Малиновая кровь

Петр смог вздохнуть спокойно, только когда приехали оба чемодана, значит все костюмы с собой. В автобусе он спать не стал, всё таки едет по вечерней Италии, мало что можно разглядеть, но все равно красиво. Дайнеко, в отличие от Пети, плохо переносила полеты и сейчас спала на соседнем сиденье, облокотившись на локоть. Но сама удача решила, что спокойной жизни им не видать, точно не сегодня. Серьёзно, как можно нанять водителя для спортсменов мирового класса, который собьет светофор? Если Петя еще может подумать, что человек перестрессовал, то атлеты из других сборных добьются его увольнения. Стоит только узнать, что человек едет на Олимпиаду, он тут же надевает себе корону на голову и думает, что ему всё можно. Каждый год куча конфликтов на этой почве. До конца доехали спокойно, глупый кружок в тгк о событии, и вот ему уже выдали ключи от номера. У каждой сборной было что-то наподобие своего корпуса, Российской, точнее нейтральной, естественно, выдали самый маленький, сборная то маленькая. Правда, даже с учетом Аделии и прочих спортсменов, которые приедут позже, оставались свободные номера. Зато Гуменнику относительно повезло, комната находилась в уголке на 3 этаже.Тут тихо и спокойно. Он твердо решил не пользоваться лифтом, несмотря на гудящие после тренировки ноги. После долгой дороги хотелось развалиться на кровати и уснуть. И если первое прошло как запланировано, то со вторым возникли проблемы. Ему показалось, что на нём лежит что-то очень тяжелое, оно сдавливало грудную клетку, не давало вздохнуть полной грудью. И все-таки он совершенно один, да тренер с ним, да семья поддерживает, но они далеко. Ему точно нельзя упасть, одно падение и он навлечет не только кучу ненависти на себя, но и позор на Федерацию за выбор такого спортсмена. Петр встаёт с кровати, открывает шторы. Насрать. Плохо откатает - застрелится, проблем то. Нет, не застрелится, он хорошо откатает, по другому и быть не может. Его выбрали, значит он может. Гуменник тяжело вздохнул, прищурился, рассматривая темноту за окном. Плохой прокат - проблема будущего, сейчас он просто сделает всё чтобы избежать её, к примеру, хорошо выспится.

***

Утро, несмотря на смену часового пояса, началось не с головной боли, а со звонка Влада. - Ну я ж просил позвонить мне как до деревни доедешь. - Дикиджи был явно недоволен халатностью друга. - И тебе доброе утро. Потому что когда я приехал, у тебя время 2 часа ночи было. - Гуменник протер глаза, садясь на кровати. Удачненько ему Влад позвонил, за 5 минут до будильника. - И что? Я бы всё равно принял звонок. Ладно, не будем о плохом, как долетел то? -Голос смягчился. - Да вообще отлично, в самолете отрубился. В автобусе мне правда казалось, что Вероника Анатольевна мне на плечо грохнется. У тебя что нового? - Петр откинулся на подушках, а они здесь всё таки мягкие. - Да я в шесть утра встал, чтобы в лес съездить. Я как увидел эту белку, думал расплачусь, а если у неё были детишки!? Маленькие бельчата, понимаешь... - Судя по голосу, Дикиджи серьезно растроен. - Ну, не думаю, у них сейчас вроде не период размножения. - Гуменнику не свойственно успокаивать обычными словами, легче привести факты. - А зимой они точно не плодятся, так что белка была одинока. - И больна. - Заключает повеселевший Влад. - Чего? - Ну больна, как бы я иначе её поймал? - Петя по голосу понял лицо оправдывающегося друга. - Поймал бы, а так ты получается санитар леса. - Гуменник хмыкает, он явно поднял Владу настроение. - Ладушки, я побежал, Станислав Олегович меня убьёт, точнее даст 50 отжиманий. - Понял, беги, хорошего дня. - Несколько гудков, оповещающих о завершении звонка, и Петя сползает обратно под одеяло. Три сладкие минуты сверления потолка взглядом, и Гуменник наконец встает, потягиваясь. Вместе с ним вставал и выбор: заправлять ли кровать? Дома он делал это каждый день, чисто и аккуратно, здесь не дом, и без чуточки хаоса номер выглядел очень пусто. Он, пожалуй, придумает другой способ внести свою лепту, бардак в комнате - бардак в голове. Вчера Петр даже не включил свет в номере, не было надобности, сейчас хотелось взглянуть но место его обитания в течение двух следующих недель, завтра короткая командного зачета, через еще два дня произвольная. У России команды не было, точнее сборная то была, причем неплохая, но сидела в пределах страны. Так что Петя просто заглянет посмотреть, ему давно показали всех соперников, сказали, где какие плюсы и минусы, на что стоит обратить внимание, но основной задачей поставили просто хорошо откатать. Гуменник заканчивает утреннюю рутину в размышлениях о предстоящем дне, завязывает аккуратный хвост, смотрит на время. Чтож он может не спешить, что приятно, с другой стороны, можно появиться в столовой раньше всех и поглядеть на остальных спортсменов. Так он и решает поступить. Однако оказывается не самым первым, пара незнакомых ему спорсменов, скорее всего сноубордистов, уже сидят за столиками. Как будут кормить спортсменов нигде не сказано, но Италия точно постаралась. Прямо сейчас перед Петей представал огромный шведский стол и даже, как в пятизвёздочных отелях, повара, готовящие при посетителях. Аж слюнки текут, хотелось наброситься на всë и сразу, тут тебе и суши,- кто вообще ест суши на завтрак?- и традиционные кухни Италии, Вьетнама, Грузии. Может это только в первый день после приезда новых спортсменов? Верить в это не хотелось, потому что за один день всë перепробовать нельзя, а именно это Гуменник и собирается сделать. Насрать на диету, от двух недель без неё ничего не будет, он просто будет брать по чуть-чуть. Пусть те, у кого в жизни еще будет возможность есть с такого стола, ограничивают себя, уверяют, что если съедят лишнего, то обязательно проиграют. Проиграют всё равно все, кроме одного, вопрос лишь в том, чего ему будет стоить эта победа. На зашедшего фигуриста никто не обращает внимания, только один неизвестный мужчина, наверное биатлонист, поднимает голову, улыбается. Приходится улыбнуться в ответ. Петр специально не надел сегодня олимпийку с нейтральным флагом, интересно, как отнесутся к нему в качестве неизвестного спорстмена,-или его узнают? - и как отнесутся к нейтральному спорсмену, ведь все точно знают, из какой он страны. И все-таки в первый день он решил не налегать на еду, взял по базе, хлопьев с молоком и стакан апельсинового сока. Завтрак чемпиона. Гуменник специально выбирает место в уголке, но с хорошим обзором на вход. Сборная Грузии, вроде Китайская, а вот и самая шумная и узнаваемая, Американская. В отличие от других сборных американские фигуристы-одиночники держались отдаленно со своими земляками, зато между собой их, видимо, не разлепить. Шесть веселых лиц, уже раздобывших где-то стаканчики с кофе. Пётр щурится, рассматривая соперников, точнее ему внушили, что они соперники, что он ради своей победы может даже подкосить их эмоциональное или физическое состояние. Делать этого он не собирался, честность в спорте важнее. Девушки его не интересовали, итак, Эндрю Торгашев, Максим Наумов и тот, при объявлении кого трибуны не дышали, Илья Малинин. Боже, почему у них у всех такие русские фамилии? Как будто он на чемпионате в родном дворе. В мужском катании, в отличие от женского, не учили пожирать соперников глазами, однако именно этим Петр и занимался, он не оценивал, просто запоминал. Ему даже на момент показалось, что глаза у Эмбер - он же правильно запомнил имя? - и Ильи глаза сверкают красным, он уже видел что-то подобное, давно, в детстве, когда впервые увидел Влада. Может, тот и прав в своих предположениях, интересно замечают ли это другие люди? Наверное нет, иначе бы всех вампиров давно вычислили. Столовая уже была полна людей, но подсаживаться к нейтральному никто не спешил, Петр уже успел словить пару косых взглядов, значит, узнали. Чужой, без флага за спиной, без команды, не как все. Он честно старался улыбаться, это не Россия матушка, где все хмурые, это Италия, здесь солнце и улыбки входят в обыденность. Но что-то в чужих улыбках было не так, фальш, стопроцентная фальш. Казалось, они его ненавидят, фигурист из страны агрессора, правильно, что флаг отобрали, раз страна ведет войну, то и народ наверняка гнилой. Гуменник закусывает губу, хотелось злиться, он же надумывает, правда? В спорте нет политики, ему наверняка сочувствуют, хоть кто-то. Он закрывает глаза, вдыхает, считает до пяти, всё хорошо, он защитит свою честь и честь страны. Открывает глаза, встречаясь с аж шестью парами любопытных глаз, охренеть, американская сборная. - Здесь свободно? - Какой-то непонятный акцент, смягчающий что-ли. - А? - Петр отмирает. -А, да, конечно, я уже ухожу. - Он и вправду уже собирался уходить.Петя встаёт, забирает поднос, прежде чем осознаёт что-либо. - Спасибо - Всё тот же голос, ну же, Гуменник, выпутывай свои мозги из болотной тины, кто с тобой только что говорил? Он уже уходит, просто кивая, спиной правда, но его наверняка поняли. - I think we've scared him. - Слышит Петя вслед, но уже другой голос, женский. Как только он подошел к стойке для подносов, его осенило, с ним разговаривал Илья, чертов Илья Малинин. Почему с ним говорили на русском, на чертовом русском. Ладно, он успеет обмозговать это потом, сейчас нужно зайти в номер, взять сумку и поехать на арену. Но сначала нужно взять перекус на день, желательно фруктов, Петр ненадолго останавливается возле стола с закусками, тут и арбуз красиво нарезанный, и клубника, где только достали, и бананы. Вот что ему нужно, чат джпт уже давно советовал ему их, мол белок, но мало каллорий. Гуменник берет сразу целую связку, пару съест сегодня, остальные оставит дозревать. Вроде нигде нет таблички, что нельзя выносить еду, и останавливать его никто не собирается. Вероника Анатольевна уже ожидает на катке, Петя быстро здоровается, заскакивает в раздевалку, снова приходится улыбнуться, в этот раз знакомым спортсменам. Переодевается быстро, как в армии, пока горит спичка, коньки на ноги, к бортику, снять чехлы и на лёд. Вроде на льду не был чуть больше суток, а соскучился. Здесь лёд, конечно, не родной, как в Юбилейном, но тоже ничего, у него как раз есть неделя привыкнуть. Петр делает пару разминочных кругов, его подзывает тренер. - Давай посмотрим что с прыжками после перелёта. - Петя хмурится. - Точно стоит? - Да, Петя, точно. Начни с флипа и по нарастающей до риттбергера, он у тебя западает. Хотелось поморщиться, он определенно любил прыжки, но сегодня? Ладно. На удивление, грохнулся всего один раз, с сальхова. Чтож, бывает. Петр опирается на стенку за бортиком, стараясь отдышаться. Его тренеровка закончилась, но смотреть на других ему никто не запрещал, тем более что он уже услышал отголоски американской сборной. Вот за кем действительно интересно наблюдать, четверной аксель он уже видел у Влада, а вот малининский - нет, кто-то даже поговаривал, что скорость вращений Ильи сравнима со скоростью вращения лопастей вертолёта. Вроде и бред, а вроде и фигурное катание строится на грани человеческих возможностей. Петя не спешит развязывать коньки, разглядывает лёд. А вот и виновники торжества, женская тройка его не интересовала, самое главное посмотреть на Наумова и Торгашева, с Малининым он тягаться и не думал, хоть каскад из трикселей и стоил дороже его четверного, но даже если Петр это сделает, наверняка обвинят в нечестности. Как так спорсмен без мирового рейтинга и обойдет лучшего, по мнению фанатов. В Илье была какая-то лишняя самоуверенность, если остальные сделали пару разминочных кругов, он сразу пошел на вращение. Петя хмурится, сбросив коньки, поглядывает на тренера американской сборной, Роман Скорняков, вроде, он же отец Малинина. Петр для себя решает, что точно бы не смог тренероваться у собственного отца, хорошо, что ему повезло, и папа является священнослужителем. Вот Илья подъезжает к отцу, тот ему что-то говорит. Понять бы какую эмоцию испытывал Малинин, по лицу вообще ничего не скажешь: и улыбаться - не улыбается, и хмурится - не хмурится. Петр готов поклясться, что прямо сейчас видит заход на аксель, как невовремя он всë же решил приложится к бутылке с водой. Даже с невероятной скоростью удается посчитать обороты. Чистые четыре с половиной, без галки. Охренеть. Такое охренеть, что Петя поперхивается водой. Нужно ли сейчас встать и хлопать? Или лучше дальше хлопать глазами, так неудачно встретившимися с чужими. Снова этот отблеск. Может после Влада у него уже чуйка на вампиров? Или галюцинации. Приходится улыбнуться и кивнуть, такой нежной улыбки в ответ и мягкого кивка Гуменник точно не ожидал.