Keeper — Хранитель.

                              Суд. На следующем же заседании Даниэль предоставил суду идеальный пакет документов по изъятию видеозаписи. Но дело дальше не двигалось. Даниэль это предвидел. На прошлом заседании суда он буквально указал прокурору и адвокатом защиты, на наличие камеры видеонаблюдения, которая могла зафиксировать произошедшее в ночь убийства. Он знал, что защита может связаться с ними и изъять записи, и на ней будет он. А поэтому во время своего последнего визита к Уиттакерам, сразу после их возвращения Даниэль почистил диск и уничтожил доказательства. Однако в этот раз удача не была на его стороне. Поэтому ему нужно было намеренно обратить её к себе. В первый раз когда Даниэль только познакомился с Маргарет и Джорджем Уиттакером он узнал, что камеру наружного видеонаблюдения они включали только когда уезжали из дома надолго. По удачному стечению обстоятельств в тот день когда отчим избил Бри их не было дома несколько дней, они уезжали к друзьям на ферму. Но к сожалению и в ночь убийства их тоже не было дома, а поэтому запись велась, и её необходимо было уничтожить. Даниэль успешно справился с этим и объяснил пожилой паре, что необходимо говорить в суде чтобы помочь Бри избежать наказания. Оба поняли. Оба согласились. И Даниэль знал, что прокурор будет давить на это. — Ваша честь, — поднимается прокурор с уверенным выражением лица, холодно перелистывая бумаги, — сторона обвинения обращает внимание суда на явное противоречие. Камера, с которой была получена видеозапись, за два месяца до инцидента функционирует исправно. Однако в день смерти Райана Калло — по тем же данным — она не работала. Он делает паузу. — Возникает закономерный вопрос: насколько достоверны предоставленные защитой материалы, если сама система видеонаблюдения демонстрирует выборочную «работоспособность»? В зале становится тише. Даниэль не спешит вставать. Он даёт паузе растянуться, будто позволяет сомнению оформиться до конца — чтобы потом уничтожить его на корню. Молодой человек переводит взгляд на Бри, парень снова нервничает, волнуется, но смотрит на старшего с надеждой. Затем адвокат поднимается. — Ваша честь, защита как раз и намерена прояснить этот момент, — спокойно произносит он. — Несостыковка, на которую указывает сторона обвинения, имеет вполне простое объяснение. Он поворачивается к судье. — В связи с этим защита просит вызвать в зал суда владельцев домовладения, на территории которого установлена указанная камера наблюдения. Судья кивает и отвечает: — Разрешаю. Пригласите свидетелей. В зал входят пожилые мужчина и женщина. Они двигаются медленно, чуть неуверенно. Женщина держит мужа под руку. Их внешний вид — максимально обычный, почти незаметный. Именно это делает их появление странно ощутимым. Они не были похожи на свидетелей, просто пожилая пара, которая никого не насторожила. — Представьтесь суду, — говорит судья. — Джордж Уиттакер, — негромко произносит мужчина. — Маргарет Уиттакер, — добавляет очаровательная женщина. — Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний? — Да, ваша честь, — по очереди сказали Уиттакеры. Даниэль делает шаг вперёд спрашивая: — Мистер Уиттакер, подтвердите, пожалуйста: вы являетесь владельцем дома, расположенного напротив дома, где проживали Бри Лейтнер и Райан Калло? — Да всё верно. — На вашем доме установлена камера наружного видеонаблюдения? — Да, установлена. — Скажите суду: работает ли она постоянно? Мужчина слегка мнётся, бросает короткий взгляд на жену. — Нет… не постоянно, — отрицательно кивнув признался Джордж и в зале повисла подозрительная тишина. — Уточните, пожалуйста, — попросил Даниэль. — Мы… включаем её не всегда. Только когда уезжаем... Район у нас тихий. Когда мы дома — смысла в камерах нет. Мы и так всё видим из окон. Даниэль кивает, будто ответ был ожидаем, а после уточняет детали: — В частности — в день смерти Райана Калло она работала? — Да, за день до произошедшего мы с Маргарет уехали к родственникам в Огайо. И камера должна была работать, да... Но, когда мы уезжали я просто забыл её включить потому что мы опаздывали на самолёт. Даниэль делает ещё один шаг к трибуне: — Миссис Уиттакер, вы можете подтвердить слова вашего супруга? Женщина кивает. — Да... Вы знаете жёсткие диски, которые сохраняю записи с камер очень дорогие и чтобы как-то сэкономить мы с мужем договорились включать её только когда дома никого нет. А когда мы дома — камеры всегда выключены. — Скажите, почему в этот раз, когда вас не было дома камера не работала? — Когда мы уезжали, то опаздывали на самолёт. Я крикнула Джорджу, чтобы он побыстрее собирался и не забыл включить камеру. Но ему уже седьмой десяток, поэтому он часто многое забывает. И в этот раз просто забыл включить её, а обнаружили мы это только когда приехали... Прокурор медленно поднялся со своего места. На этот раз в его голосе уже не было прежней уверенности — только настороженность человека, который чувствует, как ситуация начинает ускользать из его рук. — Ваша честь, сторона обвинения просит разрешения на перекрёстный допрос свидетелей. — Разрешаю, — коротко ответил судья. Прокурор подошёл ближе, а Даниэль вернулся к Бри и встал прямо рядом с ним. — Мистер Уиттакер, правильно ли я понимаю: вы утверждаете, что система видеонаблюдения не работала исключительно потому, что вы забыли её включить? — Да, сэр, — кивнул мужчина. — И это произошло именно в ту ночь, когда погиб Райан Калло? — Да она не работала всё время пока мы были дома, и не работала когда мы уехали, а уезжали мы четырнадцатого мая в 11:45. Прокурор сделал паузу, затем холодно уточнил: — Вам не кажется это крайне удобным совпадением? Маргарет заметно впала в замешательство, и непонятливо похмурилась. Джордж сжал челюсть. — Возражаю, Ваша честь, — спокойно вмешался Даниэль. — Вопрос носит оценочный характер и оказывает давление на свидетеля. — Удовлетворено. Мистер Хаммерс, переформулируйте вопрос. Прокурор кивнул, хотя раздражение уже читалось в его лице, его явно достали возражение Даниэля. — Хорошо. Мистер Уиттакер, вы можете документально подтвердить, что система в тот день действительно не была активирована? — Нет. Никаких документов у меня нет. — То есть суд должен поверить вам на слово? — Возражаю, — вмешался Даниэль, но с места так и не сдвинулся он продолжал стоять рядом с Бри чтобы тому было спокойнее. — Сторона обвинения искажает суть показаний. Свидетель даёт объяснение режима эксплуатации принадлежащего ему оборудования, а не техническое заключение. Судья коротко посмотрел на прокурора: — Принято. Продолжайте без комментариев. Прокурор медленно выдохнул. Казалось если Даниэль сделает ещё одно возражение то между ними уже может начаться словесная перепалка. — Миссис Уиттакер, скажите: ранее защита уже обращалась к вам по поводу записей с этой камеры? На долю секунды в глазах Маргарет мелькнуло волнение. Даниэль заметил это мгновенно. И впервые за всё заседание почувствовал настоящую неуверенность. Потому что сейчас всё держалось исключительно на выдержке этих двух пожилых людей, которые оказались не безразличны к беде юноши. — Да, — тихо ответила Маргарет. — Мистер Кингсли приходил к нам после того случая с Бри. — И именно тогда вы передали ему запись? — Да. — Добровольно? — Конечно добровольно, — в голосе женщины неожиданно появилась твёрдость. — Мы сами хотели помочь Бри, Мы ведь общались с ними ещё когда его мама была жива. Прокурор сделал шаг ближе: — Вам известно, что предоставление ложных показаний является уголовным преступлением? — Возражаю, Ваша честь, — Даниэль резко подался вперёд и уверенно посмотрел на судью. — Сторона обвинения оказывает прямое психологическое давление на свидетеля без оснований полагать, что свидетель лжёт. Судья нахмурился: — Мистер Хаммерс, суд напоминает: если у обвинения есть доказательства дачи ложных показаний — представьте их. Если нет, прекратите действовать вне поля вашей компетенции как прокурора. Прокурор медленно сжал папку и раздражённо вздохнул. Казалось что этот самый вздох заметил только Даниэль на которого прокурор бросил взгляд полное отвращения. — У стороны обвинения нет дополнительных вопросов, — ответил прокурор и сёл на своё место. Даниэль же стоял неподвижно ещё несколько секунд. Только теперь он позволил себе посмотреть на Бри. Парень сидел напряжённый, почти не дыша. Его пальцы были стиснуты так сильно, что костяшки побелели. И когда их взгляды встретились, Бри едва заметно выдохнул. Судья перевёл взгляд на защиту: — Мистер Кингсли, у вас есть дополнительные вопросы к свидетелям? — Лишь один, Ваша честь. Даниэль подошёл ближе. — Мистер и миссис Уиттакер... за всё время, что вы жили рядом с семьёй Лейтнер, наблюдали ли вы конфликты между подсудимым и погибшим? Прокурор сразу поднялся: — Возражаю. Вопрос выходит за рамки обсуждаемого обстоятельства. Даниэль даже не повернул головы давая пояснения судье: — Ваша честь, сторона обвинения поставила под сомнение достоверность и мотив передачи видеозаписи. Защита имеет право установить контекст, в котором свидетели приняли решение сохранить и передать материалы. Судья после короткой паузы кивнул: — Разрешаю. Свидетель может ответить. Маргарет первой посмотрела на Бри. И её лицо болезненно дрогнуло. — Да... Мы слышали ссоры очень часто. — Что именно вы наблюдали? В зале стало совершенно тихо. — Мы видели синяки, слышали ссоры, но... Но Бри всегда был улыбчивым, дружелюбным и поэтому мы думали, что нам не стоит вмешиваться... Мы думали, что это лишь временно, — уже глухо добавил Джордж. Даниэль медленно кивнул. — Благодарю. У защиты больше нет вопросов. Судья сделал пометку в документах. — Свидетели могут быть свободны. Маргарет, проходя мимо Бри, на секунду остановилась. И очень тихо сказала: — Держись, милый. Бри стыдливо опустил глаза. А Даниэль почувствовал, как внутри снова поднимается то самое тяжёлое чувство. Потому что суд поверил. Поверил полностью...

***

                              Суд. — Ваша честь, — прокурор поднимается спокойно, но с лёгкой, почти незаметной насмешкой в голосе, — в связи с вновь открывшимися обстоятельствами сторона обвинения заявляет ходатайство. Даниэль, стоящий рядом с Бри, едва заметно напрягается. — Сторона защиты активно опирается на доказательства, полученные вне рамок официального представительства. Более того, адвокат Кингсли… — прокурор делает короткую паузу, — проявлял исключительную заинтересованность в судьбе подсудимого задолго до оформления каких-либо юридических отношений. А так же задолго до совершенолетия подсудимого. Судья поднимает взгляд: — Конкретизируйте. — Мы ставим под сомнение характер взаимоотношений между адвокатом и подсудимым, — чётко произносит прокурор. — И считаем необходимым установить, не носили ли они личный, внепрофессиональный характер на момент ключевых событий. Ведь на момент получение этой видеозаписи между Даниэлем Кингсли и Бри Лэйтнером не был заключён юридический договор, а также Даниэль Кингсли не был консультирующим адвокатом по делам несовершеннолетних. В зале проходит лёгкий шум. Бри от удивления чуть приоткрывает рот такого он точно не ожидал. Перед каждым судом они с даниэлем обговаривали что возможно будет происходить На суде Даниэль рассказывал Какие доказательства будут предоставлены и консультировал его. О том как преподносить их с даниэлем отношения они говорили лишь единожды. Задолго до убийства Райана и начала суда. Юноша медленно поворачивает голову к Даниэлю. И тот остаётся внешне спокойным. Только слишком резко сжимает папку в руках. — Протестую, Ваша честь, — сразу же отвечает он поднявшись. — Данное ходатайство не имеет отношения к фактам дела и направлено исключительно на дискредитацию защиты. — Напротив, — спокойно парирует прокурор довольный тем, что попал в яблочко. — Если адвокат действовал, руководствуясь личной заинтересованностью, это напрямую влияет на допустимость представленных им доказательств. Судья взглянул на адвоката и сделал пометку. — Продолжайте. И вот здесь Даниэль понимает: это не просто выпад. Это продуманный ход защиты, который он рассматривал как возможный, но всё же не был уверен в том, что они его сделают. — Ваша честь, — продолжает прокурор, — У нас есть доказательства в виде телефонного разговора потерпевшего Райана Калло со своим братом Лукасом Калло. В ходе телефонного разговора потерпевший несколько раз намекает на личную связь подзащитного Бри Лейтнера с адвокатом Кингсли. Поэтому сторона обвинения просит суд истребовать мобильные устройства подсудимого и его защитника для анализа их переписки и характера взаимодействия на момент событий от 10.03.2003. В зале становится более напряжённо, присяжно заседатели, журналисты и другие в замешательстве Бри бледнеет, но старается держаться уверенно. Хотя он уже всё понимает. Даниэль сам не ожидал подобного выпада. И впервые за весь процесс адвокат по-настоящему теряется. — Также сторона обвинения настаивает на дополнительном опросе обоих, — добавляет прокурор. — Под присягой. Пауза. Даниэль не отвечает сразу. Он смотрит вперёд, прямо на стол. Считает секунды. Просчитывает следующие действия. Рассчитывает риски. Если он откажется — это будет выглядеть как признание. Если согласится — они полезут в их личное. Во всё. Абсолютно во всё. Но всё становится на свои места когда он вспоминает чем может апеллировать в ответ на требования прокурора. — Ваша честь, — наконец говорит он, медленно поднявшись, — Защита возражает против изъятия личных мобильных устройств.... Прошу заметить, что ситуация с изъятием телефона адвоката — это юридическое нарушение моих прав и прав подсудимого. И я имею этическую обязанность отказаться, апеллируя к фундаментальным правовым доктринам. Адвокатская тайна защищает конфиденциальное общение между адвокатом и клиентом, совершенное с целью получения юридической помощи. Мой телефон как адвоката содержит переписку, записи звонков и заметки, которые прямо подпадают под эту категорию. Так же. Я не могу быть допрошен о характере общения с моим клиентом, о содержании наших разговоров, о причинах оказания юридической помощи, о времени и обстоятельствах подготовки линии защиты. Не потому, что я «не хочу отвечать», а потому что закон прямо ограничивает подобные действия... Но... Судья смотрит на него внимательно. — Но? — уточняет он. Вот этот момент, Даниэль всё ещё взвешивает риск своего предложения. Но быстро принимает решение. Он коротко выдыхает и продолжает: — Однако... защита не возражает против допроса Бри Лейтнера. Мой клиент готов дать показания под присягой. Бри словно застыл, он никак не реагирует, не смотрит на Даниэля, и ничего не говорит. Он без слов понял, что нужно делать. Он понял тактику Даниэля. — Хорошо, — говорит судья. — Ходатайство удовлетворяется частично. В изъятии устройств отказать. В допросе адвоката подсудимого отказать. И назначить дополнительный допрос подсудимого. После заявления судьи несколько минут подряд в зале суда был глухой шум. Кто-то вышел, кто-то что-то записывал, одни бумаги передавались другие руки, кто-то тихо разговартвал. — Ты всё помнишь?— наклонившись прямо к уху Бри максимально тихо спросил Даниэль. Бри кивнул, но адвокат всё же дал наставление, — Ты как подсудимый, по закону можешь вообще отказаться от дачи показаний. Но тогда это будет подозрительно. — Я понимаю. Я знаю, что говорить, — так же близко шепнул ему Бри и чуть отстранился, но Даниэль остановил его коснувшись рукой и юноша вновь приблизился. — Если прокурор будет перегибать судья может сделать ему замечание, если не сделает я вмешаюсь с возражением. — Хорошо, — кивнул Бри. — Не волнуйся... Всё это заняло от силы минут десять после чего заседание продолжилось. — Заседание продолжается. Бри поднимается на трибуну. Его шаги — чуть неуверенные. Плечи напряжены, взгляд усталый но взволнованный. — Назовите ваше имя, фамилию. — Бри Лейтнер. — Дата рождения? — 15 мая 1985 года. — Суд разъяснил вам права подсудимого. Права понятны? — спокойно уточнил судья без давления. Когда он только увидел Бри на трибуне то сразу смягчил свой тон. — Да, Ваша честь, — тихо сказал юноша посмотрев на судью. Судья кивает: — Государственный обвинитель, приступайте. Прокурор выходит вперёд. Голос спокойный, но жёсткий, что шло в разрез с тоном судьи: — Подсудимый, скажите, когда вы впервые познакомились с мистером Кингсли? — В конце февраля этого года, — немного боязливо смотря на прокурора ответил Бри. — При каких обстоятельствах? Бри немного задумываться, буквально на несколько секунд. Сразу становится понятно, что он не вспоминает обстоятельствах знакомства, а пытается перебороть страх перед судом. — Мой отчим… оставил заявку в юридическую фирму, где работает мистер Кингсли. Его направили как адвоката для первичной консультации. — Речь шла о каком деле? — уточняет прокурор и Бри замолкает. Он сжимает челюсть, и в носу немедленно щиплет. Юноша не хотел вспоминать про маму в зале суда, и тем более говорить об этом. В зале сюда кажется каждый заметил, что Бри болезненно отреагировал на вопрос, но никто не понял почему. Прокурор уже хотел повторить вопрос. Но Бри всё же ответил — О деле, связанном со смертью моей мамы... — Правильно ли я понимаю, что мистер Кингсли прибыл к вам домой именно в качестве представителя интересов вашего отчима? — не обращая внимания на состояние подсудимого продолжает прокурор. — Да. — Вы присутствовали при их разговоре? — Нет. Отчим сказал мне уйти, — отрицательно кивнул юноша смотря прямо на прокурора. — Тогда каким образом вы вступили в контакт с мистером Кингсли? — уточнил прокурор и Бри честно ответил. — Когда он вышел из дома я пошёл за ним. Спросил, будет ли он представлять интересы отчима. — И что он ответил? — Что нет. И я обратился к нему с просьбой. — Какой именно? Бри на секунду опускает взгляд, но не волнуется, он отвечает серьёзно, но спокойно. — Я спросил… сможет ли он помочь мне. Если вдруг… что-то случится со мной. Прокурор чуть наклоняет голову не поняв формулировки подсудимого: — Уточните, что вы имели в виду под «если что-то случится со мной». Бри недолго молчит и старается взять себя в руки чтобы признаться в том, в чём ему было стыдно признаться самому себе. Он понимал, что сейчас должен быть честен и искренне сказать в чем дело. — Эм... После того как мамы не стало то отношения с отчимом стали хуже. Мы с ним остоянно ругались,— Бри нервно начинает перебирать пальцами, делать паузы, и стыдливо отводить взгляд, — Драки были. Поэтому я дома старался особо не появляться чтобы не пересекаться с ним. И вот... Эм, спустя время я начал понимать, что мне нужна помощь. — У вас были другие взрослые, к которым вы могли обратиться со своими проблемами? — спросил прокурор подойдя поближе. — Нет... — Почему вы обратились именно к мистеру Кингсли? — сделав ещё шаг навстречу спросил он. — Он… — запнувшись Бри задумался на несколько секунд но ответил, — Он показался мне человеком, который может помочь потому что он не выглядел равнодушным к чужим проблемам. И поэтому я решил, что и мне он поможет. — На тот момент между вами был заключён договор оказания юридических услуг? — Нет, — немного задумчиво ответил Бри. — То есть официально он не являлся вашим адвокатом? — Нет. Прокурор делает шаг ближе и тоне некого подтекста спрашивает: — Тогда кем он являлся для вас? — Просто неравнодушным человеком, который помогал мне, — тихо ответил юноша стараясь держаться и не показывать своих чувств. — Бескорыстно? — Ваша честь, возражаю, — спокойно, но жёстко вмешался Даниэль. — Вопрос наводящий. — Удовлетворено. Переформулируйте. Попросил судья и прокурор слегка кивает: — Получали ли вы от мистера Кингсли какую-либо материальную или иную выгоду? Бри похмурился словно не до конца понял вопрос. На самом деле он намеренно сделал вид условно пытается вспомнить хотя бы какой-нибудь момент выгоды. А после спокойно ответил: — Нет. — Как часто вы с ним общались? — Довольно часто. Может несколько раз в неделю. — Лично? — Да, — кивнул Бри — Также общались посредством переписки? — Нет, по началу мы просто виделись. — объяснил Бри. — Обсуждали исключительно юридические вопросы? Этот вопрос заставил Бри сделать паузу. Он конечно знал, что если ляпнет что-нибудь не то то Даниэль как-нибудь может помочь ему выкрутиться но всё же он должен был ответственно подходить к тому что говорит. Пока что адвокат не вмешивался, просто внимательно наблюдал. Бри немного подумав понял что если в дальнейшем прокурор затронет вопрос места жительства Бри юноша вынужден будет признаться, что он правда проживал некоторое время у Даниэля. И при таких обстоятельствах слишком рискованно было лгать, что они общались лишь по юридическим вопросам ведь это не правдоподобно. — Не только, — наконец отвечает Бри. — В основном мы обсуждали юридические вопросы. Но иногда мы говорили на сторонние темы... В зале проходит едва слышный шум. Тогда прокурор понял, что подошёл достаточно близко. — Между вами были дружеские отношения? — Ваша честь, возражаю, — сразу реагирует Даниэль. — Вопрос носит оценочный характер. Судья справедливо подметил: — Вопрос не снимается, прокурор переформулируйте вопрос. Прокурор: — Характер ваших отношений с мистером Кингсли? Каким он был? — У нас не были дружеские отношения... Скорее наставнические. Он консультировал меня. И... На тот момент прошло чуть больше месяца со смерти мамы, поэтому я плохо чувствовал себя... И Мистер Кингсли, в какой-то мере оказывал мне поддержку позволяя выговориться ему... Честно... Мне это помогало. Честно рассказал Бри искренне добавив реальных деталей в свою лживую историю. Тогда прокурор понял, что ответ излишне хорош и решил перейти к сути. — Уточните, где вы проживали в период с 15 марта по 15 мая? — После событий 10 марта я ушёл из дома… — Ваша честь, — мягко, но твёрдо перебивает Даниэль, — прошу подсудимого отвечать по существу поставленного вопроса. Судья: — Подсудимый, ответьте конкретнее. Бри наивно взглянув на судью кивает. — Я не жил дома. — Где вы проживали? Бри немного смутился, но признался: — Я поросил помощи у мистера Кингсли. И он позволил мне пожить у него чтобы я не возвращался домой. — На тот момент вы являлись несовершеннолетним? — Да, — кивнул юноша. — Имел ли мистер Кингсли официальный статус вашего опекуна? — Ваша честь, возражаю, — Даниэль встал с места. — Вопрос носит правовой характер и требует юридической оценки. Судья согласился: — Принято. Переформулируйте вопрос. Прокурор даже не обратил внимания на адвоката и продолжил: — Были ли оформлены какие-либо документы, дающие вам право проживать у него? — Нет. Я попросил помощи у мистера Кингсли не как у адвоката, а просто как у человека. И он помог мне. — Ваша честь прошу сделать замечание подсудимому. Он отвечает не по факту поставленного вопроса, — не глядя на Бри заявил Даниэль и юноша очень напрягся ведь он сказал что-то не то. — Мистер Лейтнер, я делаю вам замечания. Отвечайте только по существу поставленного вам вопроса. — Простите... — виновато извиняется Бри не столько перед судьёй, сколько перед Даниэлем. Прокурор делает паузу, он быстро смотрит в материалы. Потом снова поднимает взгляд и продолжает: — Подсудимый, правильно ли я понимаю, что вы, будучи несовершеннолетним, проживали в квартире взрослого мужчины, не состоявшего с вами в родственных или законных опекунских отношениях? — Ваша честь, возражаю, — голос Даниэля становится жёстче. — Вопрос носит оценочный и обвинительный характер, направлен на формирование предвзятого отношения к защите. Судья смотрит на прокурора: — Вопрос снимается. — У меня на этом всё ваша честь. — Суд объявляет десятиминутный перерыв. После перерыва Суд объявляет перекрёстный допрос обвиняемого. Время перерыва пролетело очень быстро. Даниэль успел напомнить Бри об очень важных правилах и деталях. Конечно, он старался не давить на него и ни в чём не обвинять поскольку и без того видел как юноша нервничает. Но и сам адвокат уже был в весьма подвешенном состоянии из-за прокурора и его линии обвинения. Однако это не должно было отражаться на Бри. В скором времени заседание продолжилось. — Сторона защиты, ваши вопросы. Даниэль не сразу приступает к вопросам. Он запоминает самое важное из документов и только тогда поднимается. Он берёт со стола ручку, выравнивает папку — будто даёт Бри несколько лишних секунд, чтобы прийти в себя. Только потом поднимает взгляд. — Да, Ваша честь. Он не подходит вплотную. Останавливается на допустимой дистанции. Голос ровный. Спокойный. Без давления. — Бри, скажи, пожалуйста… когда ты впервые обратился ко мне в тот день когда я пришёл в ваш дом как адвокат для встречи с твоим отчимом — ты находился в безопасном состоянии? — Нет, — — Уточни, что ты имеешь в виду. — Мы… часто ссорились. Были драки. Я… не чувствовал себя в безопасности дома. Даниэль слегка кивает. Но не спешит. — Когда ты говорил, что «если что-то случится» — ты имел в виду именно эти ситуации? — Да. — Речь шла о том, что ты боялся за свою жизнь? — уточняет Даниэль. Даниэль знал что Бри даже наедине не хотел говорить о таких вещах. Он не любил вспоминать моменты когда был слаб и беззащитен. Ему было стыдно. Но во время перерыва Даниэль напомнил ему, что сейчас нужно вспомнить именно это и собрав волю в кулак рассказать. Бри немного молчит. И подняв глаза отвечает. — Да. В зале повисает короткая пауза. Даниэль не углубляется, не требует подробностей, а ровно и медленно идёт дальше. Как и было запланировано. — Скажи, пожалуйста, ты обращался к каким-либо другим взрослым за помощью до этого? — Нет. — Почему? — У меня… не было никого, — опустив голову признаётся он словно в отсутствие помощи был виноват сам. — Когда ты обратился ко мне — ты просил у меня денег? — Нет, — нахмурился юноша отрицательно кивнув. — Какую-либо иную выгоду? — Нет. — Ты просил защиты? — Да. — Правильно ли я понимаю, что твоё обращение ко мне было вызвано исключительно ситуацией, в которой ты находился? — Да. Даниэль делает шаг в сторону. Дабы быть ближе к судье нежели к Бри. Но говорит всё ещё ему. — Теперь уточним один момент. Когда ты сказал, что проживал у меня — это было твоё решение или моё предложение? — Моё предложение. Скорее просьба помочь мне, — пояснил Бри. — Ты сам попросил о возможности временно проживать? — Да. — Я тебя к этому склонял? — Нет. — Я ставил какие-либо условия? — Нет. — Угрожал? — Нет. — Ограничивал тебя в общении, передвижении? — Нет. — Ты мог уйти в любой момент? — Да. Даниэль делает короткую паузу. И только после этого добавляет: — Почему ты не ушёл? Вот здесь — тишина. Настоящая. Бри не сразу отвечает. — Потому что… — он сглатывает, — Мне некуда было пойти. Я не мог остаться у школьных друзей, потому что мой отчим мог найти меня там. А кроме тебя я не знал к кому можно обратиться за помощью. Даниэль кивает и очень спокойно. — Скажи, пожалуйста, в тот период, когда ты проживал у меня… ты продолжал общаться с людьми вне квартиры? — Да. — Учился? — Да. — Имел доступ к телефону, интернету? — Да. — Кто-то ограничивал тебя в этом? — Нет. — Теперь уточним характер нашего общения. Он чуть меняет тон. Говорит всё так же мягко, но голос становится точнее и серьезнее. — Когда мы разговаривали не о юридических вопросах — кто инициировал эти разговоры? — Обычно... Вообще я. — О чём ты говорил? — Об учёбе… о том, что происходит дома… о себе, о школе. Про друзей рассказывал. — Я навязывал тебе такие разговоры? — Нет. — Ты чувствовал давление с моей стороны? — Нет. — Ты чувствовал себя обязанным мне чем-либо? — Нет. Даниэль делает паузу. Смотрит в бумаги. И задаёт следующий вопрос почти буднично: — Скажи, пожалуйста, в тот период ты находился под психологическим напряжением? — Да, после того случая с отчимом я чувствовал себя ужасно, — подтвердил Бри. — Обращался ли ты впоследствии к специалистам? Прокурор наконец-то взял слово: — Ваша честь, возражаю. Вопрос выходит за рамки предмета допроса. Даниэль без лишнего волнения строго ответил: — Ваша честь, вопрос направлен на установление психоэмоционального состояния подсудимого в период, предшествующий инциденту. Судья кивнул и посмотрев на Бри сказка: — Допускается. Ответьте. Бри немного замялся перед ответом. Он вновь начал переживать о том, может ли он сказать, что хочет. — Нет, я не мог обратиться к специалисту потому-что был очень занят подготовкой к экзаменам. И я... Я если честно боялся идти к специалисту... Да, и денег у меня особо не было, — признался Бри опустив взгляд. — Рекомендовал ли я тебе обратиться к специалисту? — Да. — Ты сделал это? — Нет, не сделал. Я решил сначала разобраться с экзаменами. Даниэль делает шаг назад и задаёт последний, финальный и очень точный вопрос: — Бри… скажи, пожалуйста. Если бы у тебя тогда был другой безопасный вариант — ты бы воспользовался им? Бри на несколько секунд задумался, но когда Даниэль перевёл взгляд на него тут же опомнился. Ведь правильный ответ был лишь один. — Да. — Но у тебя его не было? — уточнил адвокат. — Нет. Снова повисла не долгая пауза и Даниэль пробежавшись взглядом по тексту закрыл папку заключительно сказав: — Вопросов больше нет, Ваша честь... Даниэль развернулся и вернулся на место взглянув на Бри без капельки явной радости. Но по его взгляду молодой человек понял, что у них получилось. На этом судебном заседании правда осталась за ними...