Иной мир для ребёнка, сотканного из солнечного света (первый сезон)

Четвёртая серия, первая часть. Утро, восемнадцатого января одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Частный дом Петровых возле леса в одном посёлке Сибири. Предисловие: Авторский пятый эпизод подъехал, за основу взята самая лучшая концовка в игре. Антон, захлёбываясь, сбросил с себя одеяло. Кое-как его мозг признал картинки на стенах его комнаты и лес в проёме окна. Холодный пот пропитал его футболку насквозь, и он подумал, что это слюна течёт из его пасти. Ему приснилось то, что случилось с ним и его сестрой среди голодной стаи в лесу. Сумрак ползал на брюхе по спальне. Дряхлые стены скрипели. Ветер пытался проникнуть в дом и своими когтями порвать его жильцов в фарш. Снег и метель скрыли солнце, словно сам Спартак накрыл своей тенью Рим. Поле и лес терялись в абсолютной снежной темноте, а заметённую дорогу еле освещал глаз фонаря. «Звери хотят мяса», — громко и чётко прозвучало у Антона в голове. Он шлёпнул себя по щеке. Он пулей выскочил в коридор. Оля должна быть в порядке, после того как они добирались до дома по колено в сугробах. Она лежала в кровати, над ней хлопотали родители. Лицо сестры стало как сера, а губы обрели тёмный голубоватый оттенок. — Что с ней? — обеспокоенно спросил Антон. — Температура подскочила. Окно зачем открывал? — тяжело вздохнув, спросила Карина (мама). Родители не заметили возвращения брата и сестры из леса в дом посреди ночи, так как уже уснули и не слышали, как Антон отворил ключом дверь. Они были слишком увлечены своей ссорой. Оля закашляла. Её веки невозможно было держать поднятыми. Ресницы слиплись. Грудь дрожала от частого кашля. «Накорми нас, зайчик!» Антон тряхнул головой, отгоняя навязчивый шёпот. Образы чудовищ из гаража, чьи тела были гнилые, червивые и мёртвые. — А вдруг инфекция? — нервно кусал ногти Борис (папа). Метель за окнами набирала силу, но родители впервые за долгое время держались за руки. Буря между ними наконец-то стихла, но какой ценой? Ценой здоровья Оли. Она бредила, но её слова было невозможно расслышать. — Тише, доченька, перестань. Господи, и что делать? — приложила руку к голове Карина. Борис положил ладонь на мамино плечо. — Прости нас, сынок. Мы сорвались, как собаки с цепи, и совсем забыли о вас. Вы же самое дорогое, что у нас есть. — Слеза покатилась по щеке Карины. — Мы запутались, но это не оправдание. — В голосе Бориса слышались слёзы. — Врачу позвонили? — спросил Антон. — Да, у него машина не заводится из-за этой погоды. Я поеду за ним, а заодно подброшу маму до аптеки возле школы. А ты следи за сестрой, Антон. Рассчитываем на тебя. — сказал Борис серьёзным голосом и вместе с Кариной стал одеваться. Антон хотел возразить, но знал, что они не поверят в зверей. Он лишь молча кивнул головой и наблюдал, как родители оделись и сели в машину. — Мы вернёмся, несмотря ни на что. — сказала Карина перед уходом с усталой улыбкой на лице. Тем временем бред Оли продолжался. О зверях, масках и темноте. — Их не существует. — прошептал Антон. «Врёшь, мы существуем. Мы придём, как только настанет ночь. Зайчик, мясо нам достань или сам им стань», — раздался голос в его голове. Вселенная сузилась до пятачка, где находился дом его семьи. За окном рейн, а на душе пейн. Что-то зашуршало на чердаке? Мыши? Лиса? Тени скользили по стенам. Часы безжалостно отсчитывали время. Антон решил не терять время зря и приготовить Оле что-то покушать. Он открыл холодильник, достал остатки сгущёнки и буханку хлеба, которую разрезал на четвертинки и пропитал их сладостью. И тут к мелодии ветра за окном добавился какой-то громкий вой. Звук зверя. — Нет! Нет! До ночи ещё далеко! Мне нужен шанс! — кричал отчаянно Антон. Но тут послышалось жалобное тявканье. На миг метель стала тише. Это была знакомая собака. Жулька! Еда для зверей. Антон открыл дверь и нагнулся, чтобы потеребить собаку за ушком. Её хвост завилял быстрее. Её лай раздался на весь дом. Антон закрыл дверь и побежал к холодильнику. Достал из морозильника суповой набор и остатки колбасы с полки на дверце. Он швырнул еду на порог возле входной двери, и голодная Жулька мигом окунулась носом в эту кучу. Затем он открыл кладовую в прихожей и достал острый топор. Замах. Топор опустился вниз и расколол череп собаки пополам. Кровь брызнула на лицо и руки убийцы. Но это было необходимо, родная сестра важнее, чем безродная собака. И в следующий миг послышался крик. Это была Оля. Она увидела смерть шерстяного друга. — Ты... Её... Топором... Ты чудовище, как те, что ночью придут! — Оля, я не... — Антон не успел договорить. Тело собаки начало неожиданно вздрагивать и вспучиваться. Оно было полым, как гнилой и пустой фрукт. Ещё мгновение — и оттуда, разрывая шерсть и кожу, вылезло некое существо с хитиновым треском. Паразит с паучьими лапами и прозрачными крыльями. Смесь сколопендры, паука и бабочки поползла к детям. Антон отпихнул Олю к лестнице. Топор снова полетел вниз. Снова пополам был расколот очередной череп. Лапы и тело паразита опали. Оля потеряла сознание, и Антон на руках понёс её в родительскую кровать. Воздух наполнился мертвечиной, как в лесу после отказа от конфет и разрушения иллюзии. Антон вспомнил, как Алиса её кормила чем-то при их первой встрече. Он отмыл порог и коридор от гноя и крови. Отмыл свои руки и лицо от следов убийства. Туша собаки была завёрнута в наволочку и отправлена в морозильник. Туша не испарится к возвращению родителей, но пожертвовать как едой можно. За окном по-прежнему была снежная тьма. Насколько сильны замки и засовы? А не станет ли этот дом могилой из-за голодных зверей? Он разобрал деревянный шкаф из спальни родителей на доски, которые прибивал с помощью обуха топора и гвоздей. Теперь дом стал настоящей ареной, где он, как гладиатор, должен ждать свою смерть или победу. Нужно успокоиться. Помолиться за сестру и выпить свои таблетки. --- Он встал на стул и достал старый крест, висевший возле входной двери, — бабушкин, с потрескавшейся краской. Прислонил к стене у кровати. Она дышала часто, прерывисто. Губы всё ещё синели. Антон опустился на колени. Пол был холодным, и это помогало не провалиться в сон, не потерять себя. Он сжал руки перед грудью, как видел когда-то у старух в церкви, куда его водили в детстве. Сложил пальцы — три вместе, два прижал к ладони. Коснулся лба, живота, правого плеча, левого. Неуверенно, сбивчиво. Как будто вспоминал забытый язык. — Я не умею молиться, — прошептал он, глядя на тёмный лик. — Не знаю, есть Ты или нет. Бабушка говорила, что есть. Мама не верит. Я не знаю. Он замолчал. Ветер за окном взвыл, словно подгоняя. — Но если Ты есть... если Ты слышишь... я прошу не за себя. За неё. Она ничего не сделала. Она просто ребёнок. Она верила в Деда Мороза, верила, что конфеты сладкие, а не гнилые. Она не заслужила. Голос дрогнул. Антон сглотнул ком, вставший в горле. — Забери что хочешь. Моё здоровье, мои годы, мою жизнь. Я отдам. Только дай ей шанс. Пусть она проснётся. Пусть живёт. Где угодно, хоть в другом мире, лишь бы жила. Он замолчал. В комнате стало тихо, только дыхание Оли и скрип половиц под напором ветра. Антон снова перекрестился. Теперь медленнее, спокойнее. Что-то отпустило внутри — не до конца, но достаточно, чтобы дышать. Он поднялся с колен. Ноги затекли. Подошёл к тумбочке, где лежала упаковка таблеток. Белый блистер с мелкими круглыми колёсами. Врач выписал их ещё осенью, когда Антон перестал спать и начал видеть тени в углах. «Для стабилизации настроения», — сказал тогда доктор, не глядя в глаза. Антон выдавил одну таблетку. Подержал на ладони. Маленькая, безобидная. Проглотил, запил водой из кружки, что стояла рядом с Олиной постелью. Вкус был горький, химический. Он напоминал, что мир ещё реален. Что есть день и ночь, градусник и аптека, а не только шёпот в голове и звери за порогом. Антон сел на стул у кровати сестры. Взял её холодную ладонь в свою. Закрыл глаза. За окном выл ветер. Часы тикали. Ночь приближалась. --- Морфей забрал его в своё сонное царство. Звуки метели и голоса зверей стихли. Тишина пришла. Мягкая. Ватная. Этот сон был прекрасным. Оле позволили завести собаку. Родители сообщили, что они скоро полетят в Диснейленд. Как он счастлив с Полиной и рисует её для своего комикса. Как он спас Катю сам и что Рома с Бяшей пропали. Но и здесь голос зверей напомнил о мясе. --- Очень громкий и настойчивый стук в дверь вернул Антона в реальность. За окном настала ночь. Он оглянулся по сторонам, и увиденная картина оказалась страшной. Оля пропала! Неужели звери её похитили, пока он спал? И они пришли за ним? — Антон, открывай! Это мы! — прозвучал ласковый голос. Это была Полина. Антон взял топор в правую руку и приготовился рубить голову зверя с плеч, если это снова была имитация голоса с его стороны. Левой тихонечко открыл дверь. Но всё оказалось в порядке. Помимо неё, в проёме входной двери стояли Роман и Катя. — Антон, ты в порядке? Тебя не было сегодня в школе. И где твоя сестра? — в голосе Кати звучала обеспокоенность. — И вот ещё что... Твой фоторобот помог нашим мусорам задержать Заячью Губу. Возможно, он и есть тот самый маньяк. Но ты зачем печатку Семёна из папки Тихонова украл? Антон, какого хуя? — раздался недовольный бас Ромы. — Это улика, Антош... Тихонов сказал, что приедет к тебе позже, когда твои родители вернутся домой. Зачем? — тяжело вздохнула Полина. Антон молчал. Он смотрел на пустую кровать, где ещё несколько часов назад спала Оля. Помятые подушка с одеялом, пустая кружка и крест у стены. — Антон! Ты здесь? Где Оля? Что с тобой было? — шагнула вперёд и вглядывалась в лицо собеседника Катя. — Мне было плохо. Её нет... — голос Антона был глухим, словно он говорил под толстым слоем снега. — Я помолился за неё. Выпил таблетки. Уснул. Проснулся — и её нет. Дверь была закрыта на замок, окна не разбиты и заколочены. — Заебись. Улика украдена тобой, мелкая исчезла. А почему родители уехали? — спросил Рома. — За лекарствами для Оли. Это всё звери сделали. Они хотят угощения в виде человека. Только так я могу объяснить её исчезновение. — дрожащим голосом ответил Антон. — Насчёт улики... Помнишь, мы с тобой хотели поймать маньяка? Я для этого и украл печатку Семёна. И кроме неё, есть ещё улики. Я покажу. Антон подошёл к тумбочке в своей комнате и открыл самый верхний ящик. Достал улики: — варежку с биркой внутри «Вова Матюхин», — листовку с номером лейтенанта милиции Тихонова Константина Владимировича, — кассету с репортажем из чёрного леса, где рассказывается, как хозяин леса разобрался с пропавшей Сеней Талалаевой, — фотографию внутреннего состояния чёрного гаража, — печатку покойного Семёна Бабурина. — Объясню, откуда и как я достал улики. Сразу говорю: я не убийца. — разложил улики на тумбочке Антон и начал объяснять медленно, что к чему. — Варежку я снял с ветки у своего дома, когда пошёл гулять в первые дни своего пребывания тут. — Номер я взял с холодильника, когда лейтенант Тихонов ходил по домам и расспрашивал о Вове. Он тогда эту листовку дал моей маме. — Репортаж из чёрного леса я записал поверх титров на кассете с «Питером Пэном». — Про печатку и так понятно. Фотографию я сделал в чёрном гараже, пока ты вытаскивал Катьку. — показал пальцем на Катю, обращаясь к Роме. — А у меня есть подтверждение, что звери существуют. Антон, это же ты меня к ним привёл. В маске зайца. Они заставили тебя, да? Ты же не настолько сильно меня ненавидел? — голос Кати стал серьёзным и обеспокоенным одновременно. — Я тебя терпеть не мог, но в здравом уме не стал бы такое делать с тобой. И вдруг моя молитва перенесла Олю из этой морозной клетки. Итак, у меня есть план. В морозильнике лежит мясо, если звери таки придут. И нам нужен лейтенант Тихонов. — Я, конечно, против с ним связываться, но думаю, тут шутки кончились. Валяй, Тоха. Помощь всё равно не помешает. — в голосе Ромы звучало недовольство, но он понимал, что сами они могут не справиться. — Как всё закончится, мы с Ромой уедем из посёлка навсегда. Это место нас убивает, да и в столице родственники обещали нам найти место. — взяла за руку Рому Полина. — Будем надеяться, что наша доблестная полиция с твоими уликами покончит с этим безумием, Тоша. Вперёд, мой герой. — обняла за шею своего друга Катя. Пальцы Антона крутанули диск телефона. Прозвучали гудки. Один. Второй. Третий. Затем хриплый и серьёзный голос отозвался на том конце провода, а на фоне залаяла служебная овчарка. — Здравствуйте, лейтенант Константин Тихонов вас слушает. Антон сглотнул. Рома стоял рядом, скрестив руки, и буравил его взглядом. Катя присела на край кровати, сжимая кулаки. Полина стояла у окна, глядя в снежную тьму. — Это Антон Петров. Вы приходили к нам домой, спрашивали про Вову Матюхина. В трубке повисла пауза. Слышно было, как Тихонов выдохнул дым — видимо, закурил. — Петров... Петров. А, новенький. Из города который. И чё тебе надо в такое время, Петров? У меня рабочий день закончился. — У меня улики, — перебил Антон. — По пропавшим детям. Варежка Вовы Матюхина. С биркой. Внутри имя и фамилия. Я нашёл её на ветке у своего дома. Тихонов замолчал. Даже телевизор на фоне стал тише — видимо, выключил звук. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? — голос его стал ниже, жёстче. — Варежка Матюхина — это вещдок. Если ты её нашёл и не сдал сразу... — Это не всё, — Антон говорил быстро, пока не перебили. — У меня есть кассета. Я записал репортаж из чёрного леса. Там слышно, как... как хозяин леса разбирается с пропавшей девочкой. Сеней Талалаевой. И ещё у меня фотография чёрного гаража. Изнутри. И печатка Семёна Бабурина. В трубке раздался треск — Тихонов, кажется, сжал что-то, может, пачку сигарет. — Печатка Семёна... — протянул он. — Так это ты, щенок, её из папки спёр? Ты хоть понимаешь, что я тебя за это могу закрыть? Прямо сейчас. Без понятых. — Понимаю, — Антон сжал трубку до побелевших пальцев. — Но вы хотели приехать позже. Когда родители вернутся. Я звоню вам сейчас, потому что Оля пропала. Моя сестра. Она исчезла из запертого дома, пока я спал. Я молился за неё, а потом она пропала. Это звери. Они в лесу. И если вы не приедете сейчас, я пойду туда сам. С топором. Рома шумно выдохнул, но промолчал. Катя прикрыла рот ладонью. Полина обернулась от окна. В трубке было слышно только тяжёлое дыхание Тихонова. — Звери, — повторил он глухо. — Ты хочешь сказать, что в лесу водятся какие-то твари, которые воруют детей? — Я хочу сказать, что у меня есть доказательства. Варежка с биркой. Кассета. Фотография. Печатка. Ваш номер, который вы дали моей маме. И туша собаки в морозильнике, из которой вылез паразит. Я убил его топором. Он был настоящий. Не сон. Не галлюцинация. Настоящий. Снова пауза. Долгая. Антон слышал, как Тихонов затянулся сигаретой. — Ты понимаешь, Петров, что если ты мне сейчас врёшь, я тебя лично в детскую комнату сдам? И дружков твоих заодно. — Понимаю. — И ты понимаешь, что если ты не врёшь, то дело пахнет керосином? Таким, что мне могут и погоны снять, и голову? — Понимаю. Тихонов вырубился — коротко, зло, в сторону. Потом снова в трубку: — Адрес помню. Жди. Никуда не уходи. И свой топор убери подальше, когда я приеду. Понял? — Понял. — Буду через двадцать минут. Если твои улики — фуфло, Петров, я тебя самого в лес отвезу. Как приманку. Короткие гудки. Антон медленно опустил трубку на рычаг. Руки дрожали. Он посмотрел на друзей. — Едет, — сказал он. — Через двадцать минут. Рома присвистнул. — Ну, Тоха... Если он нас кинет, я тебе этого до гроба не забуду. — Не кинет, — тихо сказала Полина, глядя в окно. — Он звучал... испуганно. По-настоящему. Катя ничего не сказала. Она подошла к Антону и просто встала рядом. Плечом к плечу. За окном выл ветер. Часы тикали. Двадцать минут до приезда того, кто должен им помочь. --- Спустя пятнадцать минут. И внезапно возле дома зазвучала флейта. Звуки тьмы и смерти. Это были они. Звери. Медведь и Совушка. Их мощные лапы забарабанили в дверь. — Зайка, накорми нас! — раздался рёв медведя. — Или сам стань мясом! Ух-ух-ух! — раздалось уханье совы. Стекло из окна вылетело и разбилось на куски. Это была медвежья лапа с маской зайца. А совиные лапы торчали в щелях между досками. Полина и Катя визжали от ужаса и держались за своих партнёров мёртвой хваткой. По лбу Ромы пошёл усиленный ручей пота, и язык от шока отказал. Антон схватил маску, чтобы следующим движением руки выбросить её обратно в окно. Внутренний голос был недоволен. «Антон, ты что творишь?! Ты обязан кормить добрых зверей! Выбери жертву сейчас же!» Антон не стал ничего говорить и подбежал к холодильнику. Вытащил из морозильника остатки собаки-паразита и выкинул их за входную дверь. Звери тут же накинулись на мясо. — Фу, тухлятина! — издал недовольный рёв медведь и первым отскочил от трапезы. — Гадёныш, ты ответишь за это! — раздалось недовольное уханье совы. Звери не стали больше ломиться в дом. Вместо этого дом стал наполняться гарью и дымом. — Они решили сжечь нас! Тоха, есть запасной выход?! — кричит Рома. — Есть! Бежим! — ответил Антон. Антон взял за руку Катю, а Рома — Полину. Дверь в задней части дома была выбита ногой. Компания побежала к дороге, где могла остановиться полицейская машина Тихонова, а звери — за ними. Продолжение следует...