Новый смысл в старых стенах

***

Соседская квартира встречает уже привычным полумраком. Сам Чонгук проходит внутрь так, будто Тэхена не существует в пространстве — просто побочный эффект, случайный баг в системе. Он скидывает тапочки, которые зачем-то надел, чтобы выглянуть за дверь (судя по всему, реально готовился к драке), и направляется на кухню. По пути он неуклюже задевает плечом дверной косяк, но делает вид, что так и было задумано. — Это было… грациозно, — не удерживается Тэхен. — Молчи, — спокойно бросает Чонгук из кухни. Ким проходит следом и тут же останавливается. В этой части квартиры он еще не был. Кухня выглядит так, будто в ней одновременно: готовили, дрались, потом мирились, снова дрались… а потом просто устали жить и махнули рукой. На столе — та самая огромная аптечка, рядом пакетики с бинтами, пара пустых бутылок воды и одинокая кружка из-под кофе, явно пережившая больше, чем хотелось бы любому предмету посуды. — У тебя… уютно, — осторожно говорит Тэхен, оглядывая это произведение постапокалиптического искусства. — Это ты еще ванную не видел, — отзывается Чонгук. — Я уже морально не готов. У меня нет страховки. Чонгук молча открывает холодильник. Он почти пустой. Только жидкости: вода, пиво и несколько бутылок бананового молока. А в остальном — лишь свет, воздух и атмосфера уныния. — Ты вообще ешь? — уточняет Тэхен, заглядывая внутрь холодильника с таким энтузиазмом, будто если сунуть туда голову поглубже, можно волшебным образом разглядеть что-то съестное. — Иногда, — спокойно отвечает Чонгук. — Звучит как преступление против человечности. — Жив пока. — Это временно, если продолжишь так «питаться»... — Тэ тяжело вздыхает и опускается на невысокий табурет. — И как ты вообще раньше выживал без меня?! Все, я официально беру тебя под контроль. Чонгук медленно поворачивает голову. — Ты? — Да, я. У меня булочки и чувство ответственности. Это, между прочим, опасное комбо. Люди с такими навыками меняют судьбы. — Так ты пришел ко мне с топпоки и угрозами? — Это не угрозы, а забота, хочешь ты этого или нет! — Парень важно кивает, как будто только что подписал мировое соглашение. Чонгук смотрит на него так, будто пытается вычислить, где подвох, где скрытая камера и почему вселенная решила пошутить именно над ним. — У тебя с головой все нормально? — наконец спрашивает он. — Вопрос спорный, но сейчас не об этом. Чон хмыкает, достает две банки пива и закрывает холодильник с видом человека, который уже смирился со своей судьбой. — Ладно. Раз ты тут уже обосновался… «Угощение» (пиво) торжественно ставится на стол. — О! Прогресс! — довольно кивает Ким. — Ты начал проявлять гостеприимство. Еще немного, и начнешь улыбаться. — Не обольщайся, это разовая акция. Парень достает две тарелки, палочки и пару салфеток и опускается на второй такой же табурет, а Тэхен с искренним восхищением удивляется, как этот миниатюрный, хлипкий предмет мебели героически выдерживает на себе такой вес. Между ними — тарелка топпоки, аптечка и подозрительно мирное молчание. Первым начинает есть Чон, медленно, будто проверяет, не отравлено ли. — Ну как? — не выдерживает Ким. — Съедобно. — Это же лучший комплимент в моей жизни! — Не зазнавайся. Тэхен улыбается и накладывает себе порцию, не замечая, как украдкой за ним неотрывно наблюдает пара черных глаз. Он ест с видом человека, который искренне верит, что может приручить любую хаотичную систему, если добавить в нее немного еды и упрямства. Хотя в какой-то момент ему начинает казаться, что он буквально чувствует на себе чужое внимание кожей. Воздух между ними густеет и электризуется. Недосказанность и интерес смешиваются в какое-то взрывоопасное сочетание. — У тебя квартира выглядит как место преступления против человечности, — Тэхен прерывает тишину первым, не отрывая глаз от тарелки, — но при этом ты сам выглядишь как жертва. Чонгук чуть приподнимает бровь. — Это диагноз? — Это наблюдение. — Ты всегда так разговариваешь? — Как? — Как будто уже все про всех понял. Тэхен на секунду замирает с палочками в руке, улыбка не исчезает, но становится грустной. — Не все, я тоже умею ошибаться. Но ты… — он чуть пожимает плечами, — ты слишком очевиден во многом. Чонгук хмыкает, откидываясь назад, и кладет палочки на тарелку. — Давай тогда, умник. Раз ты такой наблюдательный, скажи, что ты про меня понял. Тэхен смотрит на него впервые прямо, без привычной маски. — Ты не местный, — спокойно начинает он. — Даже если пытаешься им казаться. Это заметно по твоей манере речи, когда ты произносишь больше двух слов за раз, а еще по взгляду. Он слишком… интеллектуальный на фоне местного контингента. Ты держишь дистанцию так, будто она тебя спасает. Квартира пустая не потому, что тебе все равно, а потому, что ты не даешь ничему задерживаться дольше, чем нужно. Как будто специально не позволяешь себе привязанности и уюта. Словно… не достоин? Он чуть наклоняет голову. — У тебя постоянные синяки и травмы, и они явно не для красоты и суровости. Скорее всего ты все время дерешься не потому, что не можешь без этого жить, а потому, что по-другому не умеешь справляться с тем, что внутри. А еще ты не можешь спать по ночам. Чонгук медленно моргает. На секунду в кухне становится тише, чем было. — Еще, — коротко говорит он. Тэхен выдыхает, будто уже пожалел, что начал. — Ты притворяешься грубым, потому что так проще, чем подпускать к себе кого-то и объяснять, как ты оказался в таком положении. А история у тебя явно есть. И… возвращаясь к ночным издевательствам над боксерской грушей, допускаю, что ты никак не можешь пережить что-то важное — то, что глубоко ранило или разочаровало тебя. Чонгук резко усмехается, но в этом звуке нет веселья. — Красивая история. — Я не сочиняю, — спокойно отвечает Тэхен, — я наблюдаю. Чон наклоняется над столом, пристально разглядывая парня напротив. — И как же ты пришел ко всем этим выводам? Тэхен отвечает не сразу. Взгляд скользит в сторону, к холодильнику, к аптечке, к слишком пустой кухне, а затем возвращается к глазам напротив. — Раньше я был журналистом, — наконец произносит он спокойно, — частные расследования, иногда… не совсем легальные наблюдения за людьми. Я научился считывать информацию без прямого диалога. Чонгук чуть прищуривается. — И что же ты забыл в этом богом забытом месте с таким послужным списком? Тэхен замирает, улыбка исчезает с его лица так же быстро, как появилась. Пальцы сжимаются на палочках чуть сильнее. — Кое-что изменилось. Но это уже не важно. — Коротко говорит он и слишком резко тянется к тарелке, будто пытается вернуть разговор в безопасную зону. — Лучше удовлетвори мое любопытство, почему ты еще не в большом спорте? Я видел твои боевые навыки, это, мягко говоря, выглядит впечатляюще. Чон долго молчит, словно взвешивая все те мысли, что роем проносятся в его голове. Все еще забинтованные пальцы лениво и аккуратно постукивают по банке с пивом, но взгляд при этом остается прикован к Тэхену — слишком внимательный и цепкий. — Большой спорт, — наконец повторяет он тихо, будто пробует слова на вкус, — как будто это так просто. Тэ пожимает плечами, стараясь выглядеть непринужденно. — С твоими данными — да: реакция, сила, техника. Это явно не уличный уровень. Чонгук усмехается, но в этот раз — коротко, почти устало. — Как у тебя все просто. — Я делаю выводы на основе того, что вижу. Тебе не место на скамейке запасных. Чонгук делает глоток пива, не отводя взгляда. — И в твоих выводах я — недооцененный талант, который почему-то решил ломать людям челюсти в подворотнях? — В моих выводах ты человек, который сознательно не идет туда, где у него может получиться, либо… ты уже был там, и что-то повлияло на твой уход — тихо поправляет Тэхен. Тишина сгущается. На этот раз Гук отводит взгляд первым. — Не люблю правила, — бросает он, словно отмахивается. — Не похоже, — мягко парирует Тэ, — ты слишком контролируешь себя для человека, который «не любит правила». Чонгук чуть хмурится. — Ты сейчас из журналиста переходишь в категорию надоедливого психолога. — Я просто пытаюсь понять. — Зачем? Вопрос звучит резко, почти раздраженно. Тэхен на секунду теряется, но быстро находит привычную защиту за легкой улыбкой. — Потому что ты единственный интересный человек в моей новой жизни. Чонгук тихо фыркает. — Не повезло тебе с новым окружением, если я самый яркий персонаж. — Возможно, — не спорит Тэхен, — но в данный момент меня все утраивает. Гук снова смотрит на него. Дольше, чем нужно. — Ты ведь тоже не похож на того, кто просто так оказался здесь, — вдруг говорит он, а собеседник делает вид, что сосредоточен на еде. — Я уже ответил. — Нет, — спокойно отрезает Чонгук, — ты аккуратно ушел от ответа и перешел в атаку на меня. Тэхен медленно поднимает глаза, и на этот раз в них нет ни улыбки, ни привычной легкости. — Бывает, что что-то хорошее заканчивается не по твоей воле, — говорит он тихо, — и после этого… многое приходится оставить. Чонгук чуть склоняет голову. — Кто-то пострадал? Вопрос бьет точно в цель. Тэ на мгновение застывает… Слишком метко для случайного вопроса. — Я сказал, что это не важно, — уже жестче отвечает он. — Это как-то связано с тем, что ты гей? Тэхен давится пивом так, будто Чонгук только что не вопрос задал, а выстрелил в него из дробовика. — Ч-Чего?! Он закашливается, судорожно стучит себя по груди, хватается за стол, чуть не сносит тарелку с топпоки и, кажется, на секунду реально прощается с жизнью. — Ты… ты сейчас серьезно?! — сипит он, пытаясь восстановить дыхание, — Это был… максимально неожиданный поворот разговора. Чонгук наблюдает за этим спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что устроил социальный теракт. — Не только ты наблюдательный, — пожимает он плечами. — Думаешь, я не смогу отличить гея от натурала? Тэхен замирает, все еще с покрасневшими от сильного кашля глазами. — Ты сейчас… сделал вывод… по каким критериям, интересно? — По всем, — невозмутимо. — Очень научно, — сухо отзывается Тэхен, — прямо статья в журнале «Интуиция и факты». Увидев выражение лица напротив — смесь шока, раздражения и легкой паники, — Чонгук чуть смягчается. — Я знаю, какие здесь мнения о людях, — уже спокойнее добавляет он, — но меня твоя ориентация вообще не волнует. Я просто спросил: это как-то повлияло на твою карьеру? Тэ молчит пару секунд, внимательно глядя на него, будто пытается понять — шутка это, провокация или редкий случай адекватности. Потом выдыхает. — Отчасти, — наконец отвечает он. Тон ровный, но в нем есть что-то тяжелое, осевшее. Чонгук медленно ставит банку на стол. — Я уже был в большом спорте. В ММА, если быть точнее, — вдруг говорит он, словно между делом, но видно, как напрягается все тело. — Видимо, как и в твоем случае… люди и обстоятельства решили внести свои коррективы. Кажется угрюмый сосед решил отблагодарить откровенностью на откровенность. Он вновь тянется к почти пустой банке, неуклюже поднимает ее раненой рукой и залпом допивает остатки. — Люблю, когда жизнь решает за тебя, — хмыкает Тэхен. — Очень удобно. Никакой ответственности. Чонгук бросает на него короткий взгляд. — Ага. Мечта! Где-то за окном проезжает машина, свет фар на секунду скользит по стенам, выхватывая два силуэта за столом. Кажется, воздух в квартире становится менее тяжелым… — Что ж, — Тэхен поднимает свою банку уже теплого пива с видом, словно сейчас прозвучит самый торжественный и умный тост в его жизни, — мы оба раньше были другими людьми… в другом месте. А сейчас мы здесь. Только вот это не конец, а новый старт. Давай оба попробуем в это поверить? — звучит уже не так уверенно, — А то у меня одного, честно говоря, не очень хорошо получается. На губах Чонгука появляется слабая, почти незаметная улыбка. — И что ты хочешь от меня? — Научишь меня постоять за себя? А то мне страшновато после того случая вечером ходить одному по району. А я взамен буду вытаскивать тебя из дома куда-то, кроме тех мест, где тебя бьют. — Так себе предложение. Научись одеваться попроще, и не будешь привлекать к себе столько внимания. — Да брось! Ты сейчас серьезно предлагаешь мне сменить гардероб на «серый пакет из супермаркета»? — Это называется маскировка, — невозмутимо отвечает Чонгук. — Работает, попробуй. — У тебя — да. Ты и без одежды можешь стоять в углу и выглядеть как часть интерьера. — Хочешь это проверить? — Нет… — Тэхен делает глоток пива, кажется, пытаясь скрыть за алюминием свои покрасневшие щеки, и морщится. — Фу. Оно теплое. — Ты много болтаешь и медленно пьешь. — Это не я, это ты травмированный и сложный. — А ты надоедливый. — Это называется «социальный навык», попробуй как-нибудь. Чонгук хмыкает, но уже без прежней жесткости. — И все-таки, — Тэ подается вперед, — сделка то выгодная: ты учишь меня не умирать в подворотнях, а я учу тебя… жить. Чонгук поднимает бровь. — Смело. — Я верю в себя. — Зря. — И в тебя, — легко добавляет Ким. Что-то в воздухе снова меняется. Чонгук смотрит на соседа чуть дольше, чем нужно, потом вдруг резко встает. Табурет под ним жалобно скрипит. — Вставай. Тэ икает от неожиданности. — Это сейчас угроза? — Проверка, — спокойно отвечает Чонгук. — Я уже не уверен, что хочу проходить у тебя проверки. — Поздно. Чонгук обходит стол и оказывается рядом. Слишком близко… Тэхен поднимает голову. — Если ты сейчас решишь меня выкинуть в окно, предупреждаю, я буду очень громко кричать и драматично размахивать руками. — Замолчи и вставай, — уже с тенью улыбки. Тэ вздыхает, но все-таки поднимается. — Ладно, но если я умру — мой дух будет тебя преследовать… Эй! Чонгук внезапно хватает его за плечи и разворачивает. Хватка сильная, несмотря на ограниченность из-за бинтов. — Да расслабься ты. — Ты буквально сейчас сказал это человеку, которого держишь как подозреваемого при задержании! — Руки подними. — Что? — Руки. Тэхен медленно поднимает руки, прищурившись. — Если ты сейчас ударишь… — Я не бью тех, кто приносит еду. — А сразу не мог это сказать?! Чонгук встает напротив, внимательно разглядывая соседа. — Стойка у тебя нулевая. — Спасибо, я старался. — Ноги шире. Тэхен неловко двигается. — Так? — Ты выглядишь, как пингвин. — Это оскорбление? — Это факт. Чонгук вновь подходит ближе, почти вплотную, и ногой аккуратно подталкивает его ступню. — Вот так. Тэхен замирает. Слишком близко. Слишком… — Ты сейчас учишь меня драться или проверяешь мою стрессоустойчивость? — тихо спрашивает он. — И то, и другое. — Прекрасно. Чонгук поднимает его запястье, разворачивает ладонь. — Если кто-то хватает тебя за локоть — резко не дергайся, а плавно уходи в сторону. — Звучит как метафора к жизни. — Это и есть жизнь. В следующую секунду Чонгук резко тянет его на себя. Тэхен теряет равновесие и, кажется, сознание, остатки самообладания и гордость. — Чонгук!!! Он врезается в него плечом, пытается удержаться, но задевает стол — тарелка с топпоки опасно скользит, а банка… с грохотом падает. Секунда, и остатки теплого пива разливаются по столу… и частично по полу. Оба замирают и смотрят вниз. Потом друг на друга. Тэхен медленно выдыхает. — Я… только что пожертвовал такой ценностью ради твоего обучения. Чонгук смотрит на него пару секунд…и вдруг начинает смеяться. По-настоящему, громче, чем раньше. — Ты сам в меня влетел. — Ты меня дернул! — Я проверял твой вестибулярный аппарат. У тебя координация как у тряпочки на веревке. — И это мне говорит человек, который своими плечами сшибает все косяки в квартире! Я тебя сейчас самого проверю на выживаемость. Тэхен хватает салфетки, но вместо того чтобы вытирать пол — тычет ими в Чонгука. — Вот. Учись убирать последствия своих решений. — Это тоже часть тренировки? — Конечно. Раздел «ответственность». Чонгук качает головой, все еще улыбаясь, и забирает у него салфетки. — Завтра вечером, — вдруг говорит он. Тэхен замирает. — Что завтра? — Тренировка. После твоей работы. Пауза. Тэхен медленно расплывается в улыбке. — Ого. Меня официально приняли в клуб близких друзей? — Не радуйся раньше времени, — фыркает Чонгук, — ты будешь страдать. — Главное, что не один. Чонгук бросает на него быстрый взгляд. И на этот раз не спорит. А это уже прогресс.