Осколки снов

Нил проснулся от того, что кто-то дышал ему в лицо. Он открыл глаза — резко, рука уже сжалась в кулак для удара — и увидел над собой Ники. Темные волосы торчат во все стороны, под глазами синяки, губы сжаты в тонкую линию. Ники выглядел так, будто не спал всю ночь. — Нил, — сказал Ники тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить Кевина. — Эндрю нет. Со вчерашнего дня ещё. Сердце пропустило удар. Потом забилось быстрее — так быстро, что Нил почувствовал пульс в висках. Он сел мгновенно, даже не моргнув. Посмотрел на кровать Эндрю. Пусто. Простыня натянута до скрипа — Эндрю всегда заправлял кровать так, будто готовился к армейской проверке. Подушка без единой морщинки. Одеяло сложено квадратом на спинке стула. Всё как всегда. Кроме одного — Эндрю не было. — Ты проверял? — спросил Нил. Голос сел после сна, прозвучал хрипло, чужеродно. Внутри уже всё сжалось в тугой узел — не паника, нет, паника приходит позже. Сначала — холод. Ледяной, выжигающий всё изнутри. — Да, — Ники говорил быстро, слова накладывались друг на друга, как будто он боялся, что не успеет выговорить. — Душ проверил. Парковку. Столовую. Даже на стадион сбегал — вдруг он всё-таки решил потренироваться. Вчера писал, что не пойдет на тренировку. Нигде нет. И телефон не отвечает. Я звонил. Семь раз. — Восемь, я слышал,— сказал Нил, нащупывая свой телефон на тумбочке. Ни одного пропущенного — Эндрю не звонил. Ни одного сообщения. Он натянул джинсы — даже не застегнул пуговицу, на ходу застегнул уже в коридоре. Кроссовки натянул на босу ногу. Ники за ним, как тень. Параллельно он пытался дозвониться до Миньярда. В коридоре было пусто. Все спали. Только из комнаты Аарона и Мэтта доносился приглушенный храп — Мэтт, наверное. Аарон не храпел. Аарон спал тихо. Как и Эндрю. Нил постучал. Три раза. Громко. Так, что эхо разнеслось по коридору. Дверь открылась не сразу. Сначала возня, потом приглушенное «кто там?», потом щелчок замка. На пороге стоял Мэтт — заспанный, в растянутой футболке с динозавром, с взлохмаченными волосами и припухшими глазами. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. — Нил? Ты чего… — начал он, но Нил уже зашёл внутрь, почти отодвинув его плечом. В комнате пахло старым кофе. На столе стояла кружка с засохшими разводами на стенках. На кровати у окна сидел Аарон — он уже не спал, тёр лицо руками, плечи напряжены. Он выглядел так, будто чувствовал что-то. Близнецы. У них была эта странная связь: когда что-то случалось с одним, второй знал. По запаху, по воздуху, по тому, как сжимается сердце. Нил не верил в мистику, но он видел это раньше — как Аарон вздрагивал за секунду до того, как Эндрю входил в комнату. Как оборачивался, когда Эндрю смотрел на него со спины. Сейчас Аарон выглядел так, будто у него под кожей что-то горело. — Эндрю пропал, — сказал Нил без предисловий. Аарон замер. Руки застыли на полпути к лицу. Потом медленно опустились на колени. — Что значит «пропал»? — спросил он. Голос был ровным — слишком ровным. Как у Эндрю, когда тот говорил о чём-то страшном. — Не ночевал, — сказал Нил. — Телефон не отвечает. Машины на парковке нет. Ники обошёл всё, что можно. — Может, уехал куда, — сказал Мэтт, но голос был неуверенным. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел то на Аарона, то на Нила. — Он иногда уезжает. Покурить. Побыть одному. Отдохнуть. — Он не уезжает без предупреждения, — отрезал Нил. — И не отключает телефон. Вы знаете. Он всегда отвечает. Не сразу, немногословно, но отвечает. «Да», «Нет», «Отвали». Хотя бы что-то. Аарон встал. Прошёлся по комнате — три шага туда, три обратно, как зверь в клетке. Его пальцы дергались — он сжимал и разжимал кулаки, сжимал и разжимал. — Ты звонил? — спросил он, не глядя на Нила. — Пятнадцать раз. Голосовая почта. — Полицию? — Еще нет. Решил сначала сказать вам. Аарон остановился. Посмотрел на Нила. В его глазах была злость — привычная, защитная, та, которую он носил как броню. Но под ней, глубоко, что-то дрожало. — Он говорил что-нибудь вчера? — спросил Аарон. — Перед тем, как уехать? — Сказал, что отвезет тебя к репетитору, — ответил Нил. — И что не поедет со мной. Аарон кивнул, сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном. — Я поехал на встречу. Он высадил меня. Сказал, что вернется в общежитие. — Аарон замолчал, провёл рукой по лицу. — Я не спросил, каким маршрутом. Думал, он поедет по главной дороге. — Он поехал по переулкам? — спросил Мэтт. — Не знаю. Иногда он ездит через старый склад. Говорил как-то, там спокойнее. Ни машин, ни людей. Нил почувствовал, как внутри всё оборвалось. Упало куда-то вниз, в живот, в лёгкие, в самое дно. — Где это? — спросил он. Голос был чужим — тихим, жёстким, не его. — Показывай.

***

Они поехали втроем. Нил за рулём. Аарон рядом — сжатый, бледный, с глазами, которые смотрели вперед, но ничего не видели. Мэтт сзади — он всё время смотрел в телефон, проверял новости, может, писал кому-то. Ники хотел с ними, но Нил сказал: «Оставайся в кампусе. Если Эндрю вернётся — позвони сразу. Если кто-то позвонит на его телефон — возьми трубку. Если что-то случится — ты наш человек на месте». Ники кивнул, хотя было видно, что оставаться на месте ему не хочется. Его руки дрожали, когда он сжимал телефон. Кевин ещё спал, когда они уезжали. Нил не стал его будить. Кевин с утра был бесполезен — он не просыпался раньше девяти, а если его будили, становился агрессивным, как раненый зверь. Сейчас Нил не мог позволить себе тратить время на чужие эмоции. Дорога заняла пятнадцать минут. Аарон показывал путь — налево, потом направо, потом через мост, потом мимо закрытого завода, потом к старому складу. Район становился всё более заброшенным — дома с заколоченными окнами, гаражи с выбитыми воротами, столбы с обвисшими проводами. — Он иногда здесь паркуется, — сказал Аарон, когда они свернули на разбитый асфальт. Голос его был ровным, почти механическим, как будто он читал лекцию. — Сидит в машине, смотрит на стену. Никогда не говорил зачем. Я думал, это таблетки. Или мысли. Или просто… не знаю. Способ не возвращаться в общагу. Нил остановил машину на пустыре перед складом. Бетонная коробка с выбитыми окнами — огромная, серая, с красными граффити на стенах. Вокруг — битое стекло, ржавые бочки, старые шины. Земля под ногами была твёрдой, покрытой слоем пыли и мелкого гравия. Машины Эндрю не было. Нил вышел, не выключая двигателя. Аарон — за ним. Мэтт остался в машине, но Нил слышал, как хлопнула дверца — он тоже вышел. Пустырь был пуст. Только ветер шуршал сухими листьями по асфальту. Где-то далеко лаяла собака. Пахло гарью и сыростью. — Может, он уехал в другое место, — сказал Мэтт. Но голос его дрогнул — не потому что он не верил в свои слова, а потому что сам воздух здесь был неправильным. Слишком тихим. Слишком пустым. Нил не ответил. Он обошёл пустырь по периметру — медленно, ссутулившись, глядя под ноги. Асфальт был в трещинах. Следы шин — много, старые, новые, не разобрать. Потом он увидел это. У забора, в куче битого стекла и сухих листьев, лежала чёрная повязка. Одна. Нил подошёл медленно, боясь спугнуть то, что уже случилось. Наклонился, не дыша. Пальцы коснулись ткани — она была холодной, жёсткой, как будто её стирали в ледяной воде и не высушили. Чёрная повязка. Плотная ткань. Такие Эндрю носил на предплечьях. Он поднял её. Нил огляделся. Вторая повязка лежала неподалёку, в паре метров. Пальцы дрожали — он не мог это контролировать. Пот стекал по спине, хотя было не жарко. Холодный пот — тот, который выступает, когда тело знает правду раньше, чем мозг. — Это его? — спросил Аарон, подходя ближе. Его голос сорвался на полуслове — высокий, почти детский, незнакомый. Нил кивнул. Повернул повязки — на внутренней стороне, там, где ткань касалась кожи, были тёмные пятна. Кровь. Свежая. Ещё не въелась до конца, не стала бурой. Засохла несколько часов назад. Не больше. — Здесь была кровь, — сказал Нил. Голос не дрожал. Внутри — пустота. Такая же, как у Эндрю. Холодная, выжженная, безжалостная. — Его кровь. Аарон закрыл глаза. На секунду — и открыл снова. Его лицо стало серым. — Он здесь был, — сказал Нил, поднимаясь на ноги. Колени хрустнули — он стоял на корточках слишком долго. — Его здесь забрали. Он опустился на корточки снова, провёл рукой по асфальту. Пальцы нащупали что-то острое — маленький пластиковый колпачок, белый, с синей полоской. Рядом — ещё один. И ещё. Три штуки. — Что это? — спросил Мэтт. Он стоял в двух шагах, не приближаясь, как будто боялся запачкаться. Нил поднёс один колпачок к носу. Понюхал. Химический. Сладковатый. Приторный — такой запах бывает у дешевых освежителей воздуха или у газа для наркоза. — Газ, — сказал Нил. — Его усыпили газом. Распылили в лицо. Пока он был в машине. Или когда вышел. Аарон выругался. Длинно, грязно, на немецком — слова, которые Нил не совсем понял, но тон которых не оставлял сомнений. Он выругался так, как ругаются только на похоронах или в операционной, когда пациент умирает на столе. Мэтт побледнел. Побледнел так, что его темная кожа стала пепельной. — Надо звонить в полицию, — сказал он. Голос его дрожал — он не мог это скрыть. — Полиция не приедет, — Нил встал, сжал повязки в кулаке так сильно, что ткань впилась в ладонь. — Взрослый мужчина пропал меньше суток. Они скажут «подождите два дня». А через два дня будет поздно. — А что мы скажем? — спросил Аарон. Он уже взял себя в руки — лицо снова стало каменным, только глаза выдавали. Глаза у него были как у Эндрю — карие, глубокие, но не пустые. Полные боли. — «У нашего вратаря нашли повязки с кровью на заброшенном складе»? Этого недостаточно. Нам скажут, что он сам их снял. Что он порезался. Что он просто уехал. — Тогда найдём что-то ещё. Нил прошелся по периметру снова. Медленно. Внимательно. Он заставлял себя дышать ровно, хотя лёгкие горели, а сердце колотилось где-то в горле. Он заставлял себя смотреть на землю, на пыль, на гравий — и не думать о том, что Эндрю мог быть здесь. Прямо здесь. Связанный. Беспомощный. И совершенно один. Он нашёл это в трёх метрах от повязок. Тёмный седан, припаркованный за углом склада, почти скрытый ржавым контейнером. Машина была старой, но чистой — слишком чистой для этого района. На стеклах не было пыли, на колесах — грязи. Как будто её помыли вчера и поставили сюда сегодня. Номера местные. Нил сфотографировал их — раз, два, три, с разных ракурсов. — Чья это машина? — спросил Нил. Аарон пожал плечами. Мэтт подошел ближе, заглянул в окно — не прикасаясь, только заслонив ладонью от солнца. — Я позвоню, узнаю, — сказал Мэтт и достал телефон. Его пальцы двигались быстро, как у человека, который привык действовать, а не паниковать. Нил подошел к седану, заглянул в окно. Пусто. Ни вещей, ни бумаг, ни мусора. Ни даже крошек на сиденьях. Идеально чисто — как в автосалоне. Только на заднем сиденье — черный полиэтиленовый пакет. И что-то блестящее рядом. Металлическое. Маленькое. Он дёрнул ручку — закрыто. Разбить стекло? Слишком много шума. Слишком много вопросов, если приедет полиция. И если машина принадлежит похитителю — он может быть где-то рядом. Смотреть. Ждать. Нил отошёл на шаг, сделал ещё несколько фотографий. Записал в заметках время, место, номер. — Мэтт, что узнал? Мэтт поднял голову от телефона. Лицо у него было напряженное. — Машина в аренде, — сказал он. — Взята три недели назад. На имя… — он замолчал, перечитал что-то на экране. — На имя, которого не существует. Поддельные документы. Моя тетя говорит, что такие часто используют для… для плохих дел. Нил закрыл глаза. Подготовленный. Профессионал. Не случайный грабитель, не псих, который схватил первого попавшегося. Кто-то, кто планировал. Кто-то, кто ждал. Кто-то, кто знал маршруты Эндрю, его привычки, его слабости. — Мы не справимся сами, — сказал Аарон тихо. Он стоял, прислонившись к стене склада, и смотрел в небо. — Надо звонить в полицию. И тренеру. И всем, кто может помочь. — Полиция будет искать, но медленно, — ответил Нил. — Слишком медленно. У нас нет времени ждать, пока они раскачаются. — А что мы сделаем? — спросил Мэтт. — Трое студентов против профессионального похитителя? У нас нет оружия. Нет связей. Нет ничего. — У нас есть мозги, — сказал Нил. — У нас есть команда. И у нас есть то, чего нет у полиции — мы знаем Эндрю. Знаем, как он думает. Знаем, куда он мог пойти. Знаем, кто мог хотеть ему навредить. Он посмотрел на повязки в своей руке. Кровь Эндрю на ткани. Его кровь. Коричневая, засохшая, чужеродная. — Мы будем искать сами. Параллельно с полицией. Командой. Аарон хотел возразить — Нил видел это по его лицу, по тому, как дернулся кадык, как сжались кулаки. Но Мэтт положил руку ему на плечо. — Он прав, — сказал Мэтт. — Мы не можем просто сидеть. Аарон выдохнул — долго, тяжело, как будто выпускал из себя весь воздух, всю злость, всю боль. Кивнул. — Тогда начинаем сейчас.

***

Они вернулись в общежитие через час. Нил вел машину молча. Аарон молчал рядом. Мэтт сзади говорил по телефону — с тетей, с кем-то ещё, с полицией — но Нил не слушал. Он смотрел на дорогу и видел только одно — повязку на пассажирском сиденье. Кровь Эндрю. Его кровь. В комнате собрались все. Нил, Аарон, Мэтт, Ники, Кевин. Девушек не было — они уехали к родителям на выходные, и никто не мог до них дозвониться. Но им уже написали. Написали всё, что знали. Что было почти ничего. Кевин сидел на кровати Эндрю. Сжимал в руках его подушку, как будто надеялся учуять запах, почувствовать, что он всё ещё здесь. Лицо у Кевина было белое — белее обычного, с синими тенями под глазами. Он не спал эту ночь — или спал, но плохо. — Я не понимаю, — сказал Кевин. Голос сел, стал хриплым, как после долгого крика. — Кому понадобилось его похищать? Он никому ничего не сделал. Он просто… стоит на воротах и молчит. У него даже друзей нет, кроме нас. Врагов — тем более. — У него есть прошлое, — сказал Аарон. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на парковку — туда, где всегда стояла машина Эндрю. Пустое место. — Одиннадцать приемных семей. Психушка. Уличные драки. У него было много врагов. И некоторые из них до сих пор живы. — Или это не его прошлое, — сказал Нил тихо. Все посмотрели на него. Нил сидел на своей кровати, сжав повязки в руке. Он не выпускал их с тех пор, как нашёл. Ткань впитала его пот, стала тёплой, почти живой. — Я думал, за мной следят, — сказал Нил. — Несколько недель назад. Чувствовал, что кто-то смотрит. На парковке, на тренировках, даже в кампусе. Но потом это прекратилось. Я подумал, что показалось. Что это паранойя. Что старые привычки вернулись. — Ты думаешь, его похитили из-за тебя? — спросил Аарон. В его голосе не было обвинения. Только усталость. — Я думаю, что это возможно. — Нил не отвел взгляд. — Мой отец… у него много врагов. Мёртвых и живых. Или, может, кто-то из старой жизни. Кто-то, кто хочет добраться до меня через… — Твой отец мертв, — сказал Кевин. Резко, почти грубо. — Ты сам сказал. Ты видел его тело. — Да. Но его дело — нет. В комнате повисла тишина. Ники сидел на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку — в стену, в окно, в никуда. Он не плакал — но был бледнее обычного, и его губы дрожали, когда он дышал. Ники всегда был самым чувствительным из них. Он носил эмоции на лице, как открытую рану. И сейчас рана кровоточила. — Что мы делаем? — спросил он тихо. — Как мы его найдём? Нил встал. Прошёлся по комнате — три шага туда, три обратно, как Аарон утром. Только сейчас он понял, откуда у Аарона эта привычка. От отчаяния. Когда не знаешь, что делать, но не можешь стоять на месте. — Во-первых, едем в полицию, — сказал Нил. — Все вместе. Чтобы они поняли, что это не «взрослый мужчина уехал куда-то». Чтобы они увидели наши лица и запомнили. Во-вторых, обзваниваем больницы, морги, приюты — всё, где может быть человек без документов. Даже если кажется, что его там нет — проверяем. В-третьих, ищем свидетелей. Кто-то должен был видеть машину. Его машину. Его самого. Кто-то должен был что-то слышать. Любые зацепки. — Я займусь больницами, — сказал Мэтт. Он уже достал телефон, открыл заметки. — У меня тетя работает в приемном покое городской больницы. Она поможет. И у неё есть знакомые в других больницах. Я проверю всё. — Я поищу по своим каналам, — сказал Кевин. Он отложил подушку Эндрю, сел прямо. — У отца есть связи в полиции. Не в нашей, в федеральной. Может, они скажут больше, чем обычным людям. Может, они узнают что-то про машину, про номера. — А я… — начал Аарон и замолчал. Провёл рукой по лицу — устало, тяжело. — Ты знаешь его лучше всех, — сказал Нил. — Вы братья. Ты можешь подумать, куда он мог поехать. Какие места он любил. Где чувствовал себя в безопасности. Может, он говорил тебе что-то. Какие-то имена. Какие-то страхи. Аарон кивнул. Медленно. Нехотя. Как будто соглашался на что-то, что причинит боль. — А ты? — спросил он. — Что будешь делать ты? Нил посмотрел на повязки в своих руках. Кровь Эндрю уже засохла, стала бурой, почти чёрной. Он поднес их к лицу — запах металла, пота и чего-то ещё. Страха. Смерти. — Я найду того, кто это сделал, — сказал Нил. — И заставлю его говорить. Никто не спросил «как». Потому что все знали — Нил умеет заставлять говорить. Нил умеет делать то, что другим не под силу. Нил умеет выживать там, где другие умирают. И сейчас он будет использовать эти навыки не для побега. Для поиска.

***

В полицейском участке их приняли, как ожидалось — холодно. Дежурный офицер за стойкой — грузный мужчина лет пятидесяти с усами и равнодушными глазами — даже не поднял головы, когда они вошли. Перед ним лежала бумажная работа, на столе остывал кофе в пластиковом стаканчике. — Чем могу помочь? — спросил он, не глядя. — Нам нужно заявить об исчезновении человека, — сказал Нил. Он старался говорить ровно, но голос предательски ускорялся — привычка, от которой он не мог избавиться. Когда он нервничал, слова вылетали быстрее и резче, чем он успевал их обдумывать. — Молодой человек пропал менее двадцати четырёх часов назад, — сказал офицер. — Приходите завтра. — Мы нашли его вещи на заброшенном складе, — Нил положил повязки на стойку — прямо поверх бумаг. — С кровью. И колпачки от газа для отключения сознания. Офицер поднял голову. Посмотрел на повязки. Потом на Нила. Потом на Аарона, Мэтта, Кевина, которые стояли за его спиной — бледные, напряженные, с красными глазами. — Вы уверены, что это его кровь? — спросил офицер. Голос его изменился — стал серьёзнее, профессиональнее. — Нет. Но мы уверены, что он не снимает эти повязки. Никогда. Он в них спит. Он в них играет. Он в них принимает душ. Если они валяются на земле — значит, их сняли насильно. Офицер вздохнул. Взял повязки пинцетом из ящика стола — желтым, пластиковым — положил в прозрачный пакет. Подписал. Положил в другой пакет колпачки. — Я передам следователю. Он свяжется с вами в течение суток. — В течение суток он может быть мёртв, — сказал Аарон. Голос его дрожал — впервые за всё время. Он стоял, сцепив руки за спиной, как солдат на плацу. Но пальцы его сжимались и разжимались, сжимались и разжимались. Офицер посмотрел на него. Долго. Устало. — Я понимаю ваше беспокойство, молодой человек. Но у нас есть процедура. Мы не можем бросить все дела из-за одного пропавшего студента, как бы нам ни хотелось. — Процедура убьёт моего брата, — сказал Аарон. Голос его сорвался — стал высоким, почти детским. — Пожалуйста. Сделайте что-нибудь. В комнате повисла тишина. Офицер молчал несколько секунд. Потом достал блокнот — старый, потрепанный, с выцветшей обложкой. — Имя пропавшего? — Эндрю Миньярд. Двадцать лет. Студент Университета Пальметто. — Фотография есть? Нил протянул телефон — на экране была командная фотография «Лисов». Эндрю стоял с краю, в черной толстовке, с пустыми глазами и накаченными руками. Он не улыбался. Никогда не улыбался на фото. Офицер посмотрел. Кивнул. — Я запущу ориентировку. Но без заявления от родственника… — Я его брат, — сказал Аарон. — Я напишу заявление. Он сел на пластиковый стул у стены, взял ручку. Рука его дрожала, когда он выводил буквы. Но почерк был твёрдым — как у Эндрю. Одинаковым. Через двадцать минут они вышли на улицу. Никто не говорил. Потому что все знали — ориентировка не поможет. Полиция будет искать, но недостаточно быстро. Формально. Без души. А время утекало, как песок сквозь пальцы, и каждый час мог быть последним.

***

По дороге в кампус Нил позвонил тренеру. Ваймак ответил после третьего гудка — голос сонный, недовольный. — Джостен? Ты знаешь, который час? — Эндрю пропал, — сказал Нил без предисловий. Пауза. — Что значит «пропал»? — Не ночевал. Телефон не отвечает. Машины нет. Мы нашли его повязки с кровью на заброшенном складе. Длинная пауза. Нил слышал, как Дэвид дышит — тяжело, прерывисто. — Ты в полицию звонил? — Мы только что оттуда. Они запустили ориентировку. Но будут искать не раньше завтрашнего дня. — Тогда я позвоню сам. У меня есть знакомые. — Тренер… — Я сделаю всё, что смогу, Джостен. А вы — ищите. Вы знаете его лучше, чем полиция. Ваймак отключился. Нил смотрел на телефон несколько секунд. Потом убрал его в карман и поехал дальше.

***

Он не спал вторые сутки. Вернувшись в кампус, он прошёл в комнату. Кевин уже спал — или делал вид. Ники сидел на кровати, сжимая в руках телефон, и смотрел на экран невидящими глазами. — Ничего? — спросил Нил. Ники покачал головой. — Я обзвонил все больницы в радиусе пятидесяти километров. Никто не поступал без документов. Никто не поступал с его приметами. — Морги? Ники побледнел ещё сильнее. — Тоже ничего. Нил кивнул. Сел на свою кровать, уронил голову в ладони. Глаза горели. Веки тяжелели. Но он не мог спать. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел Эндрю — связанного, окровавленного, одного в темноте. Он встал. — Ты куда? — спросил Ники. — Поеду к складу. Ещё раз осмотрю. — Сейчас ночь. — Лучшее время искать тех, кто прячется. Нил вышел, не оглядываясь.

***

Он припарковался в том же месте, где стоял утром. Пустырь был пуст. Темнота сгущалась вокруг, как чёрная вода. Где-то вдалеке горели огни города — жёлтые, тёплые, чужие. Нил вышел из машины, включил фонарик на телефоне. Прошёлся по периметру. Медленно. Внимательно. Ничего. Только ветер, только сухие листья, только граффити на стенах.Он остановился у того места, где нашёл повязки. Опустился на колени. — Эндрю, — сказал он в пустоту. Голос его был тихим, почти шёпотом. — Я здесь. Я ищу тебя. Я не сдамся. Ты слышишь? Никто не ответил. Нил закрыл глаза. Внутри — пустота. Холодная, выжженная, безжалостная. Такая же, как у Эндрю. Он никогда не понимал, как Эндрю может так жить — без эмоций, без чувств, без боли. Теперь он понял. Это был не выбор. Это была защита. Единственная защита от мира, который слишком много раз делал больно. Нужно было еще вчера заметить, что что-то не так. Миньярд был слишком отстраненным, не приехал на тренировку и после нее. Он иногда так делал, в плохие дни, но предупреждал. Нил думал, что это один из таких дней, но ошибся. Нил открыл глаза. Встал. Вернулся в машину. Поехал в кампус. Потому что завтра нужно будет искать снова. И послезавтра. И каждый день, пока Эндрю не найдётся. Живым. Он должен быть живым.