Новый смысл в старых стенах

***

Чимин на том конце провода давится от возмущения, а потом смеется и икает… и так продолжается все пять минут их разговора. Тэхен закатывает глаза, удобнее устраиваясь на каком-то подозрительно скрипящем ящике в подсобке. Одной ногой он подпирает дверь, чтобы никто внезапно не прервал его в обеденное время и, откусывает от кимбапа. — И что в этом такого? Я ему просто предложил! — С набитым ртом оправдывается он. На том конце провода раздается очередное возмущенное хрюканье и икание. Чимин явно пытается взять себя в руки, но пока получается не очень. — Да, да, Тэхен. Ты просто спросил у своего подозрительного, молчаливого, потенциально опасного соседа, научит ли он тебя драться. — Он не потенциально опасный. — Он разбил человеку нос ногой в две секунды! — Ну… — Тэхен задумывается, жуя, — там было три секунды. — Заебись! Это все меняет! — Чимин резко прокашливается, а затем отвечает кому то на заднем фоне… уже вежливо и сдержанно… Кажется, его перерыв на работе подходит к концу. А затем у него что-то падает. — Это был стакан, — сухо комментирует Пак, возвращаясь к телефонному разговору, — он не пережил твою историю. — Ты преувеличиваешь. — Я преуменьшаю! — Возмущенно шипит друг. — Ты вообще слышишь себя? «О, сосед чуть не убил людей, пожалуй, попрошу его научить меня тому же». Тебе не кажется, что с тебя уже достаточно опасных парней? — Он никого не убивал! — Пока! Тэхен хмыкает, утыкаясь взглядом в стену. Там, между прочим, тоже трещина. Прям как в его жизни… Символично! — Чонгук нормальный, — тихо говорит он, — и они совсем не похожи… — …ик, — на всякий случай вставляет свое Чимин. — Правда, — уже увереннее продолжает Ким, — он просто… — он зависает, подбирая слово, — немного странный. — Ты тоже странный, но я тебя не учу ломать людей, — моментально парирует Чимин. — Ты бы не смог. — Смог бы! Ты знаешь, как я умею давить морально! — Знаю. Бедный Юнги… Но это другое. Пак тяжело вздыхает в трубку. — И зачем тебе вообще это? Не понимаю, — уже спокойнее спрашивает он. Тэ медленно прокручивает в голове вчерашний вечер: атмосфера, где тебя понимают… (широкая спина), разговор, основанный на доверии… (спокойный голос), ощущение, что ты не один… (то, как легко и пластично он двигается. Как будто не думает о боли. Или думает… но все равно делает. А как перекатываются мышцы на его руках…) Он делает еще один укус кимбапа. — Не знаю, — спустя некоторое время отвечает он. — Может… чтобы чувствовать себя не таким беспомощным. (Молодец, Тэхен. Обманывай себя дальше. Хотя, в этом есть доля правды). — Ладно, это я понимаю, — тихо говорит Чимин. Тэ кивает, словно друг может его увидеть, а потом добавляет, чуть тише, почти себе под нос: — И он интересный. — Что? — Ничего. — Я тебя слышал, Тэхен! — Ты икал, ты ничего не слышал. — Я икал и слышал одновременно! Ты только начал собирать себя по частям! Не вздумай! Тэхен смеется, запрокидывая голову. — Да ладно тебе. — Нет, не «да ладно»! — Чимин снова заводится. — Ты сейчас сидишь в какой-то подсобке, ешь непонятно что и рассказываешь мне, что тебе начинает нравиться человек, который, по твоим же словам одним ударом может отправить несколько здоровых мужиков на тот свет! — Это кимбап, — обиженно уточняет Тэхен. — Это сейчас вообще не главное, мать твою! Тэхен широко и почти глупо улыбается. Сам не до конца понимает, в какой момент все это перестало быть просто «шумным соседом за стенкой». — Он не такой, как ты думаешь, — мягче говорит он. — О, я уверен, он еще хуже, — бурчит Чимин, — просто ты уже в процессе отрицания. — Я не в отрицании. Да и, разве это не ты уговаривал меня пойти познакомиться с соседом? — Я же не думал, что ты попросишь его научить тебя драться! — Это практично! — Это флирт! — Это не флирт! — ИК! — возмущенно. Пауза. Тэхен тихо смеется, прикрывая глаза. За дверью кто-то зовет его по имени — перерыв окончен, работа не ждет. Он доедает последний кусок кимбапа, вытирает пальцы о салфетку и поднимается с ящика. — Ладно, мне пора, — говорит он. — Мы еще не закончили! — протестует Чимин. — Ты икаешь, ты не в состоянии вести аргументированный диалог. — Я в идеальной форме! У меня прямой эфир через десять минут! — Готовься к эфиру, господин профессионал, — ухмыляется Тэхен. — Тэхен, блять! Не влюбляйся в опасных мужиков! Второй раз! Чимин сбрасывает вызов, а Ким на секунду замирает. Слова все еще звенят в голове: не влюбляйся. Он хмыкает, открывая дверь подсобки. — Кажется, уже поздно, — тихо бормочет он себе под нос и выходит обратно в шумный, живой зал.

***

Спустя несколько минут… Парень уже искренне жалеет о каждом жизненном выборе, который привел его сюда. Кофейня кипит. Нет, не так: кофейня бурлит, пенится и вот-вот перельется через край! Если Ад выглядит примерно так же, то Тэ прямо сейчас уходит в монастырь. Люди везде! Очередь у кассы, занятые столики, кто-то машет руками, кто-то стучит ложкой, кто-то смотрит на часы так, будто Тэхен лично украл у него десять лет жизни и чизкейк. — Мне латте! — А где мой капучино?! — Я просил без сахара, а кофе сладкий! Ну и что, что я выбрал ванильное молоко, в котором сахара больше, чем в куске торта? Это не моя проблема! Тэ носится между столиками, как участник экстремального шоу «Выживи и не убей человека чайной ложкой». Шаг — поднос — поворот — (только не урони блять!) — улыбка. Снова шаг — снова поворот — снова улыбка, которая уже больше похожа на нервный тик. — Тэхен! — орет где-то сзади Хосок, — Пятый стол ждет! — Я всегда жду! — доносится недовольно с пятого стола. — Я сейчас тоже дождусь… нервного срыва, — бормочет Ким себе под нос. Весна. Это определенно весеннее обострение. И, судя по всему, у всех одновременно. Тэ лавирует между людьми, чудом не врезаясь в ребенка с соком, обходит женщину с выражением лица «я сейчас устрою здесь ТАКОЙ скандал, что вы все вылетите отсюда» и уже почти верит, что справляется, когда над дверью звенит колокольчик, оповещающий о новом посетителе. А ведь уже почти семь вечера, и кафе скоро закроется… Тэхен обреченно поворачивается и… замирает. В дверях стоит Чонгук в своем привычном (но таком чертовски притягательном) образе: черная спортивная кофта нараспашку, под ней — обтягивающая майка, подчеркивающая грудные мышцы, такие же черные спортивные штаны на крепких бедрах. Руки (уже без такого толстого слоя бинтов) все так же спрятаны в карманах. На лице спокойствие и уверенность. Он проходит внутрь, будто весь этот шум его не касается. Будто он здесь из другого мира. Садится за дальний столик и коротко кивает подошедшей официантке. Этот столик, по неудачному стечению обстоятельств (хотя… может быть, как раз наоборот), обслуживается не Кимом. — Черный кофе, пожалуйста. И все, никакой суеты и лишних движений. Чон и на Тэхена вообще не посмотрел ни разу. Но сердце Кима почему-то начинает биться быстрее. Он разворачивается с подносом и, конечно же, именно в этот момент решает споткнуться о собственную ногу. — Ой… Поднос дергается. Чашка слегка наклоняется, и… капля кофе приземляется прямо на плечо милого мужчины, который пришел сюда поужинать со своими сынишками. Тишина длится всего секунду, а потом этот «образец хорошего человека» открывает рот и начинает возмущаться прямо на глазах своих спиногрызов: — Какого черта вы себе позволяете?! Где вас таких, косоруких, только набирают! Тэхен поднимает растерянный взгляд. Перед ним — милый отец семейства… был им… пять секунд назад. Теперь же это человек, который готов объявить войну за каплю на своем плече. Весеннее обострение! Или полнолуние! Не иначе! — Я… простите, я сейчас… — Ты вообще смотришь, куда ты прешь?! Ты испортил нам с детьми такой прекрасный вечер! Что, думаешь, раз смазливая мордашка, тебе все сойдет с рук? — Я сейчас все исправлю, — тихо бормочет парень. — И тебе за это еще платят?! Это твоя работа — портить людям вечер? Тэхен сжимает поднос и глубоко дышит. В обычный день он дал бы отпор этому хамлу, но прямо сейчас он максимально выжат морально, чтобы спорить и защищаться. Просто хочется, чтобы этот рабочий день поскорее закончился, и чтобы Чонгук этого не видел… он и так считает его жалким. Ким медленно и глубоко дышит. Старается держать себя в руках и ответить так, чтобы голос не дрожал. Он просто очень устал за сегодня и… Перед ним вдруг появляется знакомая крупная фигура. Чонгук просто встает между ними. Молча. Руки в карманах, взгляд прямой и тяжелый. Он ничего не говорит. Вообще ничего. Просто смотрит так, что кажется сынишкам «милого» мужчины придется сушить нижнее белье. — Ты… ты вообще кто такой? — уже не так уверенно мямлит мужик. Чонгук по-прежнему молча делает шаг вперед. Аккуратно, без спешки, словно хищник, подбирающийся к добыче, он нависает огромной скалой над бедолагой и начинает разминать шею. Слышится хруст. Тот самый. Очень узнаваемый. Очень… убедительный. Плечи слегка двигаются, мышцы, выделяющиеся даже под плотной кофтой напрягаются. Он не спешит и не угрожает, просто существует рядом. И этого оказывается более чем достаточно. — Я… мы… нам, пожалуй, пора, — внезапно говорит мужчина, резко меняя тон и хватая детей. — А каак же молочные коктейли, паап? — Дома попьете! Уже через секунду вся «благостная семейка» спешно эвакуируется из кафе. Колокольчик снова звенит, и наступает тишина. На этот раз настоящая. Тэхен переваривает произошедшее. Чонгук же, в свою очередь, еще секунду смотрит на дверь, потом спокойно спрашивает, не оборачиваясь: — В семь закончишь? — А? Я? Д-да. — Хорошо, — парень спокойно направляется обратно к своему столику и садится пить кофе как ни в чем не бывало. Как будто только что не он выгнал человека одним своим существованием. Опомниться Ким не успевает, как как его моментально толкает в плечо Суен — официантка, обслуживающая столик Гука. — Тэ! Тэ! Ты знаешь его? Это твой знакомый? — А? — У него есть девушка? Он в моем вкусе, но на меня вообще не посмотрел, — девушка обиженно надувает губы, а Тэхен… загружается. — Он… — парень запинается, — мой сосед. Про девушку не знаю. — И ты молчал что знаешь таких опасных красавцев?! — Суен смотрит на него так, будто он только что признался, что держит дома ручного тигра. — Он не опасный, — автоматически отвечает Тэхен. — Он только что взглядом выгнал человека из кафе. — Тот сам ушел. — Он ушел, потому что хотел жить, Тэхен! Ким невольно усмехается. — Слушай, — девушка наклоняется ближе, — так ты ни разу не видел, чтобы он приводил кого-то к себе? И вот тут… мозг парня окончательно сдает позиции. — Я… вообще не видел, чтобы его кто-то навещал, — честно отвечает Тэхен. — Так спроси про отношения! — С чего вдруг?! — С того, что я заинтересована! — Вот сама и спроси! — Я пыталась! Он даже не посмотрел на меня! Тэхен снова переводит взгляд на Чона. Парень в этот момент поднимает чашку, делает глоток и, будто чувствует взгляд, на секунду поднимает глаза прямо на Кима. — Я не буду у него спрашивать, есть ли у него девушка, — быстро бормочет Тэ, резко отвернувшись от пристальных черных глаз. — Почему? — подозрительно прищуривается Суен. — Потому что это странно! — Это не странно, это помощь коллеге! — Это допрос! — Но он не ведется на мой флирт! — хнычет девушка. Тэхен открывает рот… и закрывает. Потому что в голове внезапно всплывает: «В семь закончишь?». То, как спокойно это прозвучало… Как будто у Чона уже есть планы на него… Хотя да, они вроде как собирались тренироваться около девяти. Но то, что Гук придет за ним в кафе, не обсуждалось. Откуда вообще Чон узнал, где он работает?! — Ну я… это… — Погоди! — Суен замирает, а потом медленно расплывается в улыбке. Очень нехорошей. — О-о-о! — Не «о-о-о»! — тут же вспыхивает Тэхен. — Так он тебя ждет после работы, да? Тэ уже несколько раз пожалел, что лично уговаривал Гука чаще выходить в люди. Сидела бы такая красота дома, била грушу, и Тэхену спокойнее было бы. — Он просто спросил! — Он не «просто спросил», он назначил встречу, — уверенно заявляет она. — Это не встреча! — Это свидание. — Это не свидание! — Тогда что? Парень снова смотрит на Чонгука. Тот все так же спокойно пьет кофе будто его вообще не касается этот хаос. Будто он просто… знает, что Тэхен придет как освободится. И это почему-то выбивает почву из-под ног сильнее, чем все остальное. — У нас просто есть одно дело. Мы же живем в одном доме, а дом… старый, — зачем-то добавляет Тэ. — Ладно, допустим, — Суен хлопает его по плечу, —тогда я жду отчет о девушке. Полный. С деталями. — Никакого отчета не будет. — Будет. — Нет. — Будет. — Нет. — Я тебя уволю. — Ты официантка. — Я попрошу Хосока. Тэхен тяжело вздыхает. Кажется, эту девушку ему подослала карма. — Ты ужасна. Она молча подмигивает и уходит к своему столику. А парень остается стоять — с подносом, с мыслями, с Чонгуком за дальним столиком и с очень четким ощущением, что сегодняшний вечер… будет очередным испытанием для его расшатанных нервов.

***

Последние пятнадцать минут смены тянутся так, будто время решило лично поиздеваться над Тэхеном. Он путает столики, почти на автомате улыбается, роняет взгляд на часы каждые две минуты и ловит себя на том, что ищет в зале один конкретный силуэт. Чонгук уходит на улицу немного раньше, тихо и без лишних слов. Оставляет деньги, пустую чашку и какое-то странное ощущение… ожидания. Когда Тэ, наконец, стягивает фартук и выходит на улицу — вечер уже успел опуститься на город. Воздух прохладный и чуть влажный. Легкий ветер тянет запахи кофе, асфальта после дневного тепла, и где-то совсем далеко — чужого ужина. Парень делает шаг вперед и встает, переминаясь с ноги на ногу. Заметив его, Чонгук отрывается от фонарного столба и медленно подходит, словно так и было задумано изначально. — Ты… — Ким пытается подобрать слова, чтобы не звучать взволнованно, но все же узнать, что у парня на уме, — мы же на девять договаривались. Ты чего тут? Чонгук пожимает плечами. — Ты вроде вчера сказал, что боишься возвращаться вечером в нашем районе домой. И, судя по тому, как тебя вчера мотало от легкого прикосновения, ты очень легкая добыча, пока я не научу тебя защищаться, — он произносит это настолько спокойно, что Тэ не удается понять, он так издевается или говорит абсолютно серьезно. — У меня нет денег платить тебе за охрану, — зачем-то уточняет парень. — И не рассчитывал. Тэхен фыркает, но уголки губ все равно предательски поднимаются. — Так ты специально ради меня пришел? — Нет, — спокойно отвечает Чонгук, — мой спортивный зал неподалеку. Решил сделать крюк и заодно выпить кофе. Тэхен чуть мнется, потом кивает в сторону дороги. — Идем? — Идем. Они идут рядом: не слишком близко, но и не на расстоянии. Шаги синхронно отбиваются о тротуар. Город меняется по мере их движения. Сначала светлые витрины, люди, машины, разговоры… Постепенно становится меньше света и больше тишины. Старые дома неприветливо светят редкими лампами сквозь окна. Когда они сворачивают в свой район, весь мир словно гаснет: редкие тусклые фонари работают буквально через один, местами треснувший асфальт усыпан грязными окурками, старые скамейки, на которых сейчас никого нет, но, скорее всего, через пару часов это будет спальное место очередного алкоголика, которого разъяренная жена не пустит домой. Где-то хлопает дверь, где-то лает собака, а где-то разносится громкий мужской смех, слишком резкий для этой тишины. И в этом всем есть что-то… чужое. Неправильное. Тэхен ловит себя на мысли, что ему здесь по-прежнему неуютно. Как будто он — гость. Словно его изображение вырезали из гламурного журнала и поместили в сельскую газету, в статью про местное гетто. Он косится на Чонгука. Тот идет чуть впереди, руки вновь в карманах, плечи напряжены. И вдруг становится очевидно: ему тоже не по себе. — Как давно ты здесь живешь? — тихо спрашивает Тэ. Чонгук отвечает не сразу. — Уже больше полутора лет, — он нервно пинает камешек под ногами. — Ты так смотришь, — Тэхен подбирает слова, пытаясь уловить эмоции на чужом лице, — словно до сих пор не привык. Чонгук усмехается. — Ко многому здесь невозможно привыкнуть, особенно когда знаешь, как может быть по-другому. — Но ты все равно все еще здесь. — И ты тоже. В воздухе повисает неловкая тишина. Тэхен устало выдыхает. — До сих пор кажется, что все это чья-то злая шутка. — Так и есть, — Чон грустно усмехается, — у кого-то сверху просто отвратительное чувство юмора. Они идут дальше. Тишина между ними уже не такая тяжелая. Просто… тихая. Тэхен пинает мелкий камень и промахивается. — Я вообще-то рассчитываю, что ты меня научишь чему-то эпичному, — вдруг говорит он. — Ну знаешь… стойка, дыхание, «почувствуй противника и предугадай его следующий шаг». — Сначала научись твердо стоять на ногах, — спокойно отвечает Чонгук. — Сказал человек, который своей неуклюжестью разнес пол квартиры. — Зато мне не страшно ходить одному, хоть дома, хоть по этому чертовому району. Тэ дуется как обиженный ребенок, но решает не продолжать спор. — Ты сказал, что раньше был в ММА, а есть какие-то видео с твоим участием? Ты прям серьезно участвовал в боях? Чонгук напрягается, взгляд становится отрешенным, словно он погрузился куда-то вглубь себя, и явно не в лучшие свои воспоминания. — Ничего эпичного, как ты себе это представляешь, забудь, — наконец произносит он. Тэхен вдруг начинает смеяться. Заливисто и слегка истерически. — Ты чего? Местных паров надышался? — Чонгук впервые за все время их пути смотрит на него в упор. — Прости, просто я вдруг представил нас со стороны, — Тэ поднимает глаза и широко улыбается, а Чон на секунду подвисает, глядя на эту квадратную улыбку. — Мы два сильных человека, которые настолько боятся своего прошлого, что готовы похоронить себя в собственных панцирях, закрывшись от всего вокруг. Ну что такого страшного с нами случилось? Предательство? Разочарование? Полный крах? Посмотри на нас — два неудачника с ярким прошлым, — парень начинает веселиться еще сильнее, толкая Чонгука в бок, — распустили сопли, как будто руки и ноги потеряли. Два талантливых идиота. Что, мы начать сначала не можем? — Мне путь обратно вроде как закрыт. — Так и мне тоже. Пауза. Смех — истерический и обреченный разносится по всему кварталу. Странная, странная жизнь. Кажется, все-таки у того, кто сверху, чувство юмора имеется.