Новый смысл в старых стенах

***

К полудню Сеул уже полностью проснулся. Город жил на полной скорости — шумел, двигался, гудел тысячами голосов, сигналов и шагов. Поток машин тянулся по улицам плотной лентой, люди спешили по своим делам, не замечая ничего вокруг. Для Чонгука же все это сливалось в один глухой фон. Он почти не видел дороги… Не в том смысле, что не смотрел — наоборот! Его взгляд был острым, цепким, а движения точными. Но внутри… все было занято другим. Мотоцикл рычал под ним, глухо и зло, будто чувствовал его состояние. Ветер бил в лицо, рвал одежду, но не охлаждал — внутри все равно все кипело. Статья и подпись: Ванте. Руки на руле сжимаются чуть сильнее, чем нужно. Двигатель под ним рычит будто чувствует его состояние. Мысли путаются, накладываются друг на друга. Зачем? Почему сейчас? Почему Тэхен ничего ему не рассказал? Что будет с самим Тэ? Ведь он не просто так уходил в тень на долгое время. У него были проблемы… И теперь он… из-за Чона… Гук зол! И это глухое, тяжелое чувство, которое оседает глубже, чем просто раздражение. И еще — тревога! Та, что не дает нормально вдохнуть. Он начал искать Тэхена с того самого момента, как прочитал статью. Осознание, что теперь все изменится, что он наконец получил то, за что так долго боролся, и в конце сдался — пришло вместе со страхом за близкого человека. Полтора года назад у Чонгука не было поддержки. На его стороне не было лучшего независимого журналиста, который разоблачал многих известных людей, в том числе айдолов, политиков, бизнесменов. Великий Ванте… Тэхен… его Тэхен. Этот ход изменил всю игру на шахматной доске… но что это значит для него самого… Чон стучал в его дверь, в надежде застать парня дома. Затем поехал к Киму в кофейню, и там все чуть не закончилось дракой… Хосок, с его спокойным лицом и «давайте без сцен», стоял между ним и стойкой, как живая стена. — Успокойтесь, его здесь нет, — менеджер смотрит прямо, без лишних эмоций, но с той самой твердостью, которая бесит еще больше, — он взял выходной. — Когда? — звучит коротко, почти сквозь зубы. — Заранее. Это слово отдалось в голове глухим ударом. Заранее… значит, планировал. Телефон Тэхена выключен. Каждый гудок, который не доходит до абонента, только сильнее стягивает что-то внутри. Чонгук резко перестраивается, игнорируя недовольные сигналы сзади. Сейчас ему на это все равно. Его цель — найти Тэхена. И последняя надежда найти его — это Пак Чимин. Гук резко тормозит у входа на телестанцию, почти не глуша двигатель, и проходит внутрь быстрым, резким шагом. Если Тэхен где-то и появлялся сегодня — Чимин должен знать. А если не знает… Чонгук даже не заканчивает эту мысль. Просто не дает себе… Охрана на первом этаже реагирует сразу. — Извините, дальше нельзя. — Мне нужен Пак Чимин, — голос парня ровный, но натянутый до предела. — У вас есть пропуск? — Нет. — Тогда… — Позовите его, — перебивает Чонгук. Спокойно. Слишком спокойно. — Мы не можем. И вот тут внутри что-то щелкает. Чонгук закрывает глаза на секунду, проводит рукой по лицу, будто стирая остатки терпения. Ладно. Хорошо. Значит так. Чон уже мысленно готовится разбить парочку носов для профилактики, но вовремя вспоминает, что благодаря Тэхену — он вновь знаменитость. Это осознание бьет сильнее кулака в лицо. Чонгук набирает воздух в легкие, уже готовясь к тому, что сейчас придется снова стать тем самым… — Я «тот самый Чон Чонгук». Боец из статьи… Он уже морально готовится к тому всплеску, который последуют, как только он произнесет это вслух, как вдруг… — Да вы там все охренели, что ли?! — раздается за спиной знакомый голос. — Я вам уже третий раз говорю: если вы его не найдете, я лично приеду и устрою вам кастинг на выживание! Чонгук замирает, а затем медленно оборачивается. Чимин буквально влетает в здание, прижимая телефон к уху, с выражением лица человека, который уже морально уволил половину офиса. — Нет, ты меня сейчас не успокаивай! — продолжает он, даже не замечая происходящего вокруг. — Ты мне Тэхена найди, а потом уже будем дышать глубоко и считать до десяти! И тут— он поднимает взгляд и натыкается на Чонгука. Пауза, короткая, но в ней — все. Чимин медленно убирает телефон от уха, смотрит на него — затем еще раз, внимательнее, будто проверяет, не галлюцинация ли это на фоне стресса. И только потом нажимает отбой. — А вот и виновник торжества, — выдыхает он. Охрана уже в напряжении. Чимин даже не смотрит на них — просто кивает в сторону Чонгука: — Пропустите его. Это… мой второй личный источник головной боли на сегодня. Потом он снова переводит взгляд на парня и чуть щурится. — Только не говори, что ты тоже не знаешь, где он… Пауза. — …потому что тогда у нас с тобой сейчас начнется очень «веселый» день. Он разворачивается и, не дожидаясь ответа, делает жест рукой: — Пошли, пока я не передумал и не начал орать уже на тебя. И, чуть тише, себе под нос: — Хотя, если честно, я уже почти готов…

***

Дверь закрывается за ними с тихим щелчком — как будто отрезает от всего остального мира. Шум коридора глохнет сразу, и остается только тишина — плотная, вязкая, такая, в которой слышно даже собственное дыхание. Кабинет, в котором они оказываются, небольшой. Даже слишком — для того напряжения, что постепенно заполняет пространство. Низкий потолок будто давит сверху, воздух кажется тяжелым, почти неподвижным. Чимин останавливается у невысокого комода, и его пальцы ложатся на край ящика. Легкий рывок — и вот в его руках уже графин и стопка. Стекло тихо звенит о поверхность, движения точные и выверенные до автоматизма… Явно слишком привычные. Жидкость льется тонкой струей, и этот звук в тишине звучит почти неприлично громко. — Я же просил его… — бормочет Чимин, глядя куда-то в стену, а скорее — сквозь нее. — Я его умолял сидеть тихо. А лучше — вообще уехать из страны… Но нет же. Никогда меня не слушает! Он подносит стопку к губам и залпом выпивает. Горло дергается, он едва заметно морщится — и с чуть излишней силой ставит пустую стопку обратно. Тишина возвращается, но теперь она уже другая, более натянутая. Чонгук чувствует, как эта медлительность, эта вязкость происходящего начинает действовать на нервы сильнее любого крика. Пак поднимает взгляд на Чонгука только после того, как алкоголь оседает внутри, обжигая. — Потише, Рэмбо, — бросает он хрипло, с едва заметной усмешкой. — Если мы его не можем найти — значит, и кое-кто другой тоже. А это, между прочим, хорошая новость. Короткая пауза. — Ким умеет заметать следы. Он чуть склоняет голову. — Когда ты видел его в последний раз? Голос спокойный. Слишком спокойный — как будто это не он только что по телефону обещал кому-то устроить апокалипсис. — Вчера, поздно вечером, — Чонгук отвечает сразу, словно каждая секунда бездействия бесит его до кончиков пальцев. — Мы были на концерте Юнги… потом покатались по городу, — короткий вдох, — а затем разошлись. Он сказал, что утром ему рано вставать на работу. Тишина. На секунду кажется, что Чимин снова потянется к графину, но он лишь тихо хмыкает. — Тэхен как всегда в своем репертуаре, — говорит он, опуская взгляд, — никогда не предупреждает. Особенно о том, что собирается перевернуть чью-то жизнь. Пауза затягивается. Становится длиннее, чем должна быть. — Но зачем он спрятался от нас? Слова зависают в воздухе. Чимин медленно выдыхает. Пальцы сжимаются на краю комода. — Он не прячется, — наконец говорит он, — это было бы слишком просто. Чонгук делает шаг вперед — и только сейчас по-настоящему входит в комнату, переставая стоять у порога, будто готовый в любой момент сорваться за дверь. — Тогда что это? Чимин поднимает взгляд. И в нем больше нет привычной колкости — только усталость и что-то еще… холодное, неприятное. — Это Тэхен выходит на охоту. — О чем это ты? Как это… — Ты правда думаешь, — перебивает Чимин, делая шаг к нему, — что он просто так выложил разоблачающую статью о верхушках Корейской Федерации спорта? Он коротко усмехается — без тени веселья. — Статья с подписью «Ванте» после такого перерыва… да еще и про тебя? Еще шаг, расстояние между ними сокращается. — Это первый предупредительный выстрел по твоим обидчикам. Разогрев перед тем, как отправить в нокаут… если тебе так понятнее. Вот увидишь: в течение нескольких дней выйдут новые статьи — и они добьют эту шайку окончательно. Он слегка склоняет голову. — Думаешь, Тэхен стал бы тем самым Ванте, если бы его работа заканчивалась одной громкой публикацией? Слова падают тяжело и попадают точно в цель. — Если он нажал на курок — значит, он уже просчитал последствия. Чонгук сжимает челюсть. — Тогда где он? Чимин медленно качает головой. — Где-то рядом с теми, о ком написал. После первой статьи он всегда наблюдает. Видишь ли, люди в панике делают ошибки. А он… очень любит ловить их именно в этот момент. Чуть тише: — Контрольный выстрел у него всегда самый красивый. Чонгук выдыхает сквозь зубы. — Он, кстати, дал оружие и тебе, — продолжает Чимин, возвращаясь к комоду, и на его лице на мгновение появляется легкая, почти гордая улыбка за друга. — Ты читал статью? Теперь ты не просто боец ММА, ты — символ правды, символ честного спорта… Национальный герой. Поздравляю! Медаль, правда, пока не выдали. — Да… — глухо отзывается Чонгук, — мне уже обрывают телефон, но сейчас это не важно. Он делает шаг ближе. — Так как нам найти Тэхена? Ты и правда без понятия, где он? — Я… — Чимин на секунду запинается, и этого достаточно. Чонгук сокращает расстояние резко. — Ты знаешь! — Нет, — звучит уже тише, — единственное, в чем я уверен — Тэ не сидит на месте. Скорее всего, перемещается. Пауза. — Видишь ли… — он медленно проводит рукой по лицу, — помимо охоты на твоих обидчиков, его уже наверняка ищет еще кое-кто… Тишина становится тяжелее. —… очень влиятельный, и очень опасный. Нервы Чонгука накаляются до предела. Он будто снова стоит на ринге — видит перед собой противника, но расстояние между ними слишком велико. Ни шага вперед, ни удара, только бессилие, от которого внутри все сжимается в тугой узел. И самое невыносимое — он понимает, что сейчас на кону не бой. И не титул. А то, что он не может защитить одним движением. Чимин в это время закрывает глаза на секунду — будто что-то внутри взвешивает, принимает решение. И когда он снова их открывает, взгляд меняется. — Ты знаешь, из-за кого он исчез полтора года назад? Чонгук отрицательно качает головой, внутри него начинает закипать злость — глухая, плотная, опасная, та, что не требует слов и почти не поддается контролю. — Значит, он сам тебе потом расскажет подробности, — тихо отвечает Чимин, — я не имею права. Пауза. — Но тебе нужно понимать главное. Пак поднимает взгляд. — У него был покровитель. Очень влиятельный… Слишком влиятельный, — короткая усмешка, — из тех, кто не принимает слово «нет». — Голос становится ниже. — Сначала он помогал, а потом начал использовать Тэ так, как считал выгодным для себя. И когда Тэхен отказался — пообещал уничтожить его… и всех, кто рядом. Тишина. — И Тэ выбрал… нас. Слова звучат почти глухо. — То, что он сейчас вернулся как Ванте… — Чимин смотрит прямо на Чонгука, — означает только одно: он дал понять очень опасному человеку, что больше не играет по его правилам. И в этот момент в комнате действительно становится холодно. — Что я могу сделать? — голос Чонгука низкий, напряженный. Чимин долго смотрит на него, оценивающе, потом снова открывает ящик и достает вторую стопку. Разливает виски уже на двоих. — Есть у меня одна мысль, — медленно говорит он, протягивая стопку, — но тебе она может не понравиться. Чонгук берет, не раздумывая. — Озвучь уже наконец. Потом будешь строить догадки, — в голосе слышится напряжение: терпение у бойца явно на исходе. — Ким сейчас не может выйти из тени. Он в безопасности только пока остается Ванте… Пауза. —… А вот ты — наоборот. Ты снова стал тем самым Чон Чонгуком, — он чуть криво усмехается, — причем в улучшенной версии. Имя снова что-то значит, люди на твоей стороне, используй это. Парень долго и оценивающе смотрит на громилу перед собой, задерживая взгляд на том, как в глазах медленно разгорается огонь — не вспышка, а нарастающее, плотное пламя, от которого становится не по себе. —… А когда придет время — прикрой его. И в этот момент внутри Чонгука что-то щелкает. Как тумблер, который наконец встает в нужное положение. Пальцы сжимаются на стекле так сильно, что оно едва слышно отзывается треском — но он этого даже не замечает. Чон подносит стопку к губам и выпивает содержимое залпом, не морщась. Тэхен и правда вернул ему силу, дал новый смысл. Значит… пора снова выйти на ринг. Но в этот раз — довести бой до конца и спасти… любимого человека.

***

Мужчина сидит, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди, и лениво наблюдает за рингом. Взгляд скользит по дерущимся без особого интереса… Новички — слишком осторожные и медленные. Он лениво перекатывает во рту зубочистку, чуть щурится, будто пытается выцепить в этом хоть что-то стоящее… но быстро сдается. Ему скучно. Откровенно. Два парнишки топчутся уже минут тридцать — и все впустую. Ни риска, ни злости, ни настоящего удара. Только осторожные выпады и затянутое ожидание. Чертовски унылое зрелище. Он лениво бросает взгляд на часы, делает еще один затяжной выдох — и в этот момент чувствует вибрацию в заднем кармане. Мужчина неторопливо тянется за телефоном — больше по привычке, чем из интереса… Но, увидев имя на экране, заметно оживляется. Бровь приподнимается. — Чонгук? — в голосе появляется легкая насмешка. — Чем обязан такой чести? Ты ведь у нас теперь вроде как суперзвезда. На том конце — ни тени улыбки. — Твое предложение все еще в силе? — голос жесткий, злой. Чон явно не настроен на долгий разговор. Улыбка медленно сползает с лица мужчины. Он выпрямляется. — Э-э… да. Конечно! — Отлично. Тогда подготовь контракт. Встретимся через пару часов. И Джина с собой возьми. Штатный врач мне тоже понадобится. Мужчина уже открывает рот, чтобы ответить, но слышит, как звонок почти обрывается — Чон явно не собирается задерживаться ни на секунду. — Чонгук, подожди! — он резко подается вперед, — Почему мы? Почему сейчас? Секунда тишины. — Вы единственные, с кем я готов работать. И времени тянуть у меня нет. Звонок сбрасывается. Намджун медленно опускает телефон, несколько секунд просто смотрит в экран, будто пытается уложить в голове случившееся. Зубочистка перекатывается из уголка рта в пальцы. И вдруг — его лицо расплывается в широкой, почти хищной улыбке. — Ну наконец-то… — тихо усмехается он. Взгляд снова падает на ринг, где бой все еще лениво тянется, как будто время там застряло. — Эй! — резко бросает он в сторону, поднимаясь, — Закругляйтесь! Это вам не шахматы! Он уже на ходу набирает следующий номер. — Джин, детка? — пауза, — собирайся. У нас появилась работа. Он останавливается у выхода, на секунду задерживается, оглядывая зал уже другим взглядом — живым, собранным. — Нам надо быть возле Чандама через полтора часа. Звонок сбрасывается, и только потом, почти не слышно, в воздухе звучит: — Спасибо за доверие, Чонгук… постараюсь не разочаровать.

***

Неделя спустя… Вечер мягко опускается на город, растворяя силуэты в теплом свете витрин и фонарей. Кафе наполняется приглушенным гулом голосов, звоном посуды и запахом свежего кофе. В самом углу, подальше от чужих глаз, сидит Тэхен. Почти неузнаваемый. Светлые волосы уложены небрежно, чуть растрепаны, челка спадает на глаза. Огромные круглые очки скрывают половину лица, отражая мягкий свет лампы и размывая его черты. Кремовое пальто аккуратно накинуто на плечи — слишком светлое для него сейчас, слишком заметное… и в то же время, именно поэтому, идеально отвлекающее внимание от главного. Он медленно перемешивает кофе. Ложка тихо звенит о стенки чашки, раз за разом, будто задавая ритм его мыслям. Взгляд парня сосредоточен в телефоне, на лице — широкая улыбка, которую он не может сдержать. На экране — Чонгук. Его Чонгук. Яркий свет софитов режет картинку, вспышки камер ослепляют, создавая почти нереальное сияние вокруг него. Люди теснятся, тянут микрофоны, выкрикивают вопросы, но он стоит ровно, уверенно и спокойно. На нем дорогой спортивный костюм, подчеркивающий силу и выверенность движений. Взгляд — твердый, собранный. Без тени сомнений. Такой, каким он должен быть. Рядом с Чоном высокий мужчина в сдержанном смокинге. Видимо, его новый менеджер. Четкие линии, уверенная осанка, голос, который легко перекрывает шум. Имя бегущей строкой проходит внизу экрана — Ким Намджун. Именно он говорит за двоих: о возвращении, о новом контракте и о первом бое, который состоится уже в конце следующей недели. — Это знаменует начало новой эпохи федерации спорта после громкого скандала! Слова звучат торжественно, почти официально. Но Тэхен слышит за ними другое — движение, жизнь, возвращение силы его любимого человека. Он смотрит, не отрываясь. Глаза скользят по знакомым чертам — линия челюсти, напряжение в плечах, чуть приподнятый подбородок. И глубоко в груди становится тепло. Его распирает гордость, настоящая, та самая, от которой сложно дышать. Пальцы невольно тянутся к кулону, скрытому под слоями одежды. Улыбка становится шире — и он едва не проливает кофе, резко останавливая ложку у края чашки. Тихо усмехается, покачивает головой. — Аккуратнее… — почти беззвучно шепчет он сам себе, — не привлекаем лишнее внимание. Взгляд возвращается к экрану, потому что оторваться невозможно. Потому что Чонгук на своем месте. Наконец-то! Весь этот свет, шум, внимание — все ложится на него правильно, как должно было с самого начала. И эта сила… Она не пугает. Она… завораживает! Тэхен чуть глубже уходит в тень, опуская подбородок, позволяя свету лампы скользнуть мимо лица. Ночь надежно укрывает его, дает время хотя бы немного расслабиться. Он сделал свой ход и теперь наблюдает, как фигуры на доске приходят в движение, медленно и неотвратимо. — Давай, Чонгук… — едва слышно. И в этой тихой фразе — больше веры, чем в любых громких заявлениях. Он снова берет чашку и делает глоток, не отрывая взгляда от экрана. Потому что сейчас —это единственная возможность быть с ним рядом.