Осколки снов

Нил проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он не спал — он просто лежал с закрытыми глазами, слушая, как бьется сердце. Семь дней. Ровно семь дней с того вечера, когда Эндрю не вернулся в общежитие. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Он считал каждую. — Нил, — голос Ники был тихим, испуганным. — Ты нужен в гостиной. Все собрались. Нил открыл глаза. Потолок был серым, как и вчера, и позавчера, и все предыдущие дни. Он не заметил, когда лёг — кажется, под утро, в кровати Эндрю. Простыня всё ещё пахла табаком и мятой. Нил зарывался в этот запах каждый раз, когда не мог дышать. Он сел. Тело болело — от недосыпа, от напряжения, от того, что он сжимал кулаки во сне. Костяшки были разбиты — вчера он ударил стену, когда полиция сказала, что «поиски не дали результатов». Кровь засохла чёрными корками. Он не помнил, когда мылся в последний раз. — Кто приехал? — спросил он. Голос сел, стал чужим. — Все, — сказал Ники. — Рене вернулась ночью. Дэн и Элисон приехали час назад. Мэтт разбудил Кевина и Аарона. Мы ждём только тебя. Нил кивнул. Встал. Ноги затекли — он спал в кроссовках, готовый сорваться в любую секунду. Шнурки были развязаны, он наступил на один и чуть не упал. Ники протянул руку, чтобы поддержать, но Нил отшатнулся. — Не надо, — сказал он резче, чем хотел. Потом выдохнул. — Извини. Ники убрал руку, но не обиделся. Он привык к резкости Нила за эту неделю. Все привыкли. Команда превратилась в группу людей, которые ходили на цыпочках, говорили шепотом и боялись смотреть друг другу в глаза. Нил вышел в коридор. Общежитие было тихим — слишком тихим. Обычно по утрам здесь слышались крики, смех, топот ног. Кто-то ругался из-за душа, кто-то звал на завтрак, кто-то спорил о вчерашнем матче. Сейчас — только гул вентиляции и шаги Нила по линолеуму. Он толкнул дверь в гостиную. И остановился.

***

Они были там. Все. Рене сидела на подлокотнике дивана, прямая, как струна, с руками, сложенными на коленях. Светлые волосы забраны в низкий хвост — она всегда так делала, когда была серьезной. Её глаза — бледно-голубые, почти прозрачные — смотрели на Нила с холодным спокойствием. Только лёгкое напряжение в плечах выдавало, что она не спала больше суток. Дэн стояла у окна, скрестив руки на груди. Высокая, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и шрамом над бровью, который она получила в драке два года назад. Её лицо было непроницаемым, как у солдата перед боем, но пальцы — сжимали собственную кофту так сильно, что ладони побелели. Элисон сидела на полу, прислонившись к стене, поджав ноги. Её розовая толстовка была помятой — она спала в ней в машине по дороге из Нью-Йорка. Макияж ещё держался, но под глазами залегли тени. Длинные блондинистые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас висели тусклыми прядями. Она крутила в пальцах телефон и смотрела на экран невидящими глазами. Мэтт стоял у стола, на котором была разложена карта города. Его широкие плечи были напряжены, а лицо — бледнее обычного. Он пил кофе из пластикового стаканчика — наверное, пятый за утро — и смотрел на красные отметки, которые они нанесли за неделю. Кевин сидел на диване, сжавшись в комок, как зверь в клетке. Его татуировка на щеке сейчас казалась просто тенью. Он не спал эту ночь — глаза были красными, как у кролика, а челюсть — сжата так, что желваки ходили ходуном. Аарон стоял у двери, прислонившись к косяку. Его светлые волосы торчали во все стороны — он не причесывался эту неделю. Лицо было таким же, как у Эндрю — та же форма губ, те же скулы, тот же разрез глаз. Но взгляд был другим. У Эндрю — пустота. У Аарона — ярость. Сдерживаемая, кипящая, готовая выплеснуться. Ники сидел на полу рядом с Рене, обхватив колени руками. Его темные волосы были грязными, под глазами — тёмные круги. Он не плакал — но был на грани. Его губы дрожали, когда он дышал. Нил прошёл в центр комнаты. Все посмотрели на него. — Семь дней, — сказал он. Голос его был ровным — слишком ровным. Он не спал четвёртые сутки, и это начинало сказываться: движения стали резкими, а взгляд — колючим, как битое стекло. — Полиция не нашла ничего нового. Ориентировку дали, но без серьёзной зацепки они не будут ворошить землю. Для них это просто пропавший взрослый, который может объявиться в любой момент. — Он не объявится, — сказал Аарон. Голос его был низким, злым. — Если бы мог — он бы уже пришел. — Мы знаем, — сказала Дэн. — Поэтому мы здесь. Она отошла от окна, подошла к столу. Провела пальцем по карте — по красным точкам, которые они нанесли за неделю. — Что мы знаем? — спросила она. Мэтт откашлялся. Он всегда брал на себя роль летописца — записывал, систематизировал, не давал эмоциям затмить факты. — Машину Эндрю нашли на парковке у старого склада в второй день, она была спрятана за углом, — сказал он. Голос его был усталым, но ровным. — Ключи в замке зажигания. Никаких следов борьбы внутри. Снаружи — повязки с кровью и колпачки от газа. Кто-то усыпил его и забрал. — Анализ крови показал, что это его, — добавила Рене тихо. — Группа, ДНК — всё совпадает. Кровь свежая. Он был ранен до того, как его увезли. Нил сжал кулаки. Повязки лежали у него в кармане — он носил их с собой каждый день, как талисман. Ткань уже почти не пахла кровью — только пылью и потом. Но он всё равно сжимал их, когда не мог дышать. — Арендованная машина у склада, — продолжил Мэтт. — Серая, номера мы пробили через знакомых Кевина. Машина взята три недели назад по поддельным документам. Владельца не существует. Машина до сих пор не найдена — её бросили где-то в другом районе. — Профессионал, — сказал Кевин, не поднимая головы. Голос его был глухим, как из бочки. — Не случайный псих. Кто-то, кто готовился. Кто-то, кто знал маршруты Эндрю. Его привычки. Его слабости. Рене посмотрела на карту. — Покажите, где нашли повязки. Мэтт подошел к столу, ткнул пальцем в красную точку на окраине города. — Склад здесь. Район заброшенный. Камер нет. Свидетелей — тоже. — Мы объехали все дома в радиусе километра, — сказал Аарон, не двигаясь с места. — Никто ничего не видел. Или не хочет говорить. — Или боятся, — тихо добавил Ники. В комнате повисла тишина.

***

Элисон подняла голову от телефона. — Можно, я скажу, что думаю? — спросила она. Голос её был тихим, но в нём слышалась сталь — та самая, которая позволяла ей выживать. — Говори, — сказал Нил. Элисон встала. Отряхнула толстовку. Посмотрела на Нила в упор — голубые глаза, яркие, с длинными ресницами, но взгляд взрослый. Слишком взрослый. — Я знаю Эндрю не так хорошо, как вы, — сказала она. — Но я знаю, что он пропадал раньше. На день, на два. Возвращался, как ни в чём не бывало. Никто не спрашивал, где был. Потому что с ним так было всегда. Нил почувствовал, как внутри закипает что-то горячее. Он сжал повязки в кармане. — Он не пропадал, — сказал он. Голос стал резче, быстрее — как всегда, когда он злился. — Он уходил в себя. Но он всегда был на связи. Всегда. — Всегда? — переспросила Элисон. — Ты уверен? — Да, — сказал Нил. — Он отвечал на звонки. Не сразу, немногословно, но отвечал. «Да», «Нет», «Отвали». Хотя бы что-то. — А сейчас? — Сейчас — тишина. Элисон кивнула, как будто получила подтверждение тому, что уже знала. — Я не говорю, что мы не должны искать, — сказала она мягче. — Я просто говорю — может, он сам ушёл? Сорвался? У него бывало. — Не бывало, — сказал Аарон. Он отлепился от косяка, сделал шаг вперёд. — Ни разу. Он всегда возвращался. — Откуда ты знаешь? — спросил Кевин. — Вы не были близки. — Мы братья, — сказал Аарон. — Это не требует близости. В комнате снова стало тихо. Дэн посмотрела на Элисон. — Мы нашли кровь, — сказала она. — Это не «ушёл покурить». Элисон поджала губы, но не ответила. — Я не спорю, — сказала она наконец. — Я просто… я боюсь, что мы ищем там, где ничего нет. А он в это время сидит в баре в другом городе и пьёт кофе. — Эндрю бы так не поступил, зная, что мы будем его искать,— сказал Ники тихо. Элисон посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула. — Ладно, — сказала она. — Я ошибалась. Простите. Она села обратно на пол, поджав ноги. — Что нужно делать?

***

Нил подошел к карте. — Мы обыскали всё, что могли, за эту неделю, — сказал он. — Но мы не профессионалы. Мы пропускаем детали. Мы не знаем, куда смотреть. — Полиция тоже не знает, — сказал Кевин. — Потому что у них нет мотивации, — ответил Нил. — А у нас есть. Он провел пальцем по карте — от центра города до окраин. — Эндрю не вывезли далеко. Слишком рискованно. Слишком много камер на трассах. Похититель где-то здесь. В подвале. В гараже. В заброшенном доме. — Ты не можешь этого знать, — сказал Кевин. — Могу, — сказал Нил. — Потому что если бы его вывезли — мы бы уже нашли следы. А мы нашли только на складе. Дэн кивнула. — Согласна. Он в городе. — Тогда что мы делаем? — спросил Мэтт. — Объезжаем все заброшенные здания в промышленном районе, — сказал Нил. — Все, которые не проверили в первый раз. — Это сотни зданий, — сказал Аарон. — Значит, будем объезжать сотни. Элисон подняла руку, как школьница на уроке. — У меня есть кое-что, — сказала она. Нил повернулся к ней. — Я пробила по своим знакомым, — сказала Элисон небрежно, как будто речь шла о скидках в торговом центре. — У моего бывшего есть друг в транспортной компании. Они сказали, что в районе склада за последнюю неделю до похищения было три аренды грузовых фургонов. Все — по поддельным документам. Нил почувствовал, как в груди что-то шевельнулось. Не надежда — надежда была слишком хрупкой. Что-то другое. Животный интерес. — Ты можешь узнать адреса? — спросил он. — Уже узнала, — Элисон подняла на него глаза. — Три адреса. Все в промышленном районе. Она протянула телефон Нилу. На экране были три точки на карте — юго-восток, север, запад. Нил взял телефон, пробежался пальцем по экрану. Пальцы дрожали — он не мог это контролировать. — Это в часе езды, — сказал он. — Мы можем объехать всё за день. — Мы? — переспросил Аарон. — Мы поедем все. Разобьёмся на группы,— сказал Джостен. — А если полиция узнает? — спросил Мэтт. — Что мы проводим самодеятельность? — Плевать, — он резко выдохнул, — Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Эндрю гниёт в подвале. Он посмотрел на Аарона. Тот кивнул — раз, едва заметно. — Я с тобой, — сказал Аарон. — Я тоже, — сказал Кевин. — И я, — сказал Ники. Голос его дрожал, но глаза были твёрдыми. Дэн шагнула вперёд. — Мы поедем с Элисон и Рене. Осмотрим южную часть. — Я с ними поеду, — сказал Мэтт. — Хорошо, — сказал Нил. — Выезжаем через десять минут. Он повернулся и вышел из гостиной, не оглядываясь. В коридоре он остановился, прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. «Эндрю, — подумал он. — Ещё немного. Я иду».

***

Они поехали на машине Нила — он за рулём, Аарон рядом, Кевин и Ники сзади. Дорога заняла полчаса, но Нил почти не помнил её. Только дорожные знаки, мелькающие за окном, и тишина в салоне. Никто не говорил. Даже Кевин, который обычно не мог молчать больше пяти минут, сидел с закрытыми глазами и сжимал ремень безопасности. Район был заброшенным — дома с заколоченными окнами, гаражи с выбитыми воротами, пустыри, заросшие бурьяном. Склад оказался бетонной коробкой с проржавевшей крышей и выбитыми стёклами. На стенах — граффити. Нил вышел первым, даже не заглушив двигатель. Земля под ногами была твёрдой, покрытой слоем пыли и мелкого гравия. В воздухе пахло гарью и сыростью — где-то неподалёку горели покрышки, или это просто запах старого района. Он обошёл здание по периметру. Двери заперты — навесные замки, новые, блестящие на фоне ржавчины. Слишком новые для этого места. Нил заглянул в щель между дверью и косяком — внутри было темно, но он разглядел бетонный пол, груду старых досок и ничего больше. — Пусто, — сказал он. Аарон проверил окна — заколочены досками, старыми, с гвоздями, проржавевшими насквозь. Никто не открывал их годами. Доски были покрыты мхом, гвозди — толстым слоем ржавчины. — Чисто, — сказал он. Голос его был ровным, но Нил слышал в нём разочарование. Каждый пустой адрес был ударом. Каждый — приближал к отчаянию. Кевин и Ники обошли прилегающую территорию — ничего. Ни следов шин, ни окурков, ни мусора. Только битое стекло и сухие листья. — Едем дальше, — сказал Нил. Сел в машину, завёл двигатель. Руки на руле дрожали — он не мог это контролировать. Он сжал руль так, что побелели костяшки, и выдохнул. «Не сейчас, — сказал он себе. — Не ломайся сейчас». Они поехали ко второму адресу.

***

Гаражный комплекс на севере встретил их запахом бензина и собачьей мочи. Дэн, Элисон, Рене и Мэтт уже были там. Нил увидел их машину на въезде — Дэн стояла с Мэттом у капота, говорила по телефону, жестикулируя свободной рукой. Рене осматривала один из гаражей — она двигалась бесшумно, как тень, заглядывала в каждую щель, трогала каждую ручку. Элисон сидела в машине, смотрела в зеркало заднего вида и крутила в пальцах сигарету — не зажженную. — Чисто, — сказала Дэн, когда Нил подошёл. — Сторож сказал, что здесь уже год никто не арендует. Только местные алкаши ночуют. — Ты ему поверила? — спросил Аарон. — Нет, — сказала Дэн. — Поэтому мы проверили каждый гараж. Уокер подошла к ним, отряхнула руки. — Шестьдесят три гаража, — сказала она. — В двух — следы ночлега. Окурки, пустые бутылки, старые матрасы. Но ничего свежего. Ни крови, ни следов борьбы. Нил кивнул. Сжал кулаки. — Остался последний. Он повернулся к машине. — Третий адрес — запад.

***

Старая авторемонтная мастерская на западе стояла в конце тупика, окруженная высоким забором из сетки. Ржавые столбы, прогнувшиеся под тяжестью лет, местами сетка была порвана, и сквозь дыры виднелся двор, заваленный металлоломом. Они приехали туда все вместе — восемь человек в двух машинах. Дорога заняла еще полчаса. Район был таким же заброшенным, как и первый — только старые цеха, ржавые контейнеры, битое стекло под ногами и тишина. Такая тишина, которая бывает только в местах, где люди давно забыли дорогу. Нил заглушил двигатель и вышел. Воздух здесь был другим — тяжёлым, с привкусом металла и гнилой древесины. Где-то далеко лаяла собака — надрывно, истерично, как будто чувствовала что-то. Мастерская была серой, одноэтажной, с плоской крышей, на которой росли кусты. Окна забиты фанерой, кое-где фанера отошла, и виднелась чернота внутри. Ворота — железные, ржавые, закрытые на цепь с большим амбарным замком. Замок был новым — блестящим, без ржавчины, и это было неправильно в этом месте. Джостен подошел к забору. Сетка была холодной, шершавой. Он потянул — забор качнулся, но не поддался. — Обойдите вокруг, — сказал он остальным. — Смотрите в оба. Каждую деталь. Они разошлись. Нил остался у ворот. Внутри двора было темно. Ни света, ни звука. Только ветер шуршал сухими листьями, перекатывая их по асфальту. Нил прислушался — ничего. Тишина. Но тишина была неправильной. Слишком плотной. Слишком тяжёлой. Он потянул цепь — натянулась, но не поддалась. Замок был тяжёлым, килограмма на два, с толстой дужкой. Не перекусить. Не сломать. — Нил, — позвал Ники. — Иди сюда. Голос Ники был напряженным — не испуганным, но на грани. Нил обернулся. Ники стоял у забора с другой стороны мастерской, показывая на землю. Нил подошёл. В пыли, у самого забора, были следы. Свежие. Шины — широкие, грузовые, с глубоким протектором. И следы ног — мужские, большие, сорок третий-сорок четвёртый размер, тяжёлые ботинки с квадратным носком. — Кто-то был здесь недавно, — сказал Ники. Голос его дрожал. Нил опустился на корточки. Провёл пальцем по следу — земля была сухой, но следы не осыпались. Края чёткие, не смазанные. Свежие. Вчерашние. Или даже сегодняшние. — Нил, — снова позвал Кевин. Голос его был напряжённым — низким, почти рычащим. — Посмотри сюда. Нил поднялся и подошёл к Кевину. Тот стоял у задней стены мастерской — там, где забор был ниже, почти у самого здания. Сетка здесь была порвана, и сквозь дыру можно было пролезть. На земле — свежие следы. Много следов. Кто-то входил и выходил не раз. На стене, на высоте человеческого роста, было пятно. Тёмное. Коричневое. Кровь. Нил почувствовал, как сердце ухнуло вниз — туда, в живот, в лёгкие, в самое дно. Рене подошла ближе. Наклонилась — не прикасаясь. Понюхала воздух. — Достаточно свежая, — сказала она. Голос её был ровным, спокойным, но пальцы дрожали. — Не больше недели. Нил закрыл глаза. «Эндрю здесь. Он здесь. Он был здесь». Он открыл глаза. Повернулся к остальным. — Лезем, — сказал он. — Что? — переспросил Мэтт. Он стоял в двух шагах, бледный, сжимая телефон в руке. — Лезем через забор. Прямо сейчас. — Нил, если он здесь, мы должны вызвать полицию, — сказал Мэтт. — Это уже не наша игра. Это дело профессионалов. — Полиция приедет через час, — сказал Нил. — За это время его могут убить. Или увезти. Ты хочешь рисковать? — А если похититель внутри? С оружием? — спросил Кевин. — Тогда я его убью, — сказал Нил. Просто. Без эмоций. Как будто речь шла о том, чтобы забить гол. Он подошёл к забору, ухватился за сетку. Металл был холодным, шершавым, с острыми краями — порезы на пальцах, которые он не заметил сразу. Он подтянулся — раз, два — и перекинул ногу через верх. Спрыгнул на ту сторону. Приземлился на корточки, огляделся. Двор был пуст. Только старые покрышки, ржавые бочки, бетонные блоки и мусор. Но воздух здесь был другим — спёртым, тяжёлым, с запахом мочи и гнилой древесины. И ещё чем-то. Чем-то металлическим. Кровью. — Я с тобой, — сказала Рене. Она уже перелезала через забор — ловко, как солдат. — И я, — сказал Кевин. Они перелезли втроём — Нил, Рене, Кевин. Остальные остались снаружи — на случай, если понадобится помощь. Или если придётся звонить в полицию. Нил огляделся. Мастерская стояла в трёх метрах. Дверь — железная, без ручки снаружи. Только маленькое окошко под крышей, забитое фанерой. Фанера была новой — не такой, как на других окнах. Светлой, без мха и грязи. Нил подошёл к двери. Прижался ухом к холодному металлу. Тишина. Потом — кап. Кап. Кап. Вода. Где-то внутри капала вода. Ровно, монотонно, как метроном. Он попробовал открыть дверь — заперто. Дёрнул — даже не дрогнула. — С другой стороны есть вход, — сказала Дэн, обходя здание. Нил пошёл за ней. Кевин — за ним, сжимая в руке нож, который достал из кармана. Откуда он у него — Нил не спрашивал. С торца мастерской была ещё одна дверь — деревянная, старая, с выбитой филенкой. Через щель был виден слабый свет — жёлтый, тусклый, как лампочка накаливания. Нил заглянул внутрь. Коридор. Узкий, тёмный, с бетонными стенами, покрытыми плесенью. В конце — ещё одна дверь. Железная. И под ней — свет. Нил выпрямился. Дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле. — Он там, — сказал он. Голос его дрожал — впервые за семь дней. — Я знаю. Он там. Он ударил ногой по двери. Дерево треснуло, но не поддалось. Только щель стала шире. — Нил, подожди, — сказал Кевин. — Если он там — мы должны быть осторожны. Похититель может быть внутри. С оружием. — Мне плевать, — сказал Нил. Он ударил снова. Дверь поддалась — раз, два — и распахнулась, ударившись о стену. Нил шагнул внутрь. Коридор был тёмным, узким. Стены пахли сыростью и плесенью. Пол был бетонным, холодным, с трещинами. В конце — железная дверь. Замок — новый, блестящий, такой же, как на воротах. Нил подошёл, прижался ухом к двери. Тишина. Потом — звук. Тихое, прерывистое дыхание. Чьё-то. Не свое. — Эндрю, — позвал Нил. Голос его был тихим, почти шёпотом. — Ты здесь? Тишина. Потом — стон. Слабый, едва слышный, но живой. Нил закрыл глаза. «Жив. Он жив». — Эндрю, это я, — сказал Нил громче. — Я здесь. Я нашёл тебя. Я сейчас войду. Стон повторился — громче, надрывнее, как будто Эндрю пытался что-то сказать, но не мог. Нил ударил по двери ногой. Замок задребезжал, но не поддался. Он ударил ещё раз — металл загудел. Ещё — плечом, не чувствуя боли. — Нужен лом, — сказала Рене. — Я найду, — сказал Кевин и побежал обратно — Нил слышал, как его ботинки стучат по бетону. Нил остался у двери. Прижался лбом к холодному металлу. — Я здесь, — сказал он тихо. — Я здесь, Эндрю. Я не уйду. Слышишь? Я не уйду. Из-за двери — снова стон. Тихий, надорванный, как крик, который не может вырваться. Нил сжал кулаки. Кровь из порезов на пальцах смешалась с потом. Он не чувствовал боли. «Я вытащу тебя, — подумал он. — Клянусь. Я вытащу тебя. Даже если придётся разобрать эту стену по кирпичику». Он повернулся к девушке. — Звони Мэтту, — сказал он. — Пусть вызывает полицию и скорую. Скажи, что мы нашли его. Скажи, что он жив. — А если он не жив? — спросила Рене тихо. Нил посмотрел на неё. В его глазах была такая ярость, что Уокер сделала шаг назад. — Он жив, — сказал Нил. — Я слышал его. Он жив. Он повернулся обратно к двери. — Эндрю, — сказал он. — Держись. Ещё немного. Я почти там. Из-за двери — тишина. Потом — ещё один стон. Слабый, но живой. Нил закрыл глаза и стал ждать Кевина с ломом. «Семь дней, — подумал он. — Семь дней, Эндрю. Ты держался семь дней. Продержись ещё немного».