Твой розовый сад. Том I

      На улице уже было солнечно, хоть и мокро. В середине апреля, как правило, было тепло, фруктовые деревья вовсю цвели и благоухали — красота! Хёнджин сидел у куста и рыхлил землю небольшими граблями, пока Феликс засыпал в уже разрыхлённую почву удобрения, а после поливал куст. Они неплохо работали в команде, слаженно, словно один был продолжением другого.       — Много ещё там осталось? — устало спросил Хван, потирая тыльной стороной ладонью лоб, отчего слегка испачкался.       — Стой, у тебя на лбу грязь, — парнишка немного поморщился, а после ткнул в себе лоб, показывая, где примерно была грязь.       Мужчина чуть нахмурился и потёр лоб рукой, отчего испачкал его ещё сильнее.       — Да ну не так- Ах! — тяжело вздохнул Ли, а после подошёл к нему, взял влажную салфетку из пачки, что всегда у него лежала в кармане, и стал протирать лицо герцога бережными движениями. — Только сильнее извазюкался, — пробубнил он. — Придётся тебе заново перевязку делать. А то будет плохо, если грязь останется на ожогах. Пошли, — парнишка взял Хёнджина за руку и повёл в дом.       Рука… боже, какая же нежная была у Феликса рука. Мужчина даже обомлел сначала. Донельзя нежной и гладкой ощущалась она, словно кожа спелого, мягкого персика. Его ладонь была тёплой, ярко контрастируя с холодом и сухостью его собственных бледных безобразных рук. Хван невольно сжал чужую руку, на что тот сжал её в ответ, повернулся и мягко улыбнулся.       Уже в доме, усадив Хёнджина на стул, парнишка стал развязывать его лицо, обнажая обожжённую часть. Его лицо выражало сосредоточенность, пока он это делал и когда принялся обрабатывать кожу антисептиком. В полумраке кухни его волосы мерцали слабым светом, что не могло не зацепить глаз хозяина дома. Он, очарованный этой небольшой, милой магией, не мог оторвать взгляда от сияния чужих волос и веснушек. Тогда он и заметил, что солнечная россыпь была не только на щеках юноши, но и на шее и руках. Возможно, она присутствовала на всём теле. И вдруг Хвану захотелось на это посмотреть. На то, как его кожа будет сиять. Будет ли она ярче, если в комнате будет ещё темнее?       Феликс заметил, что его пристально разглядывают и смутился, густо покраснев, отчего свет стал ещё ярче. Он отложил антисептик и взялся за мазь.       — Не… не смотри… — смущённо он прикрыл глаза мужчины своей ладонью.       — Почему же? — тот накрыл ладонь Ли своей и отвёл от своих глаз, продолжая смотреть на яркое мерцание. — Это выглядит волшебно.       — Это выглядит ужасно! — возразил парнишка, убирая мазь и закрывая лицо руками. — Некрасиво. И странно.       — Мне нравится, — тихо, почти шёпотом сказал Хёнджин, подавляя в себе желание провести рукой по чужим волосам. Он помнил это сияние и в другие дни. Но почему-то именно сейчас обратил на него внимание. Интересно, а они тёплые, когда светятся?       — Правда…? — в голосе парнишки сквозила неуверенность и уязвимость, даже некое неверение. Слышать такое от друзей — одно. А от того, кого знаешь не так много и не так хорошо — другое.       Хван мягко кивнул, всё-таки не удерживаясь и касаясь светящейся пряди. Она была действительно очень тёплой, мягкой, шелковистой. Дыхание Феликса замерло, и он поднял свой смущённый взгляд на лицо напротив. Они долго смотрели друг другу в глаза, и в моменте юноша понял — его невероятно притягивает этот таинственный хозяин сада, жизнь которого наверняка укрыта какой-то долгой и тяжёлой историей.       Ему нравились черты его лица. Невероятно нравились. И чем больше он присматривался, тем больше красоты он видел: аккуратный лисий разрез глаз, что давал его взгляду игривый и хитрый прищур, пухлые губы — наверняка они очень, очень мягкие… о чём ты вообще думаешь, Феликс Ли??? — тёмные радужки, что скрывали своим необычайно глубоким цветом зрачок, а вишенкой на торте была родинка под его правым глазом. Черты его лица были действительно невероятно красивы. Феликс понял, что даже впалые щёки, синяки под глазами, жуткий ожог и седые волосы не могли скрыть ту неземную красоту, на которую он смотрел. Мужчина казался жутким, если смотреть лишь мельком, краем глаза.       Хван тоже рассматривал лицо напротив. И чем дольше он смотрел, тем больше его накрывало чувство дежавю. Словно, когда-то давно он уже видел эти глаза, веснушки, слышал этот голос, чувствовал мягкость этой кожи… Но всё ощущалось как сон, скрытый за плотной пеленой. Красивый, невероятный, но сон. Хёнджин не любил жить снами. Он всегда выбирал реальность, даже если она была больнее, чем сон. Даже если в ней он — уродливый бывший герцог с ожогом на половину лица, на которого почмеу-то смотрят как на самого красивого человека на планете.       — Мне кажется… тебе стоит походить немного без повязки, — нарушая хрупкую тишину заговорил Феликс, аккуратно проведя пальцем по линии чужой челюсти, едва касаясь. — Чтобы твой ожог зажил как можно скорее.       — Тебе не противно на него смотреть? — мужчина мягко перехватил руку юноши и положил её на своё плечо.       — Нет, совсем нет, — мотнул головой тот. — С шрамом или без, ты итак красив.       — Хотел бы я тебе верить.       — И что же тебе мешает?       — Понимание.       — Чего?       — Того, что я далёк от слова красивый, — Хёнджин отвёл взгляд, а его плечи опустились.       — Эй, — Ли мягко поднял голову мужчины за подбородок, чтобы он посмотрел на него, — разве тебя не учили тому, что врать, особенно так нагло и в лицо, нехорошо? — улыбнулся он.       — Тогда не называй своё свечение ужасным, — Хёнджин провёл пальцы сквозь пряди юноши. — Оно прекрасно, чудесно, захватывающе. Самое красивое явление, что я кога-либо видел. Ты действительно фея?       — В этом и проблема… — тяжело вздохнул Ли, облокачиваясь поясницей о стол, опуская голову. — Я не фея, а обычный человек.       — Может быть, у тебя в роду когда-то были феи?       — Увы, я этого не знаю, — мотнул головой Феликс. — Я больше склоняюсь к тому, что я просто неродной своим родителям.       — Ты… серьёзно? — мужчина в неверение посмотрел в опущенное лицо напротив. — У тебя есть более серьёзные основания полагать такой расклад?       — Это очень серьёзное основание! — парнишка резко поднял голову, а в его глазах застыли слёзы.       — Серьёзным оно было бы, если бы ты был уверен в том, что в вашей семье не было ни одной феи, — Хёнджин скрестил свои руки. — Ты не знаешь наверняка, были ли в твоём роду феи. И, скорее всего, были. Но раз уж ты так сомневаешься в своём родстве с родителями, спроси их напрямую, приёмный ли ты или нет. Думаю, они скажут тебе правду. Ты уже достаточно взрослый, чтобы её знать.       — Я уже спрашивал! — ли стукнул кулаком по столу, а после зашипел от боли и продолжил более спокойно. — Они мне сказали, что это неправда. И что я их родной по крови.       — Тогда почему ты сомневаешься?       — Потому что знаю, что они врут!       — Неужели я таким же в разгар пубертата был? — почти шёпотом спросил себя Хван, тяжело вздыхая, а после посмотрел в самые глаза Феликса. — Послушай меня, — он взял его за плечи. — Неужели ты действительно думаешь, что родители будут скрывать от тебя такую важную деталь твоей жизни? Что заставляет тебя быть таким уверенным в их вранье? Твой юношеский максимализм? Или нехватка проблем в жизни? Что-то ведь должно побуждать тебя на такие невероятно глупые и нелогичные мысли.       — Я, я… — глаза парнишки наполнились слезами, а его взгляд забегал по дому дабы избежать проницательных омутов напротив, смотрящих, кажется, прямо в душу.       — Феликс, смотри на меня, — твёрдо, но нежно предупредил его Хёнджин. — Смотри мне в глаза и ответь мне: что именно заставляет тебя быть уверенным в том, что они тебе врут?       — Я не- я не знаю! — тот зажмурился.       — Открой глаза, посмотри на меня.       — Не хочу, — Феликс отвернул голову от мужчины.       — Я сказал, посмотри на меня, Феликс. Не будь упрямым ребёнком. Ты же взрослый, — также твёрдо, но совершенно без агрессии говорил Хван. — Так давай, веди себя как взрослый, готовый брать на себя ответственность, не сбегающий от своих проблем и не придумывающий новые.       — Я не придумываю себе проблемы, — зашипел он, наконец открывая глаза. — Я просто… просто…       — Просто что? Не знаешь, как ещё привлечь внимание?       — Нет!       — А в чём тогда дело?       — Но тебе же самому не нравится твоя внешность!!! И ты мне ещё тут что-то говоришь? — юноша попытался вырваться из хватки Хёнджина, но тот его не пускал. — Отпусти!       — Мне не нравится моя внешность по понятным причинам. Тебе бы тоже не понравилось, если в последний раз до того, как потерять рассудок, ты смотрелся в зеркало и видел там невероятно красивого герцога, а спустя годы, проведённые в сумасшествии ты, наконец, очухиваешься, и вместо привычного отражения видишь нечто, похожее на труп, что потеряло все человеческие черты от отсутствия воды и еды, а потом ситуацию усугубляет ожог! Это не одно и то же, Феликс! — не сдержался и повысил голос мужчина, а после вовремя остановил себя, отошёл на шаг и сделал глубокий вдох и медленный выдох.       Феликс молчал. Ему было абсолютно нечего сказать. Слёзы стыда текли из его глаз, он не понимал, куда себя деть.       — Я очнулся живим трупом, Феликс, — спокойно повторил Хван. — Мне не казалось, что я стал таким. Это просто произошло. Резко. А тебе только кажется, что ты — приёмный. Неужели одно лишь свечение заставляет тебя так думать?       — Ох, дело совсем не в этом, — всхлипнул Ли, закрыв лицо руками. — Просто такой, как я, недостоин любви, — покачал он головой. — Зажравшийся, избалованный мажор, что всего добился только деньгами отца. Вот, кто я такой. Вот — моя ужасная и гнилая суть.       — Это ты так считаешь?       — Это все так считают, — Феликс обессиленно опустился на стул. — Свечение… оно лишь сильнее отличает меня от других. С ним я что-то непонятное. Людям не нравится непонятное. Неизвестное их пугает. И отталкивает. Были бы у меня крылья, тоненький голосок и более маленькие размеры… я бы вписался в общество. Но меня не принимают ни в мире людей, не в мире магии.       — Быть белой вороной не так уж и плохо, особенно, когда ты среди таких же белокрылых, — мягко ответил Хван. — Неужели у тебя совсем нет друзей?       — Ну почему-же… есть, — кивнул тот. — Например, Хан Джисон. Он ещё в раннем возрасте сбежал от родителей в Корею, чтобы тут продолжить учёбу. Его тоже… считают не от мира сего. Он не вписывается в рамки общества и живёт за всеобще принятой системой. От этого его все и считают странным. Он мыслит по-другому и это часто заставляет чувствовать себя одиноким. Я, порой, сам не могу проследить за его бесконечным и быстрым потоком мыслей. Он горит желанием освоить магию, будучи совершенно обычным человеком. Я каждый раз его предупреждаю, что это может быть опасно. Напоминаю о том, что случилось с теми, кто пытался это сделать. Напоминал о… сам знаешь, ком.       — Он действительно хочет освоить то, что когда-то пыталась освоить… она? — искренне удивился и забеспокоился Хёнджин. — Это ведь слишком опасно!       — Я об этом ему и говорю! — развёл руками парнишка. — Но он, упрямец, не слушает меня. Всё твердит и твердит, что раз сумела она, то сможет и он. Всё ещё пытается найти хоть где-то материалы из её гримуар.       — Твой друг играет в очень опасные игры, Феликс.       — Я знаю! Я пытаюсь его отговорить, но всё тщетно. Он слишком целеустремлённый.       — Тебе остаётся лишь каждый раз пытаться показать ему, насколько это опасно. Уверен, он вскоре поймёт, — он положил свою ладонь на плечо Ёнбока.       — Не один я пытаюсь научить его уму-разуму. Чонин и Минхо тоже пытаются.       — Это тоже твои друзья?       — Да… — Феликс потёр затылок. — Ли Минхо — самый старший из нашей компании. И, по всей видимости, самый адекватный. Учится на магическом факультете. Но тоже своего рода белая ворона. Ведь магия его ядра всё ещё не пробудилась, хотя ему уже девятнадцать. Все ведьмы его возраста уже вовсю колдуют, а он никак не может пробудиться. Обычно это происходит, когда ведьма не чистокровная. Но это просто невозможно! Вся династия ведьмаков Ли испокон веков рождались мужчинами с одним и тем же лицом. Значит, мать Минхо точно не изменяла его отцу. Тем более, я более чем уверена, что Примовая ведьма будет верна своему мужу до конца их дней. Она очень благородная.       — Стой, ты действительно дружишь с представителем самого могущественного ведьмовского клана в истории всей Азии, а ещё говоришь, что он — сын ведьмы Истоков? Брешешь!       — Нет, клянусь тебе! — мальчишка вздёрнул голову. — Я говорю чистую правду!       — Тогда у тебя просто замечательный круг друзей, — улыбнулся Хёнджин, сжав чужое плечо. — А что на счёт твоего третьего друга? Он тоже — белая ворона?       — Ах, Ян Чонин… — вздохнул Ли, слегка скривившись. — Честно, даже для нашего общества он… странноватый. Ходит бесшумно, появляется из неоткуда. А когда смотрит тебе в глаза, по спине мурашки бегут… фу-у-у! — его аж передёрнуло. — Хотя он обычный человек, я часто сомневаюсь в этом. Его тень всегда отбрасывается очень странно. Словно за спиной и на голове у него что-то есть. Это заметил и Минхо. Хотя Джисон, кажется, совсем этого не видит. Но он тоже чувствует тяжёлую энергетику, которую наш мелкий излучает. Странный тип, даже для кучки таких отбитых и непринятых обществом, как мы.       — Значит, его тень видят не все…? — задумался Хёнджин. — Я… слышал о магических аномалиях, которые могут увидеть только существа, непосредственно связанные с магией. Может, ваш друг действительно не тот, за кого себя выдаёт?       — Мне тоже так кажется. Он всегда улыбается не по-человечески. Словно, привык лишь скалиться, а не улыбаться. Конечно, это происходит не всегда, но часто, особенно когда долго смотришь ему в глаза… Аж коленки подкашиваются от того, насколько это жутко выглядит. А ещё у него белоснежные волосы, хотя я не видел, чтобы у него когда-либо отрастали корни. Обычно неестественный цвет волос встречается только у магических существ. Чонин утверждает, что он просто успевает вовремя красить свои волосы. Но мне очень, очень слабо в это верится. Думаю, всё же, белый — его натуральный цвет. Он хоть и младше меня на год, я всё равно его побаиваюсь.       — И как же тогда вы подружились?       — Вот в том то и дело, что я точно не помню. Как будто… он просто взял и появился в нашей дружбе, — Феликс потёр затылок. — Вот знаешь… ты спросил, и я всерьёз задумался и понял, что вообще не помню, чтобы мы как-то начинали с ним… дружить. И совсем не помню момента, когда он появился в нашей компании. Но тем не менее… Справедливости ради, он неплохой друг. Умеет поддерживать, а также очень увлекательно слушать его истории о Севере. Хотя он говорит так, словно уверен, что всё там так и было.       — Он видит, что вы его боитесь? — Хёнджин слегка склонил голову в бок.       — На самом деле, всегда, — кивнул парнишка. — Просто, я всё никак не пойму, расстраивает ли это его или наоборот — забавляет. Иногда мне просто кажется, что он прикалывается над нами и специально нас пугает, потому что это его забавляет. А иногда у меня складывается ощущение, что ему не нравится то, что мы его боимся. Странно всё это.       — Может, он действительно просто любит пошутить? — предположил тот. — Знаю, что мальчишки в вашем возрасте очень любят порезвиться. Думаю, что с возрастом у вас это пройдёт.       — Ты говоришь, как старый дед, — фыркнул Феликс, но не смог сдержать улыбки, ткнув мужчину в грудь.       — А ты — как глупый подросток с юношеским максимализмом, — с ухмылкой парировал тот, перехватывая руку юноши, прижимая её к столу позади Ли, загоняя в ловушку.       — Вообще-то меня не так уж и легко поймать, — хмыкнул Ёнбок.       — Правда? — герцог склонил голову в бок, на его губах играла слабая ухмылка. — А мне кажется, я тебя уже поймал, — он осторожно заправил прядь светлых волос за ухо парнишки, а после положил ладонь на его щеку. Большой палец едва касался чужих розовых губ. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался. Оба чувствовали странное, необъяснимое, а главное непреодолимое желание сблизиться. Что это? Неужели, та самая искра, о которой так часто говорят в книгах?       Феликс смотрел в глаза мужчины и тонул в их глубине. Внимательно смотрел, как ресницы его дрожали, как непострадавший глаз был наполовину прикрыт, как губы были приоткрыты, как тяжело вздымалась чужая грудная клетка, словно разучившаяся сама дышать. Его руки ощущались мягко и нежно на его щеке, пусть и немного холодно. А вторая рука Хёнджина, крепко державшая его руку, прижимая её к столу, ощущалась донельзя правильной. Словно их руки были созданы для того, чтобы держать друг друга.       Хван набрался смелости и аккуратно провёл пальцем по нижней губе юноши, ощущая её мягкость под своим пальцем. В ответ Феликс прикрыл глаза и шумно выдохнул, позволяя этому касанию случиться. И всё же, было ли это нормально? Чувствовать такое притяжение к человеку, что явно старше тебя на десятки лет? Ли сомневался. Он открыл глаза и встретился со взглядом напротив, полного такого-же смятения. А правильно ли это? А точно ли это именно то? А что, если они друг друга неправильно поняли? А что если…       — Эй, ты видел этот дом тут раньше? — на улице послышался громкий юношеский голос, что заставил Ёнбока вернуться с грёз в реальность. Его словно окатило холодной водой. Он узнает этот голос из тысячи! Будь ты проклят, Хан Джисон! Что ты вообще делаешь в этом месте?! Вот приду и прибью тебя…!       — Он всегда тут стоял, — послышался несколько безразличный голос. И Чонин тоже тут?! Для полной картины не хватает только…       — Не забывай, что на тебе магическая печать, — холодный, но мягкий голос послышался из окна.       — Чёрт, чёрт, это нехорошо! — запаниковал Феликс, а после схватил мужчину за руку и повёл его наверх. — Совсем нехорошо!       — Эй, эй, что происходит? — пытался затормозить тот, но парнишка явно был сильнее ослабшего Хвана.       — Они не должны увидеть тебя!!! Или меня!!! Тем более, нас вдвоём!!! Тогда замучают меня вопросами! Быстрее, быстрее!!! — он затолкнул Хёнджина в его комнату и максимально тихо закрыл дверь. И вдруг услышал шаги внизу. — Чёрт, Джисон… Ты и твоя любовь к заброшкам… — прошипел Ли, а когда понял, что они поднимаются, быстро затолкал мужчину в шкаф и залез следом.       — Эй ты- — не успел договорить Хёнджин, как ему тут же закрыли рот ладонью. В кромешной тьме показалось слабое свечение парнишки, что приставил палец ко рту и прошипел, приказывая быть тише.       Дверь в комнату открылась, и сразу же послышался стон Джисона.       — Фу, боже! Какой ужасный запах! Такое ощущение, что тут кто-то умер! Пошли отсюда!       Феликс почти не дышал, прислушиваясь к каждому шороху, пока мужчина смотрел прямо на него и всё ещё не понимал, зачем такая скрытность. Как только шаги отдалились, парнишка выдохнул, а после вышел из шкафа. Хван вышел следом, вопросительно глядя на того, требуя объяснений.       — Ну… это и есть мои друзья… — неловко почесал затылок юноша. — Хан Джисон, Ли Минхо и Ян Чонин. Три всадника апокалипсиса.       — А ты что, не всадник?       — А лидер должен выделяться, — хмыкнул Ёнбок, скрестив руки и высокомерно вздёрнув голову.       — Тогда думаю, логичнее будет в лидеры выдвинуть Чонина. Сам же сказал, что среди вас он самый странный.       — Но это не значит, что лучший. А лучший только я.       — Мне бы твою самоуверенность, — с улыбкой вздохнул Хёнджин, всё ещё чувствуя своими пальцами ощущение губ парнишки. Какой же он всё-таки был ребёнок. Очаровательный, но ребёнок.       Феликс тем временем осторожно выглянул в окно. Его друзья всё ещё были в саду, гуляя возле старых кустов. Вот чёрт! Они никак не хотят уйти??? Вообще-то, Феликсу уже скоро идти надо, чтобы родители всё-таки не испугались ещё больше и не стали обзванивать все морги в его поисках. Но как он мог выйти, не попавшись друзьям на глаза???       Словно услышав мысли юноши, Хёнджин указал вниз.       — На кухне есть задняя дверь, ведущая в яблочный сад. Выйди оттуда.       — Ох, Хёнджин-и, ты просто мой герой! — воскликнул Ли и, не медля ни секунды, побежал вниз и выбежал из дома в задний сад. А мужчина остался сидеть в своей комнате и наблюдать за мальчишками в саду. Один из них зацепил его внимание. Это был Минхо. Коснувшись мёртвого куста, тот вдруг мгновенно ожил, что вызвал возглас удивления со стороны ведьмака. Он подозвал своих друзей и начал что-то активно говорить и жестикулировать. Ничего не было слышно, но, вероятно, он рассказывал о том, что только что произошло. Но стоило ему коснуться другого куста, как ничего не произошло. Хёнджина это тоже удивило. Так оживлять растения могли лишь дриады. Как так вышло, что этот ведьмак смог это сделать?       «Всё это место было окутано странной тайной,» — послышалось в голове герцога. Но это было точно не то, о чём он подумал. Хван напрягся. Что это было? Этот голос в голове был слишком громким. Словно он был везде и нигде одновременно.       Тело Хёнджина пробило на мороз, как только он увидел, что беловолосый мальчик смотрит прямо на него, не отрывая взгляд, скалясь, словно хищник.       «Один ваш сад чего только стоит, господин Хван.»       Мужчина резко задёрнул штору и упал задницей на пол, в панике подбегая к своей двери и запирая её на замок. Сердце бешено колотилось, пульс чувствовался в висках. Даже когда Феликс его обнаружил месяц назад, ему не было так страшно, как сейчас. Коленки его подкосились, и он медленно сполз на пол, пытаясь ухватиться за дверь.

***

      — На что ты там смотришь? — Джисон попытался проследить за взглядом друга, увидев лишь зашторенные окна.       — Да так. Шторы красивого цвета, — хмыкнул Чонин, отвернувшись. Но блеск в его глазах не был незамеченный Ханом. Но тот решил тактично промолчать. А то мало ли что…