Дифференциальный диагноз: Ненависть

      Богатые пациенты — особый вид наказания. Они приходят с личными врачами, списком аллергий на всё, включая воздух, и убеждением, что их деньги дают им право на бессмертие. Хината Хьюга была другой. Она пришла с отцом, который смотрел на неё как на бизнес-проект, и с двоюродным братом, который улыбался слишком сладко.       Я сразу понял: в этой семье что-то гнилое. И пахнет не деньгами.

***

      Утро после крыши началось странно.       Наруто проснулся в своей квартире, чувствуя что-то непривычное. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: боль в ноге была… терпимой. Не ушедшей, нет — она никогда не уходила полностью, — но приглушённой, будто кто-то повернул ручку громкости с девяти до четырёх.       Он лежал и смотрел в потолок. Тридцать семь трещин. Он знал их наизусть. И сегодня они почему-то не раздражали.       Воспоминание о вчерашнем вечере нахлынуло внезапно: крыша, ветер, губы Саске. Наруто провёл рукой по лицу, пытаясь понять, что чувствует. Стыд? Нет. Страх? Возможно. Что-то ещё, чему он пока не мог подобрать название.       Телефон завибрировал. Сообщение от Сакуры: «Цунаде вызывает. Срочно. Новый пациент. Богатый. Очень богатый. Надень чистый халат».       Он усмехнулся и начал собираться.       В кабинете Цунаде пахло саке и тревогой.       Главврач сидела за столом, подперев подбородок рукой, и смотрела на Наруто с выражением, которое он классифицировал как «у меня плохие новости, но я сделаю вид, что это твоя проблема».       — Хьюга, — сказала она без предисловий. — Слышал о таких?       — Медицинский консорциум Хьюга, — кивнул Наруто. — Владеют тремя частными клиниками, спонсируют наше отделение радиологии и, кажется, половину фармацевтического рынка страны.       — Именно. Так вот, их младшая дочь, Хината, больна. Что-то неврологическое. Обследовалась в лучших клиниках мира — без результата. Отец, Хиаши Хьюга, настаивает, чтобы её лечили здесь. В Конохе.       — Почему? У них есть свои больницы.       — Потому что здесь работаешь ты. — Цунаде прищурилась. — Хиаши — человек старой закалки. Он верит не в оборудование, а в репутацию врачей. Твоя репутация, Узумаки, несмотря на все твои выходки, всё ещё чего-то стоит. Он хочет, чтобы ты лично занялся дочерью.       Наруто откинулся в кресле.       — Что с ней?       — Приступы потери сознания. Случайные, без видимых триггеров. МРТ, ЭЭГ, холтеровское мониторирование, анализы — всё в норме. Неврологи разводят руками. Психиатры подозревают конверсионное расстройство. Отец не верит.       — Отец прав. «Конверсионное расстройство» — это диагноз, который ставят, когда не могут найти причину. — Наруто задумался. — Ладно. Беру. Но мне нужна полная свобода действий. И доступ ко всем медицинским записям семьи.       — Будет. — Цунаде помолчала. — И ещё кое-что. С ней постоянно находится двоюродный брат. Неджи Хьюга. Официально — для поддержки. Неофициально — Хиаши хочет, чтобы кто-то из семьи присматривал за наследницей.       — Наследницей?       — Хината — основной претендент на управление консорциумом, несмотря на молодость и… кроткий нрав. У неё есть младшая сестра, но та ещё слишком юна. Так что если с Хинатой что-то случится, следующим в очереди будет Неджи.       Наруто медленно кивнул. Кусочки пазла начинали складываться в картинку, которая ему уже не нравилась.       — Понял. Я займусь.       Палата Хинаты Хьюга находилась в VIP-крыле — там, где были ковры на полу, картины на стенах и медсёстры, прошедшие специальный инструктаж по общению с богатыми пациентами.       Наруто ненавидел это крыло. Здесь всё было ненастоящим — от улыбок персонала до свежих цветов, которые меняли каждое утро. Но он смирился. Работа есть работа.       Хината оказалась именно такой, какой он её представлял по медицинской карте: хрупкая, бледная, с огромными глазами, в которых плескалась смесь страха и обречённости. Она сидела в кресле у окна, закутанная в плед, и смотрела на дождь.       Рядом с ней стоял молодой мужчина. Высокий, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и лицом, которое можно было бы назвать красивым, если бы не выражение — холодное, оценивающее, с тенью превосходства во взгляде.       Неджи Хьюга.       — Доктор Узумаки, — произнёс он, и его голос был гладким, как шёлк. — Мы много о вас слышали.       — Надеюсь, только хорошее, — ответил Наруто, входя. — Хотя вряд ли.       Он подошёл к Хинате, присел на корточки рядом с креслом, чтобы быть на одном уровне с её глазами. Этот жест — простой, человеческий — заставил её вздрогнуть, будто она не привыкла, чтобы с ней обращались как с человеком, а не как с диагнозом.       — Привет, Хината. Я доктор Узумаки. Можно просто Наруто, если тебе так удобнее. Расскажи мне, что с тобой происходит.       Она посмотрела на Неджи, будто спрашивая разрешения. Тот едва заметно кивнул.       — Я… падаю, — сказала она тихо. — Просто теряю сознание. Это случается внезапно. Я могу сидеть, читать книгу, а потом — темнота. И просыпаюсь уже на полу.       — Как часто?       — Раз в несколько дней. Иногда чаще.       — Кто-нибудь видел эти приступы?       — Неджи-нии-сан, — она снова посмотрела на брата. — Он всегда рядом, когда это случается.       Наруто перевёл взгляд на Неджи.       — Всегда?       — Я забочусь о кузине, — ответил тот ровно. — Это мой долг перед семьёй.       — Похвально, — Наруто поднялся, опираясь на трость. — Мне понадобятся все медицинские записи Хинаты, включая те, что из частных клиник. И я хочу установить длительное мониторирование: ЭЭГ, ЭКГ, возможно, имплантируемый петлевой регистратор.       — Всё это уже делали, — заметил Неджи.       — Значит, сделаем ещё раз. По-другому, — Наруто посмотрел ему прямо в глаза. — Я не доверяю чужим результатам. Только своим.       Взгляд Неджи на мгновение стал острым, как лезвие, но тут же снова смягчился.       — Как скажете, доктор. Мы полностью в вашем распоряжении.       Когда Наруто вышел в коридор, Саске ждал его у двери.       — Что думаешь? — спросил Наруто.       — Брат слишком заботливый, — ответил Саске. — Слишком… вездесущий. И она смотрит на него со страхом, а не с благодарностью.       — Заметил?       — Трудно не заметить, — Саске помолчал. — Я запросил информацию о семье Хьюга. Неджи — сын младшего брата Хиаши, Хизаши. Хизаши умер несколько лет назад при странных обстоятельствах: сердечный приступ в сорок лет, хотя был абсолютно здоров. Неджи воспитывался в семье дяди, но всегда был… на вторых ролях.       — И теперь, если с Хинатой что-то случится, он становится первым, — закончил Наруто. — Классический мотив.       — Но нет доказательств.       — Доказательства будут, — Наруто усмехнулся. — Я их найду. А пока давай займёмся делом. У нас пациентка, которая падает без причины, и брат, который всегда оказывается рядом, когда это происходит.       — Думаете, он что-то делает с ней?       — Думаю, что все лгут, Учиха. Особенно богатые родственники с мотивом для убийства.       Вечером Наруто сидел в ординаторской, просматривая записи с камер наблюдения, которые он приказал установить в палате Хинаты (разумеется, с её согласия, которое она дала шёпотом, оглядываясь на дверь).       Саске вошёл с двумя стаканчиками кофе. Протянул один Наруто, сел рядом.       — Нашли что-нибудь?       — Пока нет. Но я заметил закономерность, — Наруто вывел на экран график. — Приступы случаются только в те дни, когда Неджи навещает её лично. Когда он в отъезде или занят — Хината чувствует себя нормально.       — Совпадение?       — Я не верю в совпадения, — Наруто отхлебнул кофе. — Завтра Неджи снова приедет. Я хочу, чтобы ты был в палате. Незаметно. Понаблюдаешь за ним.       — Вы думаете, он что-то вводит ей?       — Или подсыпает в еду. Или использует какой-то триггер: запах, звук, что-то, что вызывает рефлекторный обморок. Есть такие техники. Я читал о случаях, когда людей вводили в бессознательное состояние с помощью условного рефлекса, выработанного годами.       Саске нахмурился.       — Это звучит как что-то из шпионского романа.       — Реальность часто страшнее романов, Учиха. Привыкай.       Они допили кофе в тишине. Потом Саске сказал:       — О вчерашнем. На крыше.       Наруто напрягся.       — Что насчёт этого?       — Я не жалею, — Саске смотрел прямо, не отводя глаз. — И я не жду, что это что-то изменит. Я просто хочу, чтобы вы знали: это было не случайно. Не под влиянием момента. Я… думал об этом. Достаточно долго.       Наруто молчал. Слова застряли где-то между мозгом и языком, отказываясь формироваться во что-то осмысленное.       — Ты странный, Учиха, — сказал он наконец.       — Знаю.       — И опасный.       — Вы повторяетесь.       — И я… — Наруто осёкся. Сделал глубокий вдох. — Я тоже не жалею. Но я не знаю, что с этим делать.       — Ничего, — сказал Саске. — Просто… будьте рядом. Этого достаточно.       Он встал, собираясь уходить, но у двери остановился.       — Наруто.       Это было впервые. Имя. Не «доктор Узумаки», не «вы». Просто — Наруто.       — Да?       — Спасибо. За то, что не врёте мне. Даже когда это трудно.       И вышел.       Наруто остался один, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Что-то, что он давно похоронил и не надеялся найти снова.       Надежда.