Иной мир для ребёнка, сотканного из солнечного света (первый сезон)

Четвёртая серия, вторая часть. Ночь с восемнадцатого по девятнадцатое января, тёмный лес в одном посёлке Сибири. Предисловие: Авторский пятый эпизод набирает обороты и ведёт ко второму акту авторской концовки «Побег из снежного логова тьмы» на основе концовки «Гений и Мрак», то бишь по сути это двадцать первая концовка, которую обещал нам Сайконо. Улики Антон забрал с собой, положил в карман куртки. Амулет с ветки Полины из оригинальной новеллы — на шее у Кати. Антон и компания добежали до нужной дороги, и их глаза ослепли от фар. Это был ментовский УАЗик Тихонова. — Дети, быстро в машину! — крикнул матёрый полицейский. Они не заставили себя долго ждать и пулей побежали к машине. Сова попыталась вцепиться когтями в плечо Кати, но обожглась и отпрянула в сторону. И это дало девочке с косичкой возможность быстро залезть в машину. Антон и остальные в последний момент смогли закрыть за собой дверь, и удар медведя их не достал. Тихонов повернул ключ зажигания, и мотор почти сразу же включился. УАЗик мгновенно тронулся с места по снежной дороге. Чтобы не сбавлять скорость, полицейский вдавил ногу в педаль газа до упора. Машина кряхтела и рычала, но подчинилась воле человека. Позади, сквозь дым из выхлопной трубы и снежную пыль, мелькали тени — огромные, звериные и голодные. Антон прижимал к себе Катю, а Роман — Полину. Тихонов не смог увидеть невидимую кочку на пути и вдавить уже педаль тормоза. Машина несколько раз перевернулась, но встала на колёса снова. Тихонов вылез первым и открыл задние двери машины. — Дети, все живы?! — Да! — крикнули хором Антон и компания. Они оказались у забора кладбища. Отличное место для смерти — и атмосферно, и похоронить можно прямо тут. Тихонов достал автомат Калашникова, а дети встали рядом с ним и слева, и справа. — Держитесь рядом со мной. Возможности для побега нет, ибо двигатель сдох и метель кругом. Антон встал по левую сторону от Тихонова и взял Катю за руку. Рома же стиснул Полину в своих объятиях. Напротив них встали медведь и сова, они были уставшие и злые. — Бежать некуда, никчёмные людишки! — рявкнул медведь. — Где маленькая дрянь с белыми волосами? И почему я не смогла съесть блондинку? Я недовольна! Ух-ух-ух! — раздалось недовольное уханье совы. И вдруг за тёмными деревьями появилась женская фигура в старой заячьей маске. Она не могла решить, на чьей ей быть стороне, и решила наблюдать. Через несколько минут между совой и медведем появилась третья фигура. В козлиной маске и с флейтой в руках. — Приветствую вас, друзья мои. Наконец-то все в сборе. За-айчик, ты принёс кушать? — прозвучал козлиный рык. — И где твоя сестра? Она мне должна своё мясо. Ух-ух-ух! — снова прозвучало недовольное уханье совы. — Ты нам должен и игры, в которые отказался играть! — прозвучал эхом недовольный рёв медведя. — Я вам нихуя не должен! Вы убийцы и каннибалы, как и голос в моей голове. Я помолился за свой солнечный свет, и он не утонет в вашей тьме. — Яростное эхо прокатилось по лесу и по ушам зверей. Антону непривычен мат, но его довели уже второй раз до этого. Оля — это не мясо, а солнечный ребёнок. А в первый раз, в стычке с Семёном в лесу, он понял одно: он не терпила и не изгой. Он не обязан надевать маску по его приказу. — Катенька, а ты в курсе, что Антон тебя украл? Ради того, чтобы ты стала жертвоприношением. — Козёл показал своим пальцем сначала на блондинку с косой, а затем на Антона. — У меня память отличная. Я в курсе. Но я знаю одно: он это сделал по принуждению с вашей стороны и из-за влияния этой дебильной маски зайца. Он меня недолюбливал, и за дело, но до такого он бы не дошёл сам. Монстры! — уверенно и чётко говорила Катя, несмотря на дрожащие от страха конечности. — А где, кстати, мой друг Бяша, уроды?! Он что вам сделал?! — крикнул яростно Рома. Козёл медленно поднял флейту, и метель на мгновение стихла, словно лес затаил дыхание перед его словами. — Ну что ж, раз все в сборе, позвольте представить вам труппу. — Его голос раскатился эхом меж могил. — Медведь, что при жизни носил имя Семён Бабурин. Сильный, глупый, вечно голодный — идеальный актёр на роль зверя. Сова — а в ней, дети, бьётся сердце вашего друга Бяши. Он так хотел быть частью «Вальтрона», что согласился стать частью моей стаи. Волк — Константин Тихонов, лейтенант милиции и старый знакомый. Тридцать лет назад он уже играл эту роль, но струсил и сжёг сценарий. Сегодня у него второй шанс. Лиса — Полина Морозова, девочка со скрипкой. Она уже вкусила сладость леса, сама того не зная. И Молодой Волк, — он кивнул на Рому, — пока ещё человек, но маска ждёт его. Ему суждено было стать моим псом, и он станет, хочет того или нет. Козёл перевёл взгляд на Антона, и в прорезях маски блеснули жёлтые глаза. — А вот и наш Зайчик. Антон Петров. Для него я написал особую роль. Он должен был стать моим преемником, вечным стражем леса, который кормит зверей и поёт им колыбельные флейтой. Но он, — голос Козла стал ниже, злее, — отказался от угощения. Сломал сценарий. Украл мою жертву. Козёл резко повернулся к Кате, и та вздрогнула. — Катенька Смирнова. Ей отводилась простая, но важная роль — мясо. Свежая плоть для голодных духов. Она должна была умереть в гараже, перемолотая в фарш, и стать угощением для моей стаи. Но этот дерзкий зайчонок вытащил её из мясорубки. А теперь она стоит здесь, живая, и смеет называть нас монстрами. Козёл снова посмотрел на Антона, и в его голосе появилась почти человеческая горечь. — И наконец, Оля. Солнечный ребёнок. Беловолосая дрянь, как называет её моя Сова. Для неё я приготовил самую красивую роль. Она должна была стать светом, который поглотит тьма. Умереть в пасти Совы, чтобы дух леса напитался её чистотой и продлил мою власть ещё на тридцать лет. Но ты, — он ткнул флейтой в Антона, — ты помолился. Ты сотворил чудо, которого не было в моём сценарии. Ты украл у меня финал! Эхо его слов заметалось среди крестов. Козёл замолчал, тяжело дыша, и было слышно, как внутри его груди что-то клокочет — то ли гнев, то ли древний голод. — Но ничего. Спектакль ещё не окончен. Вы все здесь. И я перепишу финал прямо сейчас. С этими словами Козёл швырнул на землю три маски. Они упали в снег с глухим стуком, и от них пошёл пар, словно они дышали своим, отдельным от леса теплом. Лисья, острая, с хитрым прищуром пустых глазниц. И две волчьи — одна матёрая, с выщербленным ухом, другая поменьше, но с такими же острыми клыками. — А теперь, — голос Козла сорвался на рык, — хватит прятаться за чужими спинами. Вот ваши лица. Выбирайте. Кто из вас наденет маску добровольно и примет свою роль, а кого мне придётся заставить? Лиса, ты примешь свою хитрость? Волк, ты снова наденешь шкуру или струсишь, как тридцать лет назад? Молодой Волк, ты готов стать псом или так и сдохнешь человеком? Он обвёл взглядом Тихонова, Полину и Рому. Его глаза горели торжеством. — Спрашиваю один раз. Кто за кого? И прежде чем кто-либо успел ответить, Козёл поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд устремился куда-то в тень, к старой покосившейся ограде, где стояла женская фигура. — Ах да, — протянул он с наигранной печалью. — Есть здесь ещё одна актриса, для которой я написал самую трагичную роль. Карина Петрова. — Он театрально поклонился в сторону женской фигуры. — Моя Старая Зайчиха. Моя Королева, которая должна была править этим лесом вместе со мной. Козёл выпрямился, и его голос наполнился ядом. — Ей я уготовил роль матери нового Хозяина. Она должна была привести своего сына ко мне, напитать его тьмой леса, а потом уйти в тень, став моей вечной спутницей. Но она, — он сплюнул на снег, — отказалась. Отказалась от силы, от леса, от меня. Сбежала в свой жалкий человеческий мирок, к мужу, который её не ценил, к детям, которые её не слушали. Он повернулся к Антону, и в его голосе прозвучала почти человеческая обида. — Твоя мать, Зайчик, могла быть Королевой этого леса. А стала просто испуганной женщиной, которая прячется в тени и не может решить, на чьей она стороне. Она думает, что отказалась от своей сути. Но суть не отпускает. Она здесь, среди нас, и всё ещё не сделала выбор. Козёл снова посмотрел на Карину, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Что скажешь, Старая Зайчиха? Примешь свою корону или так и будешь прятаться за спиной сына, делая вид, что ты человек? Карина не ответила. Она убежала далеко, за другие деревья, где её не могли увидеть. Она не могла решиться, на чьей стороне ей быть. Тихонов первым опустился на корточки и поднял матёрую волчью маску. Его пальцы дрожали, когда он поднёс её к лицу. На мгновение он замер, глядя в пустые глазницы, словно прощаясь с человеком, которым был тридцать лет. Затем резким движением прижал маску к щекам. Раздался влажный хруст. Маска не легла сверху — она вросла в кожу, как корни дерева врастают в землю. Кости лица затрещали, вытягиваясь вперёд, челюсть удлинилась, обнажая жёлтые клыки. Глаза запали глубже, и в них зажёгся янтарный огонь. Плечи раздались вширь, позвоночник выгнулся. Тихонов издал низкий, утробный рык, и пар из его пасти смешался с метелью. Человек исчез. Остался только Старый и Матёрый Волк. Полина смотрела на лисью маску в своих руках. Её лицо было бледным, но решительным. Она знала, что пути назад нет. Она прижала маску к лицу, и та тут же ожила, обхватив её скулы рыжим мехом. Превращение было стремительным, почти изящным — ни хруста, ни стонов. Только шёпот леса в ушах. Тело Полины стало гибче, стройнее, руки истончились, пальцы вытянулись в цепкие лапки с острыми коготками. На ней снова оказалась красно-оранжевая шуба с белым воротником и вкраплениями белого меха на капюшоне. Лицо вытянулось в острую лисью морду с хитрой, почти улыбающейся пастью. Глаза засияли голубоватым светом — не злым, но опасным, как огонь на болоте. Она встала на четвереньки, повела плечами, привыкая к новому телу. Лиса была готова к охоте. Рома поднял последнюю маску — Молодого Волка. Она была меньше и грубее, чем у Тихонова, но от неё веяло такой же древней злобой. Он усмехнулся — криво, по-пацански, словно принимал вызов на стрелке. — Погнали, — пробормотал он и натянул маску. Его превращение было самым болезненным. В отличие от Тихонова, он не был готов, и тело сопротивлялось вторжению духа. Рома закричал — сначала от боли, потом голос сорвался в вой. Кости ломались и срастались заново, мышцы вздувались буграми, но одежда осталась целой. Челюсть выдвинулась вперёд с мерзким скрежетом, и из пасти брызнула слюна. Глаза налились кровью, но в них ещё теплился человеческий гнев. Когда превращение закончилось, перед Козлом стоял Молодой и Боевой Волк — поджарый, злой, с оскаленной пастью и прижатыми ушами. Он не рычал. Он ждал команды — но не от Козла. От Старого Волка. Трое зверей встали плечом к плечу, и кладбище наполнилось новыми запахами: мокрой шерстью, мускусом и яростью. Козёл удовлетворённо кивнул и поднёс флейту к губам, как бы сообщая: настал момент. Антон же подобрал маску молодого зайца, когда она оказалась у его ног, и снова отбросил её от себя. На лице у Кати появилась улыбка. Но в этот раз чистая и прозрачная. Она была рада, что её любимый человек не монстр. Она прижалась к нему всем своим телом. Если и суждено умереть, то по крайней мере рядом с любовью. — Рогатый, ты меня заставил сжечь всех членов предыдущей стаи. Моих братьев и сестёр. И маски тоже, вместе с воспоминаниями. Выжили только я и Карина. И я принял решение. Я заберу твою жизнь и наконец-то закрою это дело! — издал волчий вой Тихонов. Роман его поддержал. Полина хихикнула и добавила: — Я с ними согласна. Я не рабыня и не монстр. Пора закончить этот спектакль! Начался звериный бой. Стенка на стенку в количестве трое на трое. Антон и Катя не стали стоять и наблюдать за происходящим, а пулей побежали в милицейский УАЗик. Закрыли за собой дверь и сели на задние сиденья. — Антон, я надеюсь на победу наших друзей и нашего лейтенанта. Но в любом случае я рада. Рада, что среди тьмы и метели есть у меня ты. Люблю тебя. — Она поцеловала белобрысого парня в щёчку и попутно держала его за правую руку. Антон не стал отвечать словесно, а поцеловал в ответ. Слова были лишними, а вот действия говорят всё. Прошло несколько минут, и дверь машины резко открылась. Это была зайчиха. Мама. Но на её морде не было желания убить и съесть. Оно содержало в себе сомнение. — Сын, а Оля действительно исчезла и не попала в руки этого старого козла и его детей? — Это правда. Мама, я тебя прошу. Не становись зверем, пожалуйста. Вернись к папе. Я люблю тебя. — Слёзы покатились по щекам Антона. Катя решила тактично молчать. Раньше она бы влезла с ехидной усмешкой или улыбкой, но сейчас она уважает личные границы Антона и его семьи. Слова ввели Карину в ступор на несколько минут. Она начала понимать, что относилась к сыну несправедливо. Он получал меньше любви, заботы и внимания, чем Оля. Она не интересовалась его жизнью из-за ссор с Борисом. — Ты прав, мой любимый сын. Я за папой. — сказала Карина и поскакала прочь в лес, искать мужа. Ей не нужно больше войны или ссор. Только мирная и спокойная жизнь. Звериный бой длился десять минут, и снег пропитался кровью и гнилой шерстью. Метель бесновалась, тщетно пытаясь скрыть следы побоища. Первым пал Семён Бабурин. Глупый медведь, вечно голодный и жаждущий мести, бросился на клыки Молодого. Это был глупый поступок. Рома сражался до самого конца, не жалея себя, ради лучшего друга Антона и девушки Полины. Они сцепились в борьбе и разрывали друг друга на части. И когда туша Семёна опала, из горла Молодого Волка потекла кровь. Он посмотрел на УАЗик, где сидели Антон и Катя. Сказал последние слова: — Простите меня, мои дорогие друзья и все остальные. За всё. Глаза потухли. Он перестал быть пороховой бочкой. Он стал героем. Сова — Бяша — дралась умнее. Она пыталась использовать воздух как преимущество. Она пикировала сверху, стараясь выколоть глаза Лисе, но та оказалась быстрой. Их схватка была танцем. Ух-ух-ух против Хи-хи-хи. Когти против когтей. В какой-то момент Лиса полоснула Сову по её правому крылу, и та, взвыв от боли, рванула в черноту леса. Крыло волочилось по снегу, оставляя за собой чёрные перья. Бяша сбежал, но не победил. Он унёс с собой не только рану, но и частичку прежнего «Вальтрона». Лиса осталась стоять, но её шуба свисала клочьями с тела, а из боков сочилась кровь. Она тяжело дышала, припадая на передние лапы. Её голубые глаза стали обычными. Козёл и Старый Волк сошлись в центре кладбища, у покосившегося креста. Их бой был не крикливым — глухие удары тел, хруст костей, редкие рыки. Харитон был силён, но Тихонов дрался не за себя — за всех, кого сжёг тридцать лет назад. В один момент Козёл ударил флейтой, как дубиной, и Волк пошатнулся. В следующий — Волк вцепился Козлу в плечо и рванул, оставляя рваную рану. Оба рухнули на снег, истекая чёрной и красной кровью. Тихонов перед боем попытался из автомата Калашникова расстрелять свиту Козла и его самого, но кроме крови и кусков шерсти ничего не добился. Тихонов, тяжело дыша, поднял морду к небу. Он не выл. Он смотрел на УАЗик. Козёл, прижимая разорванное плечо, медленно вставал. Его жёлтые глаза горели ненавистью, но в них впервые мелькнул страх. Спектакль вышел из-под контроля. В машине Антон смотрел на поле боя. Его пальцы сжали руку Кати. Он видел мёртвого Рому, раненую Полину, израненного Тихонова. И он видел Козла — ещё живого, ещё опасного. Антон отпустил Катю и открыл дверь. Топор лежал под сиденьем. Он взял его, взвесил в руке и вышел в метель. Пора было заканчивать этот смертельный спектакль. Антон снова увидел маску молодого зайца в правой руке у старого Козла. И его голову снова накрыл внутренний голос. <<Надень её! Сила станет твоей, и ты станешь единоличным хозяином леса, а Катя — твоей наложницей! Надень и добей всех! Сейчас же!>> Антон не послушался. Он не стал слушать новую ядовитую речь Хозяина леса. Взмах. Маска распалась на две части. Ещё взмах. Череп Козла треснул пополам. Победа. Человек оказался сильнее зверя. Тихонов сорвал с себя волчью маску и швырнул её в снег, и его примеру последовала Полина со своей маской. Ещё несколько секунд — и они снова стали обычными людьми. Их одежда была пропитана кровью, но физических ран не было. Только душевные. И такой же эффект испытывал Тихонов. Катя всё это время стояла и наблюдала за происходящим. И была довольна. Главный зачинщик был наказан посмертно. Всё закончилось, как она и хотела. Победой своих друзей. — Жаль, что мы тут застряли и помощи ждать неоткуда. Но если произойдёт чудо и до нас доберутся, то я закрою дело. Антон, ты не забудь отдать улики. — сказал спокойно Тихонов. — Хорошо, товарищ лейтенант. А что со связью тут? — спросил Антон с надеждой в голосе. — Не ловит полностью. Мы в тупике. — В голосе Тихонова проскользнула безнадёжность. Прошёл ровно час. И тут на горизонте показалась машина BMW 525 E34, известная в народе как «Чёрный Бумер», и её владельцем был Борис. Спаситель от метели. Он знал, где кладбище, так как его жена рассказала всю правду и его местоположение. Антон отдал улики Тихонову и вместе с остальными сел в машину. И на его радость, на переднем сиденье сидела мама. Она по запаху нашла своего мужа и его агрегат. Антон посадил к себе на колени Катю, Тихонов сел посередине, а Полина справа. Машина тронулась, чтобы покинуть снежное логово тьмы раз и навсегда. Они отправились к новому свету, раз старый уже исчез. К будущему, где не будет зверей, ссор и пропаж. Конец.