёлый характер», и им обоим нужно время. Маргарет запомнила это очень хорошо. Потому что она сразу подумала: у Бри вовсе не тяжёлый характер. Он был хорошим мальчиком, очень вежливым, разговорчивым, общительным и добрым. Маргарет объяснила, что у них с Бри были хорошие отношения, они даже иногда подвозили его до школы, к парнишка поздравлял их со всеми праздниками. Сначала Даниэль не понял почему Бри общался со столь возрастной парой а потом оказалось, что у Маргарет Джорджа не могло быть детей. Но несмотря на это они всегда мечтали быть родителями поэтому Бри знал, что им будет в радость даже редкое общение с ним. Более того все соседи в районе со спокойной душой могли оставлять своих детей семье Уиттакер ведь они были только рады посидеть с ними. Со временем Уиттакеры всё чаще стали слышать крики из дома напротив. Обычно кричали именно Бри и Райан. Примерно за полгода до смерти Линды Маргарет впервые увидела побои на лице подростка: разбитую губу, синяк над бровью, ссадины на руках и сбитые костяшки пальцев. И она даже не подумала, что он подрался с кем-то в школе. Ребята, с которыми общался Бри, казались ей обычными подростками — шумными, в меру странными, но не жестокими. Нет. Она сразу связала эти травмы с теми ссорами, которые слышала несколько раз на неделе. Даниэль быстро понял: перед ним идеальные свидетели. Особенно Маргарет. Её муж, Джордж — седой невысокий мужчина с выправкой бывшего военного и тяжёлым внимательным взглядом, — был куда осторожнее и подозрительнее супруги. Когда Даниэль рассказал причину по которой он пришёл, Маргарет едва сдержала слёзы. Молодой адвокат подробно объяснил, что произошло той ночью, а затем показал фотографии побоев Бри. И вот тогда она всё-таки расплакалась. Джордж отреагировал менее эмоционально, он молча сжал кулаки. И вот Даниэль осторожно спросил: — Скажите… на запись вашей камеры случайно не попало то, что происходило возле их дома в тот вечер? И тогда Уиттакеры сами показали ему запись. А потом сами позволили её скопировать ничего не задокументировав. Даниэль сам допустил ошибку. И теперь должен был всё исправить иначе самое неопровержимое и веское доказательство будет исключено из документов судебного дела...» После заседания Даниэль почти час сидел в машине возле здания суда. Пальцы сжимали руль так сильно, что побелели костяшки. В голове звучал голос прокурора: «Доказательство получено незаконным способом». Незаконным. Господи. Он ведь знал это. Знал процедуру. Знал все правила "от" и "до". Знал, как оформляются доказательства. Идеально слово в слово помнил последовательность действий предусмотренных законом. Но ради Бри он уже тогда начал совершать вещи, которые раньше никогда бы себе не позволил. Он никогда бы не позволил себе отойти от строгого соблюдения законодательства и правил. И самое страшное — он даже не жалел о содеянном. Он жалел только о том, что недостаточно хорошо всё оформил, что из-за своих бушующих чувств и эмоций упустил мелочи. От этой мысли становилось почти физически мерзко от самого себя. Даниэль понимал так адвокат он целиком и полностью предал себя. Он сделал это уже тогда, когда наперекор всем правилам, всем допустимым нормам и законным основаниям поступил так, как велели ему совесть и сердце, а не закон и право. В этот момент Даниэль понял, что готов сделать то, что окончательно разрушить его как адвоката. Он даже не задумывался о том правильно это или нет. Он знал, что это единственное верное решение и к сожалению, пусть оно и было верным, справедливым. Но к закону это не имело никакого отношения. . .***
Когда он снова подъехал к дому Уиттакеров, на улице уже темнело. Даниэль долго не выходил из машины. Он сидел, глядя на тёплый свет в окнах дома, и чувствовал, как внутри медленно растёт тяжёлое, вязкое отвращение к самому себе. Потому что сейчас он собирался вновь пойти наперекор всем своим принципам. Не просто нарушить процедуру. Не просто преступить закон. А осознанно и намеренно подговорить свидетелей ко лжи. Дверь открыла Маргарет. И сразу удивилась: — Мистер Кингсли? Она растерянно моргнула, поправляя очки на переносице. На ней была светлая домашняя рубашка, волосы аккуратно уложены, но несколько прядей всё же выбились, будто женщина занималась домашними делами и не ожидала гостей. — Добрый вечер, миссис Уиттакер, — тихо и собрано ответил Даниэль. Голос у него был уставший. Хрипловатый. Будто за последние недели он слишком много говорил и слишком мало спал. Маргарет сразу нахмурилась: — Что-то случилось? — Ах да… Мне говорили соседи, что вы уезжали к сестре в Огайо. — опомнился Даниэль. Подготавливаюсь к первому заседанию суда Даниэль успел поговорить со многими соседями из ближайших домов. От них он узнал, что Уиттакеры за день до происшествия уехали к родственникам в гости на несколько недель. — Да, мы вернулись только вчера, — она чуть оживилась, стараясь улыбнуться. — Ох, мы были на фермерской ярмарке, поразительное событие. И я купила для Бри футболку с забавным рисунком тыквы. Он очень любит тыквы, думаю ему понравится. После этих слов взгляд Даниэля замер на лице женщины. Он стал мрачнее и тихо произнёс: — Он находится под следствием. И останется там до окончания суда… Повисла давящая тишина. Маргарет резко побледнела. От ужаса у неё приоткрылся рот, и она сразу прикрыла его рукой, будто не верила, что действительно услышала эти слова. — Боже… — голос её дрогнул. — Что… что произошло?.. На кухне всё было почти так же, как тогда, когда Даниэль пришёл к ним впервые. Тот же тихо закипающий чайник. Тот же жёлтый свет над столом. Те же аккуратно расставленные кружки на деревянной полке. Только теперь Даниэль сидел перед Уиттакерами совершенно иначе. Тогда он был уверенным, собранным, спокойным. Тогда он считал, что действует правильно и имеет на это право. Теперь же он сидел чуть сгорбившись, устало сцепив пальцы. Взгляд был тяжёлым, потухшим и усталым. Будто от адвоката в нём осталось одно только название. Джордж и Маргарет Уиттакер сидели напротив, пока Даниэль рассказывал им обо всём, что произошло за время их отсутствия. За эти несколько минут он успел увидеть на их лицах, кажется, весь спектр человеческих негативных эмоций. Сначала — удивление. Потом — ужас. После — страх. А в конце осталось только отчаяние и сожаление. Всё время рассказа глаза Маргарет были на мокром месте. Она постоянно подносила ладонь к губам, будто пыталась удержать эмоции, и смотрела на Даниэля так, словно всё ещё надеялась услышать, что хотя бы следующее его слова не будут столь ужасающими, как все предыдущие. Джордж держался значительно жёстче. Он сидел прямо, стиснув челюсть так сильно, что на скулах ходили желваки. Он явно запрещал себе слабость, понимая, что кто-то из них двоих должен оставаться сильным. И именно тогда Даниэль особенно ясно понял, насколько тепло они относились к Бри. Они привезли ему футболку из другого штата, потому что знали, что во время его дня рождения будут совершенно в другом месте. Оказалось, что даже в день рождения Бри они оба звонили, поздравляли его. Хотели порадовать. И от этого у Даниэля на душе становилось только хуже. Потому что если они сейчас откажутся — всё это окажется бессмысленным. Между ними на несколько тяжёлых минут повисла тишина. А потом Даниэль честно сказал: — Я… уже предоставил в суде доказательства, подтверждающие, что Бри систематически подвергался физическому насилию со стороны отчима. Эти доказательства были подкреплены видеозаписью, которую я изъял у вас больше чем два месяца назад. Вы помните тот день? — Да… — Маргарет быстро закивала. — Конечно, помним. — Так вот, в тот день мы с вами забыли подписать бумаги о передаче видеозаписи. Это моя ошибка. И, к сожалению, за эту ошибку будет расплачиваться Бри в суде... Ведь если я не предоставлю эти бумаги на следующем заседании суда, видеозапись, на которой зафиксирован момент избиения, исключат из дела. И при вынесении приговора её не будут учитывать... Даниэль достал документы из папки и медленно положил на стол перед ними. Джордж нахмурился, а Маргарет сразу взялась за ручку. — Вы хотите, чтобы мы подписали этот документ задним числом? — положив руку на бумагу и не дав супруге подписаться вопросил Джордж. — Нет... — тихо ответил адвокат. Он замолчал на секунду. Опустил взгляд. А потом посмотрел прямо на мужчину и добавил: — Я хочу помочь восемнадцатилетнему парню избежать тюрьмы за непреднамеренное убийство в ходе самообороны. — Джордж, мы должны это подписать,— сразу сказала Маргарет, нервно сжав ручку пальцами. А мужчина с шокированными выражением лица резко откинулся на спинку стула: — Вы сейчас серьёзно? — Да, — уверенно ответил Даниэль. Маргарет растерянно посмотрела на мужа. А Даниэль продолжил уже тише: — Я должен был сделать всё правильно ещё в тот раз. Но тогда я думал только о том, как спасти Бри. Как не дать отчиму найти его и завершить начатое... Я не говорил вам ранее, но как человек должен рассказать. Линда оставила после себя хорошую страховку. Бри изначально был назначен бенефициаром по ней, а за месяц до смерти Линды она добавила в страховку Райана Калло... Ещё тогда я понял, что Райан хочет избавиться от Бри... Поэтому единственное, о чём я думал, — это спрятать семнадцатилетнего парнишку, которого хочет убить собственный же отчим... — Не переводите тему. Подписывать документы задним числом — незаконно, — жёстко сказал Джордж не позволяя адвокату перевести тему, чего Даниэль не хотел и вовсе. — Я знаю... Но безнаказанно избивать подростка тоже было незаконно. Однако по закону никто и ничего с этим не делал, пока Бри сам не обратился за помощью... Джордж резко посмотрел на него и твёрдо отчеканил: — Не сравнивайте. И вот тут Даниэль впервые сорвался. Не голосом, а душой и чувствами. Ему в один миг стал отвратительно от позиции Джорджа, который в силу своего военного прошлого был человеком педантичным и правильным. Раньше бы Даниэль восхитился им, а сейчас понимал, что это не правильность, а узколобость и бессердечие. — А что мне сравнивать,... — тихо произнес Даниэль и подняв взгляд жёстко посмотрел на мужчину. Понизив голос он между прочим уточнил: — Вот вы, мистер Уиттакер. Неужели каждый раз, когда слышали ссору между ними, вы как настоящий благодетель собирались и звонили в органы опеки? Или, может, вызывали полицию? — Даниэль был жесток и радикален в своих словах, но иначе он не мог. Джордж позорно молчал, — А после того как увидели побои на лице семнадцатилетнего мальчишки, который был в два раза меньше и слабее своего отчима, вы что-нибудь сделали? Джордж молчал. Только сильнее сжал челюсть. — Нет... Вы выбрали молчать и не вмешиваться, хотя имели право вмешаться и тогда проявить свою напущенную правильность, которой козыряете сейчас, — продолжил Даниэль. Голос его дрогнул от усталости и злости на самого себя. — Это незаконно, — жёстко сказал Джордж. — Я знаю. — Вас могут лишить лицензии! — резко ответил мужчина. — Знаю...,— продолжил Даниэль уже спокойнее. — Я знаю это, мистер Уиттакер. Я нарушаю закон потому что понимаю одну ужасную правду... Порой между законом и справедливостью нет ничего общего. И иногда справедливость заключается в простой человечности, а не в законе и правилах... — Нас могут обвинить в даче ложных показаний. — Да... Но если вы сделаете всё так, как я сказал, ваша совесть будет чиста. Вы поступите как настоящий человек, — настоял Даниэль. Джордж сжал кулаки: — Всё равно это... И тут Маргарет резко повернулась к мужу перебив его. Она посмотрела на него уже со злостью: — Нет, Джордж! Мистер Кингсли прав. Мы видели, что происходит, и мы выбрали молча соглашаться с этим... И раз мы не смогли помочь ему тогда, мы можем сделать это сейчас. — По закону это всё равно ложь,— встав с места возмутился мужчина, на что получил ещё более громкий ответ. — А по чести, Джордж... По чести и совести это тоже ложь? Между ними повисла тишина. Тяжёлая. Болезненная. Она смотрела на мужа почти со слезами: — Джордж, неужели ты не понимаешь? Совсем недавно мы с тобой были немыми свидетелями того, что происходило с мальчиком, который был нам как родной. А сейчас, когда нам предоставляют право голоса, право защитить его, ты хочешь отказаться, потому что у тебя резко проснулись честь и совесть? Где была наша с тобой честь и совесть, когда его избивал отчим?! — Маргарет, он вынуждает нас нарушить... — Не перебивай меня! — вдруг вспылила Женщина повысив голос и Даниэль никогда бы не подумал что это дамочка схожая с божьим одуванчиком может быть настолько жёсткой,— Так вот, Джордж, если у тебя проснулась совесть и честь, то ты должен понимать, что, если мы не сделаем то, что сказал нам мистер Кингсли, мы станем молчаливыми соучастниками издевательства над восемнадцатилетним парнем, у которого ещё вся жизнь впереди... Джордж молчал долго. Очень долго. А потом тяжело сел обратно. Закрыл лицо рукой, а после молча взял ручку и подписал документы задним числом. Даниэль ничего не сказал... Потому что сам не понимал, когда именно он перестал быть адвокатом. И стал человеком, готовым на всё ради Бри...
