Congratulations

С тех пор, как они познакомились, Джисон знал, что у Минхо есть тенденция к излишней подготовке. Казалось, Минхо нужно было убедиться, что у них есть всё необходимое на тот малейший случай, если вдруг отключится электричество, ещё до того, как в прогнозе погоды объявят о начале сезона дождей. В какой-то степени Джисону это нравилось в Минхо. Минхо был надёжным и всё продумывал до того, как возникала проблема. Джисон думал, что Минхо всегда будет рядом, и принимал это как должное. — Зачем ты купил столько смазки? Моя задница буквально сама её производит, — спрашивает Джисон, глядя на кучу тюбиков. Последние два дня они занимались сексом в каком-то туманном состоянии, перебирая все возможные позы. Только сейчас, на третий день, Джисон приходит в себя и замечает покупку Минхо, когда Джисон в панике убегал от него. — Я купил только клубничную смазку, остальное у меня уже было, — Минхо притягивает Джисона к себе за талию. У Джисона всё ещё бушует течка, но перерыв между волнами достаточно велик, чтобы он почувствовал последствия и боль от их занятий. — Опять же, зачем тебе столько смазки, Минхо…? — Джисон берет клубничную смазку, откидывает крышку и нюхает ее. Сильный запах искусственной клубники доносится до ноздрей Джисона, заставляя его задыхаться от интенсивности. — Чтобы было легче подготовиться. — Минхо опускает руку на ягодицы и сжимает их. — Я… ты когда-нибудь был с омегой, Минхо? — Джисон переворачивается на спину, чтобы хорошенько взглянуть на Минхо (полностью голого). Конечно, чтобы оценить его. А не чтобы пялиться на его подтянутое тело танцора и твердый член, который отказывается опускаться, сколько бы Минхо его не трахал. Определенно не это! — Нет. Я был только с альфами, — непринуждённо говорит Минхо. Словно это совершенно обычная вещь. — Оу, — отвечает Джисон, отворачиваясь от Минхо. Он пытается осмыслить, что именно он стал тем, кто пробудил у Минхо интерес к омегам, и что это говорит о способности Минхо адаптироваться, учитывая, что сам Джисон вообще ни о чём не догадывался. Да, использование смазки было немного необычным, но, учитывая, сколько раз Джисону раньше приходилось пользоваться смазкой с Чаном, он точно не собирался жаловаться. Всё это к тому, что секс с Минхо — приятный. Честно говоря, «приятный» — это даже преуменьшение. Но Джисон старается не думать о сексе с Минхо, потому что стоит ему начать вспоминать, как он оседлал его полные бёдра и какие звуки издаёт Минхо, он начнёт задаваться вопросом, как вообще сможет жить дальше, не испытывая этого снова вне своей течки. Его мозг сейчас совсем не готов иметь дело с реальностью. — Ага, — говорит Минхо, похлопывая Джисона по голове, словно успокаивая. Либо Минхо заметил, что Джисон мыслями где-то далеко, и тот снова начал вспоминать все комментарии, которые делал Чан, когда Джисон лежал перед ним, раскинувшись. Даже сейчас Джисон отказывается снимать футболку. Минхо просто приподнимает её, когда хочет взять сосок Джисона в рот или укусить его за ключицу. Большая часть серой футболки уже испачкана телесными жидкостями, но он не может её снять. Сколько бы Минхо ни говорил, что Джисон может оставить её на себе или снять — ему всё равно, — Джисон вспоминает взгляд Чана и его раздражённый выдох, когда он требовал, чтобы Джисон прикрыл верхнюю часть тела. — Я беру свои слова назад. Небольшой урок анатомии, Минхо. Задницы омег вырабатывают смазку, — Джисон отстраняется от Минхо и указывает на свою попу. — Я знаю, как работает твоя задница, Джисон, — Минхо закатывает глаза. — Очевидно, что нет, раз ты купил огромную бутылку смазки, когда у тебя уже есть пять. Я думал, мы сейчас живём в режиме экономии, — Джисон не стал упоминать остальные вещи из коллекции Минхо. В этот момент Джисон вспоминает кое-что очень важное. Чонин соврал! Он сказал, что альфам не нравится подставлять задницу, а вот Минхо — очень даже! Ну, технически, он сказал «большинству». Так что Джисон решает, что Минхо просто не входит в «большинство». И это нормально, не все же могут быть «большинством». Джисон вот тоже не «большинство». Он единственный в своём роде. Джисону нужно съесть что-нибудь кроме кофеина и вернуть оставшиеся девяноста процентов работоспособности мозга. Тем временем Минхо занят тем, что защищается: — У меня был предгон, и я паниковал. Ты просто исчез, — Минхо хмурится и надувает губы, как котёнок. — В прошлый раз тебя не особо волновало, что я исчез, — Джисон сказал это так, будто дразнил. Он действительно шутил, но прозвучал совсем иначе. Боль мелькает на лице Минхо, и он сжимается, отодвигая своё тёплое тело от Джисона. — Ты будешь злиться на меня из-за этого вечно, да? — Нет. Я… я просто пытаюсь всё осмыслить. — Понимаю, — говорит Минхо, опуская взгляд на край кровати. От его прежней вспыльчивой уверенности в защите смазки не осталось и следа. Дело не в том, что Джисон хочет тыкать Минхо этим в лицо. Но каждый раз, когда он вспоминает дождь, льющийся у двери Минхо, его грудь болезненно сжимается. С другой стороны, когда он думает о том, как Минхо и Феликс работали допоздна, чтобы обеспечивать Джисона после выкидыша, у него тоже болит грудь. В общем, в последнее время у Джисона часто болит в груди. Его терапевт говорит, что это тревожность. Джисон и сам пришел к этому выводу. Джисон подвинулся ближе к Минхо, обнял его за талию и положил ноги на его бедра, игнорируя жар, разливающийся по его телу от соприкосновения кожи. — Альфа-хён, — прошептал Джисон, уткнувшись в голую спину Минхо и осыпая его поцелуями. — Прости. — Не извиняйся, Джисон, — сказал Минхо, опыляя воздух ароматом сладкого зеленого чая, точно запах осенних листьев. — Я не хочу, чтобы ты грустил. Когда Минхо грустит, Джисон тоже грустит, и точно так же наоборот. Поэтому ни один из них не должен грустить. — Всё в порядке, я всё время грущу, — сказал Минхо, не опровергая предыдущие слова Джисона. — Это нехорошо, Минхо, — сказал Джисон, обнимая лицо Минхо. — Я хочу, чтобы ты заботился обо мне не потому, что чувствуешь себя виноватым, а потому, что ты хочешь обо мне заботиться. Я не хочу, чтобы ты приходил домой и плакал. Не то чтобы тебе нельзя плакать. Тебе позволено. Я хочу, чтобы ты… — Джисон прижимает их губы друг к другу, уже не понимая, куда клонит его мысль. — Пожалуйста, давай вернёмся к тому, как было раньше. — Я думаю, мы не сможем. Не после… — Минхо краснеет. — Не после этого всего…. — Тогда давай построим будущее вместе, — Джисон забирается к Минхо и садится ему на колени. Когда Джисон в объятиях Минхо, он может забыть о Чане. О том, какой должна была быть его жизнь. Вместо этого он вспоминает о том, какая у него жизнь и как он её ценит. Минхо даёт ему чувство безопасности, и хотя ему трудно выразить это словами, он знает, что этому есть причина. — Ты понимаешь, о чём просишь? — Минхо поднимает взгляд на Джисона, а его руки скользят под испачканную серую рубашку. — Да, Альфа. Я прекрасно понимаю, чего от тебя хочу. Ты сказал, что я тебе нравлюсь, даже будучи разбитым по частям. Я хочу, чтобы ты мне это показал. — Джисон не произносит этих слов в точности, или это просто ощущение, которое он почувствовал. — Джисон, ты не разбит, — Минхо притягивает Джисона к себе и целует его в шею. — Покажи мне, — Джисон покачивает бёдрами, волна накатывает с полной силой после их десятиминутной паузы. Минхо мягко толкает Джисона на спину, ползёт вверх с кошачьим взглядом. — Чего ещё ты хочешь? — Тебя?— Джисон хлопает ресницами, позволяя Минхо без особых усилий ввести два пальца в его расслабленную дырочку. — Будь конкретнее, — спрашивает Минхо, глядя полуприкрытыми глазами. — Внутри меня. — Джисон прижимается к пальцам Минхо, ожидая, пока они согнутся под нужным углом. Джисон не любит спрашивать, и Минхо понял, что ему гораздо легче определить, что нравится Джисону, чем Джисону самому. Минхо также всё ещё считает, что Джисона нужно подготовить. На этом этапе течки Джисон начинает думать, что Минхо просто нравится, когда он скулит, требуя желанного оргазма. — Пожалуйста. Внутри меня сейчас же!— кричит Джисон Минхо через полчаса, мучительно ожидая оргазма от его пальцев. Джисон понимает, почему Минхо так хорошо себя контролировал в их первый день — тогда Минхо принимал подавители, пока пытался найти Джисона. Теперь же, насколько известно Джисону, Минхо никаких подавителей не принимал. — Минхо! Я похищу твоих котов и буду требовать выкуп, если ты не доведешь меня до оргазма прямо сейчас! — Терпение, — нежно говорит Минхо. — Я терпелив! — кричит Джисон, покраснев. На самом деле он не злится. Он просто очень-очень отчаян. Он уже объяснял это Минхо во время их предыдущих интимных встреч. После долгожданного проникновения Джисон изо всех сил старается не кончить сразу. В прошлые разы ему это не удавалось (браво Минхо). На этот раз он полон решимости продержаться дольше, чем Минхо. — Черт, я тебя ненавижу, — говорит Джисон, имея в виду мучительную версию прелюдии от Минхо, на которую Джисон ранее дал согласие. — Знаю-знаю.. Можно мне теперь подвинуться? — дразнит Минхо, опускаясь на локти. Грудь Минхо тепло прижимается к рубашке Джисона, и их животы соприкасаются, посылая удовольствие по всему телу Джисона, что является полной противоположностью тому, что ему сейчас нужно. — Ты что, с ума сошел? Нет!— Джисон делает глубокий вдох. Расслабляет тело и медленно отдаляется от оргазма. — Я думал, ты хотел мой узел? — Минхо прижимается к шее Джисона, дуя горячим воздухом ему в уши. — Тише, Минхо. Я сосредоточен. Теперь твоя очередь быть терпеливым. — Джисон делает ещё один глубокий вдох, наконец чувствуя себя в безопасности и наслаждаясь этим процессом. — Хорошо, можешь двигаться. Медленно. Минхо хихикает и не двигается. — Что? — Ты стал таким требовательным. — Минхо убирает прядь волос с лица Джисона, и это напоминает ему о последних днях. Как много изменилось за такое короткое время. Минхо не комментирует странности или необычное поведение Джисона. Минхо не нуждается в том, чтобы Джисон был идеальным. В таком гипнотическом действии, как течка Джисона, Джисон позволяет себе забыть правила, к которым он был прикован годами. Прежде чем Джисон успевает спросить, все ли хорошо, Минхо целует его и аккуратно покачивает бёдрами, посылая волну удовольствия по всему телу Джисона, а затем игриво кусает Джисона за нижнюю губу. Пальцы Джисона скользят по спине Минхо, пока тот закрывает глаза и позволяет себе поддаться моменту. Одному из многих, но особенному в грандиозной картине истории. Минхо набирает скорость, тяжело дыша, и резко входит в Джисона. Эйфория нарастает в животе Джисона. Минхо издает бессвязные звуки, и все, о чем может думать Джисон, это то, какой Минхо чертовски красивый, когда он шепчет его имя. Узел Минхо раздувается и давит на него, доводя Джисона до предела. Минхо кончает вскоре после этого, тяжело дыша, прижимаясь к Джисону, пока они оба приходят в себя после эйфории. Больше всего Джисону нравится проводить течку с Минхо, а не с Чаном, то, что Минхо прижимается к нему, когда они в узле. Он крепко обнимает его и шепчет, как это потрясающе. Чан этого не делал. Чан уткнулся в свой телефон. Чем больше Минхо ласкает Джисона, тем больше Джисон приходит к выводу, что Чан — придурок, и Минхо не захотел бы в него засунуть свой член. Это совсем не та последовательность мыслей, на которую рассчитывал Джисон. Лежа на кровати в объятиях Минхо, Джисон пытается стереть из своей памяти образы, которые он невольно создал. — Эй, альфа-хён, ты когда-нибудь позволишь мне тебя трахнуть? — Блядь, да,— сонно бормочет Минхо. Джисон успешно заменил эти образы чем-то гораздо более интригующим. *** — Ты что, шутишь? — Феликс смотрит на Джисона и Минхо, когда они выходят из своей комнаты, которая теперь пропитана запахом осенних листьев и корицы. Пахнет так, будто студент в первый семестр увлекся ароматами для дома и решил сделать комнату в стиле Хэллоуина. Джисон смотрит на себя и понимает, насколько неопрятно он выглядит. Спортивные штаны и белая майка Минхо, множество подозрительных пятен, следов укусов и синяков на большинстве открытых участков кожи — реакция Феликса вполне понятна. Быстрый взгляд на Минхо показывает, что ему тоже не лучше. Феликс же, наоборот, покраснел, вспотел и тяжело дышит по совершенно другой причине. Похоже, он только что вернулся домой, и на нем ещё один ботинок. — Разве ты не ушел, чтобы дать нам спокойно заняться сексом? — Минхо спрашивает, тихо закрывая за собой дверь спальни, чтобы предотвратить распространение феромонов по всей квартире. — Нет! Я ушёл, потому что хотел, чтобы ты отверг его без унижения, которое я бы испытал, останься я там. Я не думал, что ты покажешь ему свой член в награду за его любопытство, — кричит Феликс в исступлении, указывая на штаны Минхо. — Ну, я, типа, затащил его в спальню... — Джисон приближается к Феликсу. — Минхо! Это неприемлемо, — перебивает его Феликс, решительно направляясь к кладовой на кухне. — Я и так имею дело со слишком большим количеством некомпетентных альф, чтобы ещё и тебя добавлять в этот список. Ты хоть предохранялся? — Ну нет, потому что я беспло... — пытается сказать Джисон. — Ли Минхо. Как ты мог? Мы только что вернули его! А что, если ты снова введёшь его в шок? — Феликс швыряет в Минхо рулон бумажных полотенец. Минхо и Джисон обменялись недоуменными взглядами. Нечасто они видят, как Феликс выходит из себя. Когда это случается, обычно это происходит потому, что Феликс настолько поглощён другими проблемами, что пытается решить проблемы других, как защитный механизм. — Минхо, вот что произойдет. — Феликс достает из кладовой бумажную коробку, которую он искал. — Возьми это. — Феликс суёт Минхо в руку коробку конфет, затем открывает ящик и достает подарочную карту продуктового магазина, и, наконец, берет бумажник Минхо из его сумки и передаёт его Джисону. — Ты спросишь Джисона, можно ли тебе за ним ухаживать. Если он скажет да, ты пригласишь его на свидание и вернёшь себе честь, которую потерял, переспав с ним так рано. — С каких это пор ты таких традиционных взглядов? — спрашивает Джисон. Нынче большинство пар встречаются во время течки/гона. Так они понимают, что совместимы в сексуальном плане. — Я в стрессе! — кричит Феликс, хватаясь за волосы. — Не заметил, — пожимает плечами Минхо. Джисон возвращает Минхо его бумажник, зная, сколько крови, пота и слёз стоил каждый чек. — Я не собираюсь стоять и смотреть, как вы двое ведёте себя неловко, потому что гормоны взяли над вами верх и вы переспали. Минхо, докажи, что ты приличный альфа, и относись к Джисону с той любовью и заботой, которую заслуживает омега. — Феликс хватает их обоих за руки и выталкивает за дверь. Джисон оборачивается, чтобы попросить свою обувь, но Феликс швыряет кроссовки Минхо ему в грудь, аккуратно вручает Джисона ему и захлопывает дверь. — Это было... нечто, — говорит Джисон. — Мне кажется, или от него пахло Чанбином? — спрашивает Минхо, принюхиваясь. Феликс распахивает дверь, кидает контейнер с кремом от синяков в Минхо, выкрикивает что-то нечленораздельное и снова захлопывает дверь. Минхо и Джисон садятся на скамейку. В квартиру временно опасно заходить из-за истерики Феликса. Минхо стягивает с себя футболку, пока Джисон втирает крем от синяков в россыпь синих и красных отметин на спине Минхо — тех, что Джисон оставил всего несколько часов назад. — Ну что, ты будешь за мной ухаживать? — спрашивает Джисон, массируя кожу Минхо и любуясь тем, как тот слегка морщится, и тем, как у него краснеют уши. — А ты хочешь? — осторожно уточняет Минхо. Солнце уже начинает садиться вдалеке, и если поторопиться, они успеют поужинать, пока не стало слишком поздно. Джисон задумывается. Хочет ли он, чтобы за ним ухаживал такой милый альфа, с которым у него не только отличная совместимость в постели, но и приятно проводить время вместе? Это если не вспоминать о прошлом, а он как раз пытается этого не делать — Не знаю. Чан для меня в прошлом, — говорит Джисон. — В общем-то, я бы не против с кем-то встречаться. Я просто не готов к чему-то серьёзному. Так что если ты решишь за мной ухаживать, пусть всё будет по-простому. Никаких цветов или вычурных штучек — от них я начинаю параноить, когда же ты перестанешь так себя вести. Расходы на свидания делим пополам. Мы всё ещё можем спать в обнимку и заниматься сексом. Но, возможно, я очень долго не буду готов принять тебя как свою пару. — Это нормально. Сама возможность ухаживать за тобой будет для меня честью, Джисон, — говорит Минхо мягким тоном. — Как ты можешь такое говорить? Ты… ты просто жалеешь меня, — Джисон заканчивает наносить крем от синяков и протягивает тюбик Минхо. — Джисон, если я буду за тобой ухаживать, я хочу показать тебе, что ценю тебя и в постели, и за её пределами. Я покажу тебе, как буду относиться к тебе как к паре и как много ты для меня значишь. Поэтому, пожалуйста, поверь, что мои намерения благие. — Минхо откручивает крышку и наносит крем на открытые участки кожи Джисона. — Я не уверен, что могу доверять, — говорит Джисон. Это признание он не планировал произносить вслух, но теперь, когда оно прозвучало, он чувствует себя немного легче. — Тогда я подожду, пока ты сможешь. *** Они идут на свидание. В основном потому, что Джисон возлагал большие надежды, и они были уверены, что Феликс не пустит их обратно в дом, пока они этого не сделают. Минхо ведёт Джисона на барбекю. Не то чтобы они могли себе это позволить, но это их первое свидание, и Минхо сказал, что почти год не ел барбекю, несмотря на то, что работает в этом заведении. У него есть скидка для сотрудников, но он твердит, что у него просто не было времени сходить. Заведение довольно маленькое. Сотрудники приветливо улыбаются Минхо и сажают их в уголке ресторана. Там не слишком шумно и довольно пусто. — Мне, пожалуйста, жирную говядину с печенью, — говорит Минхо официантке. Джисон последние десять минут смотрит на меню, и единственная мысль, которая его занимает, — если он съест хоть немного этого мяса, у него будет вздутие живота, и тогда Минхо больше никогда не захочет с ним спать. — Я в порядке. Не очень голоден, — пытается сказать Джисон. Минхо бросает на него такой взгляд, что тот мог бы рассечь океан, если бы был направлен в нужном направлении. — Что ты имеешь в виду? Ты ничего не ел, кроме кофе и закусок, последние семьдесят два часа, — спрашивает Минхо, когда официантка уходит. — Ты в порядке? Нам нужно в больницу? Джисон краснеет и говорит: — Нет, конечно, нет. Ему действительно не стоит этого делать. Минхо, вероятно, говорит это только потому, что не хочет, чтобы Джисон снова сошёл с ума. Возможно, он бы переживал больше, когда осознал бы, что Джисон быстро набирает вес, когда ест барбекю. Чан позаботился о том, чтобы Джисон это знал. Когда приносят еду Минхо, он, не тратя времени, готовит её и наполняет тарелку Джисона, а также заказывает ещё больше еды. Когда Джисон пытается возразить, Минхо говорит: — Я не позволю своему омеге морить себя голодом, чтобы произвести на меня впечатление на свидании. Ты прекрасен, удивителен и заслуживаешь хорошей дорогой еды. С этими словами все возможные мысли Джисона отходят на второй план, и он молча ест до конца свидания. Наслаждаясь мясом и надеясь, что Минхо не заметит, что его рубашка сидит немного плотнее. Чан бы заметил, но его здесь нет. *** Джисон думал, что барбекю станет концом их свидания, но он ошибся. Минхо отвел Джисона в рыбацкое кафе, а затем завершил свидание чаем с тапиокой и прогулкой вдоль реки Хан. С ощущением, будто в желудке бурлит мясо, чизкейк и чай с тапиокой, Джисон ужасно боится того, что скажет Минхо, когда они вернутся. — Ты как-то молчишь, — говорит Минхо, когда они приближаются ровно к километру от дома. Джисон продолжает молчать всю оставшуюся дорогу. Если он откроет рот, то скажет что-нибудь компрометирующее, демонстрируя, насколько сильно он запутался, и Минхо поймет, что был неправ. Джисон сломлен. Минхо больше не захочет ухаживать за Джисоном, и тогда любая мечта о счастливом конце рухнет. Но, увы, у Джисона есть план. В своих тихих, бурных мыслях он вынашивал план, который гарантирует, что Минхо захочет продолжить ухаживания за ним. По приходе Джисон достаёт несколько вещей из комода и незаметно уходит в ванную на время, игнорируя обеспокоенные взгляды Минхо. Свидание, возможно, прошло не очень удачно, в основном из-за недостаточной заинтересованности Джисона, но он может это исправить. Джисон надевает чёрное кружевное белье, не обращая внимания на небольшую выпуклость от переедания. Минхо говорит, что ему всё равно, поэтому Джисон будет действовать по наитию. Джисон завязывает верхнюю часть и смотрит на себя в зеркало. Возможно, дело в белье, но он выглядит худее, чем помнит. Его фигура стройнее, а щёки впалые. В голове звучит голос Чана. Это было именно то белье, которое Джисон купил, когда почувствовал, что Чан уходит от него. Это был первый и единственный раз, когда Джисон смог удивить Чана и получить то, чего хотел. Бросив последний взгляд, Джисон заходит в спальню и обнаруживает, что Минхо уже дремлет в его беспорядочном гнезде. Джисон откашливается, пытаясь привлечь внимание Минхо. Это не срабатывает. Джисон подходит к Минхо, тыкая его в щеку, пока тот не пошевелится. Минхо сонно открывает глаза и никак не реагирует на дорогой комплект черного нижнего белья. — Сон, я восхищаюсь твоими стараниями, но моему члену и узлу нужен отдых. Иди переоденься и пообнимайся со мной. — Но мы же были на свидании, — напоминает Джисон Минхо. Каждое свидание заканчивается сексом. Это первое правило ухаживания. Как иначе Минхо должен помнить, что его все еще привлекает Джисон? Чан начал лишать Джисона секса только для того, чтобы напомнить ему, что он становится никчемным. Для этого еще слишком рано в отношениях. — Да, значит, обниматься? — Минхо похлопывает себя по животу, жестом предлагая Джисону забраться к нему. — Я испортил свидание и ничего не сказал. Я пытаюсь всё исправить, — Джисон подбадривает Минхо, предлагая ему воспользоваться предоставленной возможностью. Если Минхо не переспит с ним сейчас, это будет конец. Их отношения закончатся, даже не начавшись. — Ты не испортил, ты просто нервничал, — это действительно версия, которую Джисон не рассматривал. — Нет, Минхо. Мы были на свидании. Я вознаграждаю тебя за то, что ты меня терпел. — Джисон кладёт руки Минхо себе на талию, напоминая ему о его долге. — Время, проведенное с тобой и есть моя награда, Сон . — Минхо закрывает глаза и сонно притягивает Джисона к себе. — Нет, Минхо, пожалуйста, послушай. Я твой, так что используй меня, как хочешь, и не сердись на меня за то, что я всё испортил. — Я не злюсь. Ты ничего не испортил, — говорит Минхо, приоткрывая один глаз. — Я всегда всё порчу, — думал Джисон, что Минхо примет это. — Прими поражение и исправь ситуацию. — Джисон, милый. Я хотел пригласить тебя на свидание с того самого момента, как впервые тебя увидел. Ты ничего плохого не сделал. — Минхо садится и тянет Джисона на кровать так, чтобы они оказались лицом к лицу. — Но у нас ещё не было секса. Всегда сначала свидание, потом секс. Иначе это будет плохое свидание. Иначе Джисон безвозвратно всё испортит, и Минхо будет на него злиться. — И что? Я же говорил, что хочу показать тебе твою ценность и без секса, — Минхо обхватывает щёки Джисона ладонями и прижимает их лбы друг к другу. — Но тогда какая от меня польза? — Ты — это ты. Ты идеальный, потрясающий, талантливый, — голос Минхо дрожит, когда он перечисляет комплименты. — Я не идеальный, я очень далек от этого. — Совершенство — понятие субъективное. Джисон на мгновение смотрит на Минхо, смиряясь с тем, что не сможет переспать с ним. Ему должно быть легче. Он не хотел заниматься сексом сегодня вечером, хоть это и казалось необходимостью. Джисон переодевается в пижаму и забирается в своё гнездо, присоединяясь к Минхо. — Ага. Ничто так не скрашивает веселье, как подавленная гомоэротическая дружба, — со смехом говорит Минхо, сильнее зарываясь в тело Джисона. — Спасибо за свидание. Извини, что я так мало говорил, — говорит Джисон, пытаясь заглушить незатыкающиеся голоса в своей голове. — В следующий раз я отведу тебя в кино. Тогда, если мы оба будем нервничать, никто не заметит, — говорит Минхо, целуя Джисона в лоб. — Ты нервничал? — Конечно. Думаешь, почему я ничего не говорил? Джисон смеётся и сворачивается клубочком в руках Минхо. Иногда он так сильно живёт в своей голове, что забывает об окружающем мире. Он начинает понимать, что в жизни есть нечто большее. Глаза Джисона начинают слипаться как раз в тот момент, когда дыхание Минхо становится ровным и тяжёлым. Звенит дверной звонок, и Джисон вскакивает со своего места. — Кого это принесло в два часа ночи? — Сон, милый омега. Сейчас 21:21, — говорит Минхо, показывая на часы на комоде. Джисон бормочет что-то себе под нос, проклиная Феликса за то, что тот снова забыл ключи. На пути к двери он натыкается на мебель, которая, казалось, передвинулась за те две минуты, пока он спал. Джисон поворачивает ручку и открывает дверь, ожидая увидеть того, кого и предполагал — Феликса, но вместе с ним стоит тот, кого он никак не ожидал увидеть — Сынмина. — Ну, в общем, ситуация изменилась, — говорит Феликс, помогая Сынмину войти в дом. Когда Феликс включает свет, Джисон сразу замечает грязь и синяки на них обоих, но что более важно, его взгляд опускается ниже. Сынмин держится за живот, такой огромный и округлый, будто он вот-вот готов родить с минуты на минуту. Джисон прислоняется к двери, чувствуя, как у него кружится голова. — Ничего, если Сынмин останется ненадолго? — спрашивает Феликс, и его тело дрожит. — Ему больше некуда идти.