Не забывай, мы встретимся в Аду

      Аластор, само собой, заржал во весь голос, отчего Винсент густо залился румянцем.       — Ты что, даже не заметил?       — Да как… Я был… Мне как-то некогда было разглядывать свои члены! — огрызнулся Винсент, поудобнее усаживаясь в ванне, чтобы получше всё рассмотреть. Два синих кончика, точь-в-точь как когти на его пальцах. — Вау…       — Вот именно, — промурлыкал Аластор, дразняще щелкнув по одному из них с хитрой ухмылкой. — Этот чуточку короче. Но они… весьма внушительных размеров.       — Они выглядят… Ну, один из них точно такого же размера, как раньше. И я вообще-то сейчас не возбуждён, — начал оправдываться Винсент со смущённым видом, хотя его глаза всё ещё горели от любопытства. Аластор, в свою очередь, нервно покрылся потом.       — Мы теперь одного роста, — еле слышно прошептал олень сам себе. — А значит, они… пропорциональны твоему телу. И… О боже…       Винсент недоуменно посмотрел на Аластора, пока в его голове медленно крутились шестерёнки.       Он громко ахнул, когда до него наконец дошло.       — А это значит, что в твоей заднице они будут казаться ещё больше! — Винсент ухмыльнулся и перекинул ногу через бёдра Аластора, намертво зажав его копыта между своими ногами. Ухмылка на его экране стала ещё шире. — Хочешь проверить~?       — Ты… Нет… А ну слезь с меня, чудовище, — заикаясь, выговорил Аластор, испуганно прижав уши к голове. — Мы мертвы от силы часов двадцать четыре, нам вовсе не обязательно сразу трахаться!       — Нам вообще это делать не обязательно, — Винсент безразлично передёрнул плечами, начиная бережно массировать ладонями бока Аластора под водой. — Но в Аду мы вполне можем это делать. И должны. Давай, малыш, займёмся сексом.       — Ты просто извращенец, — проворчал Аластор, сердито отвернувшись с покрасневшими щеками. Но стоило поразминать его бока ещё несколько мгновений, как он сдался и недовольно фыркнул: — Ладно. Но только один член! Мне бы хотелось завтра нормально ходить.       — Да! Чёрт, спасибо, — рассмеялся Винсент. Он перехватил руку Аластора, начиная покрывать неловкими поцелуями его ладонь и поднимаясь выше по руке. Ему всё ещё нужно было привыкнуть к тому, что вместо лица у него теперь сплошной экран.       Спустя пару секунд он замер, с сомнением разглядывая свои необычные когти и недовольно поджав губы.       — А-а… может, тебе стоит… подготовить себя?..       Аластор тоже опустил взгляд, перехватив его руку и нежно поцеловав металл, из которого теперь состояли пальцы Винсента.       — Поверь, я как раз собираюсь это сделать…       Винсента передёрнуло от сладкой дрожи. Он ласково провёл когтями по губам Аластора, после чего обхватил его щеку ладонью.       — Твоя… твоя голова просто идеально помещается в моей руке…       Аластор всем телом прильнул к его ладони, сообразив, что она и впрямь стала идеальной опорой для его лица.       — И правда, здорово выходит, да? — прошептал он, заставив Тень выдернуть пробку из слива ванной. — Может, переберёмся в… более подходящую обстановку?       — Пожалуйста, — выдохнул Винсент, медленно поднимаясь на ноги, чтобы выбраться из ванны. Аластор ухватился за бортик, помогая себе перекинуть ноги наружу. Но он так и остался сидеть на самом краю, не решаясь снова наступать голыми копытами на холодный кафель.       Он заворожённо наблюдал, как Вокс торопливо заматывает вокруг бёдер полотенце, вытираясь так быстро, как только было возможно для человека — вернее, для демона. Аластор тихонько фыркнул, заметив, как внушительный бугорок уже вовсю натянулся под тканью полотенца. Кто-то явно был на взводе.       Сидя на краю ванны, Аластор мимолётом поймал собственное отражение в зеркале и довольно хмыкнул под нос.       В его внешности произошли кое-какие изменения: волосы стали чуть более кудрявыми… Но всё же копыта остались на месте. Паршивая деталь, которая дико мешала нормально ходить, если на тебе не было специальной удобной обуви.       Он предельно осторожно поднялся на ноги; копыта сухо цокнули по полу, пока он наклонялся над раковиной, чтобы получше себя рассмотреть. На абсолютно всех участках тела у него теперь появилось гораздо больше мягкого пушка.       К этому точно придётся долго привыкать. Особенно сейчас, когда он осознал, что умудрился залить водой абсолютно весь пол в ванной комнате.       Аластор забавно пискнул, когда Винсент внезапно укутал его в тёплое полотенце и принялся бережно вытирать его тело. Олень довольно приподнял голову, буквально тая от такого количества нежного внимания.       Ещё один тихий писк вырвался из его груди, когда Винсент легко подхватил его на руки, без малейших усилий дотащил до кровати и уложил на простыни с тем самым трепетом, который они обычно берегли лишь для самых сладких ночей, проведённых вместе.       К его глубокому стыду, этого нехитрого жеста хватило с лихвой, чтобы вся кровь в его теле стремительно хлынула вниз.       Его хвостик взволнованно зашуршал по простыням, едва Винсент забрался к нему на кровать, устраиваясь сверху. Прохладные металлические ладони лениво скользили вверх и вниз по бёдрам Аластора, замерев у самого стыка с торсом.       Винсент нежно прижался к губам Аластора, довольно рыкнув, когда мягкие руки оленя послушно обвились вокруг его шеи, уютно устроившись на плечах.       Далеко не каждый день Винсент сам проявлял инициативу, начиная процесс так медленно и интимно. И Аластору безумно хотелось сполна насладиться этим моментом. Смаковать его до последней капли.       Их губы то яростно сталкивались, то со вздохом отстранялись друг от друга, пока бирюзовые когти ласково перебирали красные пряди волос. Из их груди вырывались жаркие вздохи и тихие стоны — особенно когда Винсент принялся дразняще покусывать губу Аластора, упрямо пытаясь перехватить доминирование в свои руки.       И в конечном итоге Винсент добился успеха. Он плавно перевёл ладони на торс Аластора, медленно поглаживая его пушистую грудь.       Лишь когда им обоим катастрофически перестало хватать воздуха, Аластор отстранился, тяжело и часто дыша. Он перевёл взгляд на Винсента, в шутку закатив глаза от того, какая безумно влюблённая и плывущая гримаса светилась на его экране.       Большие ладони едва ощутимо скользнули по бёдрам Аластора, подхватили их снизу и аккуратно приподняли вверх.       — Может… я попробую поработать языком, чтобы помочь тебе раскрыться?       — Звучит весьма пошло, — поддразнил Аластор в ответ, хотя его ушки на макушке радостно дёрнулись вверх от этой идеи, с потрохами выдавая его истинное отношение к предложению. И всё же его хвостик чисто на инстинктах упрямо прижался вверх, пытаясь прикрыть задницу.       Винсент сразу же ахнул при виде этой картины. С сияющими от восторга глазами он принялся ласково поглаживать этот хвостик одной рукой, пока вторая продолжала нежно растирать бедро Аластора. Наконец, поймав недовольный взгляд партнёра, Винсент послушно опустил хвост обратно.       Раздался тихий цифровой гул, когда Винсент наклонился ниже и открыл рот, готовый немедленно приступить к делу. Но в следующую же секунду он замер, и его глаза округлились от полнейшего шока, едва он заметил, как огромный синий язык плавно выскользнул далеко за пределы его плоского экрана.       — Да ка-а-акого хр-рена… — невнятно пробормотал Винсент, косясь глазами вниз и пытаясь рассмотреть собственный язык прямо во время речи.       — Ну да, он весьма длинный, — согласно кивнул Аластор, от нетерпения упрямо пытаясь сжать бёдра вместе.       Но этот номер у него не прошёл.       Винсент ехидно ухмыльнулся, снова уверенно развёл его ноги в стороны и дразняще провёл самым кончиком языка по входу Аластора. Из груди оленя вырвался короткий смешок, когда тот испуганно взбрыкнул и резко приподнял бёдра от неожиданности.       — Ще… Щекотно же! — со смехом выкрикнул Аластор, судорожно прикусив костяшки собственных пальцев. Но секундой позже из его груди вырвался жалобный стон, едва тонкий кончик синего языка уверенно преодолел сопротивление сжатых мышц. Слабое, едва уловимое электрическое покалывание от чужого языка мгновенно послало мощную волну дикого возбуждения прямо к его члену.       И именно в этот миг он отчётливо вспомнил, как другие грешники на улицах Ада упоминали одну важную деталь: новое тело, полученное после смертного падения, по своей природе является абсолютно чистым и девственным. А демоны, ко всему прочему, биологически устроены так, чтобы чувствовать интимное наслаждение в разы ярче и острее. И Аластор теперь готов был безоговорочно поверить в оба этих утверждения — просто потому, что из его собственного члена уже вовсю обильно выделялась смазка, хотя внутри него пока находился всего лишь чужой язык.       — Вин… Винсент, — шумно выдохнул он, ещё сильнее кусая ладонь, чтобы заглушить стон, пока партнёр продолжал проталкивать язык всё глубже. Это непривычное растяжение почти сразу затопило всё его тело запредельным удовольствием. — Ох… Пожалуйста, только не надо… ммм… не надо меня дразнить~       — О-о-о, ещё как буду, — рассмеялся Винсент, и его голос сейчас провучал куда более металлическим и компьютерным, чем обычно. Впрочем, глупо было удивляться каждой новой Адской функции их тел. То, что его голос сейчас раздавался напрямую из встроенных динамиков, а не просто из пасти, было вполне логично. В конце концов, он теперь чёртов телевизор. У существ вроде него вообще не должно быть никаких голосовых связок.       Как бы то ни было, Аластор лишь саркастично закатил глаза, но всё равно сладостно застонал, едва исполинский синий язык протолкнулся ещё глубже внутрь него:       — Ха-ах..! Винс… Вин… О да-а-а..!       Винсент уверенно продвигался вперёд, пока сопротивление мышц не стало слишком сильным; внутри оленя уже находилась добрая половина его огромного языка, что было в разы больше возможностей любого обычного человека. Парень умудрился поймать отличный, плавный ритм между бёдер Аластора. Он с упиванием впитывал в себя эти тихие всхлипы и прерывистые стоны своего партнёра, которые служили лучшим доказательством его усердия и мастерства.       Он ещё крепче сжал бёдра Аластора в руках, резко притянул его к себе и развёл его ноги ещё шире, чтобы протолкнуть язык как можно глубже. Из груди Аластора от такого дикого прихода удовольствия вырвался испуганный вскрик; его бёдра судорожно задёргались из стороны в сторону, пока он безуспешно пытался заглушить этот идиотски громкий стон.       Антенны на голове Винсента взволнованно задрожали от нахлынувшего интереса… и его члены, к слову, сделали то же самое.       — Твою же мать… — утробно прорычал он прямо через свои динамики, полностью сфокусировав всё внимание на той самой заветной точке, от стимуляции которой Аластор буквально начинал видеть звёзды перед глазами.       Пока удовольствие Аластора стремительно росло, его терпение таяло с такой же скоростью. Он подобрался к финалу куда ближе, чем ему хотелось бы, учитывая, что всё это задумывалось как полноценный секс, а вовсе не как обычные ласки языком.       — Да давай уже… быстрее, я уже более чем готов… А-ах!       Винсент прервал его, протолкнув язык ещё глубже, отчего от электрических разрядов у оленя шерсть встала дыбом. Это приносило колоссальное удовольствие, но Аластору нужно было совсем другое.       — Винсент! Ради вс… всего святого, ха-ах… милый, пожалуйста…       — Ну же… попроси меня нормально, — промурлыкал Винсент, и вибрация от его динамиков и груди отозвалась глубоко внутри Аластора. Олень нетерпеливо зарычал, упрямо мотая головой.       Винсент лишь пожал плечами и продолжил свои ласки, заставляя Аластора полностью раскрыться и расслабить мышцы. Но стоило Винсенту коснуться собственного рвущегося наружу возбуждения, как Аластор наконец сломался.       — Стой! Ха-ах… пожалуйста… мне нужно… просто возьми меня, Винсент, мне так нужно… — в полном отчаянии выдохнул Аластор, судорожно двигая бёдрами навстречу его экрану. — Мне нужен твой член… трахни меня… мне это необходимо, нужно, чтобы ты…       — Вот так-то лучше, — прошептал Винсент, и на его экране появилась хитрая, победоносная ухмылка. Монитор ярко полыхнул, когда он наконец вытащил язык, и Аластор заворожённо уставился на него, тяжело дыша и буквально вжимаясь спиной в кровать после такой мании.       Свет в комнате стал чуть более тусклым, когда Винсент устроился поудобнее. Он развёл ноги Аластора в стороны и аккуратно направил один из своих членов внутрь него, убрав второй так, чтобы тот не мешал процессу.       Аластор окончательно вернулся в реальность в ту самую секунду, когда сияющий синий кончик с силой толкнулся внутрь него, вырвав из его груди на редкость нескромный, громкий стон.       — Ви… И-инсент! — испуганно вскрикнул он, когда его спина судорожно выгнулась дугой над постелью.       Его копыта беспорядочно заходили по воздуху, а когти намертво впились в простыни. Он крепко обхватил бёдрами талию Винсента, упрямо притягивая его ближе к себе. Громкие стоны Аластора полностью заглушали звуки самого Винсента, пока тот продвигался всё глубже.       Оленю потребовалось некоторое время, чтобы просто осознать, что эти дикие звуки доносятся из его собственного горла. Поняв это, он поспешно прикусил руку — да так сильно, что на коже выступила кровь, — лишь бы хоть немного заглушить этот крик. Винсент справлялся со своей задачей просто великолепно, но Аластору на редкость не хотелось звучать так… вульгарно.       Винсент разочарованно хмыкнул, заметив, что Аластор стал вести себя куда тише. Впрочем, его досада мгновенно испарилась, стоило ему войти на всю длину. Между антеннами Теледемона посыпались яркие электрические искры; он хрипло застонал и начал медленно, мерно двигаться внутри партнёра.       — А… Ах… Аластор! Твою же мать… чёрт… как же узко! Как ты вообще… Это просто… чёрт… ты просто божественен… или… ммм~… нет… ты порочен, ты греховен…       Аластор полностью проигнорировал весь этот его невнятный цифровой бред, плотно прижав уши к черепу и послушно двигая бёдрами в такт. Жажда скорости и трения внутри него росла с каждой секундой. Из его спины внезапно вырвался чёрный теневой отросток, который скользнул по кровати и аккуратно, крепко обвил свободный член Винсента.       Винсент испуганно вскрикнул от неожиданности, и его хватка на бёдрах Аластора мгновенно стала железной. Тёмная лоза полностью укутала сияющую синюю плоть, и стало отчётливо видно, как неоновый свет чужого органа буквально просвечивает сквозь кожу на животе Аластора.       Олень быстро прижал ладонь к своему животу, физически ощущая, как этот бугорок мерно двигается туда-сюда. Заметил это Винсент или нет, но в эту секунду они оба одновременно издали один громкий, сочный стон на двоих.       Они замерли, ошарашенно глядя друг на друга на протяжении одной бесконечно долгой секунды. Но уже в следующий миг, без малейших колебаний, их губы яростно столкнулись в поцелуе такой страсти, что вся кровать под ними заходила ходуном. Жаркое дыхание и капли пота смешались воедино, пока их тела переплетались всё сильнее.       Винсент крепко обнимал Аластора снизу, а когти оленя оставляли глубокие дорожки на мягком корпусе позади его экрана. Их грудные клетки были плотно прижаты друг к другу, пока матрас содрогался от каждого нового, мощного толчка.       Аластор сладостно стонал, чувствуя собственный привкус на языке, который бесцеремонно проник за его губы, в то время как сам хозяин этого языка выдавал лишь утробные хрипы, прерывистые вздохи и тихий писк.       Всё это окончательно перестало быть похожим на обычную близость — теперь это было чистой воды упивание друг другом, желание буквально поглотить своего партнёра.       Они идеально подходили друг другу — и телом, и душой. Мысли и действия слились в единый механизм, и каждое движение становилось чистым отражением их первобытного желания: во что бы то ни стало урвать свою порцию наслаждения.       Аластор жалобно заскулил, чувствуя, как финал стремительно подступает к горлу. Он начал двигать бёдрами ещё быстрее, а его теневая лоза принялась с утроенной силой ласкать Винсента. Принесло немалое облегчение осознание того, что движения самого Винсента тоже стали более рваными и неловкими, — они оба были в одной лодке.       — Кончи вместе со мной! — властно потребовал Аластор, резко разрывая поцелуй и мёртвой хваткой вцепляясь когтями в пластиковый корпус экрана Винсента. Экстаз лавиной затопил его существо, и все движения стали хаотичными и отчаянными.       — Да… хорошо… я… я сделаю это… сделаю… — заикаясь, выговорил в ответ Винсент. На его экране замигал значок красного румянца, а от кожи начали подниматься лёгкий дымок и искры. Блёклые лампочки под потолком жалобно замигали, не выдерживая натиска их переплетённой магии и бешеной частоты совместных энергий.       Они снова яростно прижались губами друг к другу в ту самую секунду, когда оба достигли пика.       Аластор финишировал первым: его ноги мёртвой хваткой сжали Винсента, пока горячая жидкость фонтаном брызнула между их животами. Отчаянные, финальные толчки Винсента мгновенно размазали её по их телам.       Спустя мгновение за ним последовал и сам Винсент, выдав несколько смазанных движений и страстных хрипов. Невероятный экстаз, который он испытал в этот миг, окончательно добил несчастный светильник в комнате — лампочка с треском лопнула.       Излив всё своё возбуждение внутрь Аластора, он заполнил его до предела, продолжая медленно подрагивать внутри оленя, пока оргазм постепенно шёл на спад.       Они ещё долго лежали так, тяжело дыша и обмениваясь ленивыми, мягкими поцелуями.       Когда буря эмоций наконец утихла, а тела замерли, тишину комнаты нарушали лишь их прерывистые вздохи и глухой, мерный гул встроенных вентиляторов Вокса, которые изо всех сил пытались охладить перегревшиеся системы.       В их уставшем состоянии не нужно было лишних слов — весь диалог происходил исключительно через зрительный контакт. И в этой молчаливой беседе они оба единогласно сошлись на том, что просто лежать в объятиях друг друга будет лучшим способом прийти в себя. Так они и поступили. Разумеется, лишь после того, как Аластор бережно покрыл нежными поцелуями весь плоский экран Винсента.       Винсент ласково обхватил ладонями щёки Аластора, нежно поцеловал его на прощание и без проблем выбрался наружу. Он уютно укутал оленя руками и поудобнее устроился на боку.       — Вот, держи, — тихо прошептал Аластор, выудив одну из подушек и бережно подложив её под шею Винсента, чтобы обеспечить его голове надёжную опору. Он прекрасно знал, насколько неудобно тому было лежать без неё. После этого Аластор повернулся к нему спиной и плотно прижался всем телом. Было невыразимо приятно осознавать, что благодаря их новому одинаковому росту роль «маленькой ложки» в объятиях больше не вызывала никакой неловкости.       Тёмные теневые щупальца плавно натянули на них тёплое одеяло до самого верха, после чего послушно растворились в пушистой коже на спине Аластора. Олень коротко и ласково пискнул под нос, когда Винсент покрепче прижал его к себе. Он был совершенно не против.       — Я отмою тебя утром, обещаю, — нежно прошептал Винсент, ласково поглаживая мягкую шёрстку на груди Аластора. — Я… эмм, спасибо тебе. Это было просто потрясающе, спасибо…       — Ммм, нет, это тебе спасибо. Ты отлично справился, — тихо похвалил его Аластор, а его опущенные ушки ласково задели монитор Винсента. — Мне… это понравилось гораздо сильнее, чем я ожидал…       — Да?       — Да.       Аластор довольно улыбнулся во весь рот, услышав, как от этой похвалы между антеннами Винсента взволнованно и весело затрещали статические помехи. Как мило.       — Доброй ночи, дорогой, — прошептал Аластор, уткнувшись лицом прямо в мягкую ткань подушки.       — Спокойной ночи, Ал… Я люблю тебя, — едва слышно пробормотал Винсент, и из его груди вырвалось мягкое, довольное цифровое мурлыкание.       — И я тебя, — уставшим шёпотом отозвался Аластор, пока его хвостик вовсю вилял сам по себе, абсолютно без его ведома.       Их тени окончательно потушили все источники света в комнате, позволяя двум уставшим грешникам наконец поддаться полнейшему изнеможению и мирно уснуть в объятиях друг друга.