Не забывай, мы встретимся в Аду

      Винсент и Аластор со смехом вышли из бара, держась под руку. От них разило алкоголем, потом и кровью. Возможно, Аластор и успел урвать кусочек чужих потрохов для своего рациона, пока Винсент отвернулся, но единственный свидетель этого преступления теперь навечно застыл в безмолвном крике, проверяя на прочность радиоволны Ада.       Багровое небо заметно потемнело с наступлением позднего вечера, но удушливое тепло никуда не делось. Аластор уверенно вёл Винсента по тротуару, ориентируясь по смутно знакомым уличным фонарям.       Специфический запах Ада казался ему привычным. Смесь серы, крови, гнили и… яблок? В каком-то смысле это даже приносило утешение. Настолько, насколько Ад в принципе способен его принести.       — Это было так… так смешно! — хохотал Винсент, и телевизионные помехи забавно искажали его голос. Аластор тут же перевёл на него всё своё внимание. — Когда он… а потом ты… и этот подкол про акулий плавник! Откуда вообще взялись твои тени?       — Из отсутствия света, дорогой, — с тихим смешком объяснил Аластор, слизывая каплю крови из-под когтей. — Интересно, способен ли ты теперь на подобное?..       — О-хо-хо, дай-ка я попробую! — ахнул Винсент. Он покачнулся, сделал пару шатких шагов вперёд и театрально протянул руки. — Тени, покоритесь моей воле и восста-а-аньте!       — Дорогой мой, это работает совсем не так, — шутливо пожурил его Аластор, поравнявшись с ним.       Однако он мгновенно осёкся, когда из кожи Винсента с тихим треском вырвались высоковольтные кабели. Они выскользнули прямо из рукавов и змеями закружились в воздухе. Это произошло слишком рано… Неужели простого слияния их душ оказалось достаточно, чтобы пробудить столь сокрушительную мощь?       — У меня получилось! — рассмеялся Винсент, с любопытством хватаясь за провода и потянув их на себя.       Однако полное отсутствие опыта обращения со стальными когтями в сочетании с пьяной силой сыграло с ним злую шутку. Острые когти с лёгкостью перерезали кабели, те мгновенно втянулись обратно под кожу, а по его рукам заструилась густая кровь.       — Оу… это нехорошо.       Аластор тяжело сглотнул. В его памяти услужливо всплыл тот первый раз, когда он увидел эту картину в том, что должно было стать будущим, но теперь являлось для Аластора прошлым. Провода проявились совсем недавно, поэтому организм ещё не успел сформировать новые разъёмы, способные закупорить раны.       — О боже, тебе нужно поспать, — вздохнул он.       Аластор бережно взял Винсента за руки и полностью окутал их тьмой. Вокруг них закружились чёрные вихри, и в следующее мгновение они уже оказались в своём гостиничном номере. Это было грандиозное место, расположенное в самом роскошном квартале той эпохи.       — Всё в порядке, дорогой мой, не переживай так.       — Я… Ох… Ладно, — забормотал Винсент, с тревогой переводя взгляд с Аластора на кровь, которая уже начала пачкать дорогой пол. Казалось, он побледнел… насколько вообще способен побледнеть цифровой экран. — Я не хотел! Чёрт, я сделал это не специально…       — Разумеется, не специально, с чего бы тебе делать это нарочно? — поспешил успокоить его Аластор с тихим смешком, ласково покачав головой на эти излишние панические преувеличения. — Не волнуйся, я во всём тебе помогу.       — Хорошо! Да… ладно… всё нормально, хорошо, — шмыгнул носом Винсент, в шоке озираясь по сторонам. — Погоди… А когда мы сюда добрались? Мы? Я не… Насколько же я пьян?..       — Очень пьян, но всё же не до беспамятства. Я умею телепортироваться, жизнь моя. Тени — это врата в любое место, куда пожелает отправиться моя душа, — нежно вздохнул Аластор.       Он запечатлел быстрый поцелуй на его экране, после чего аккуратно увлёк партнёра внутрь. Радиодемон коротко переговорил с администратором, чтобы забрать ключи. К облегчению Винсента, кровь больше не проливалась, хотя без насилия в этот вечер всё же не обошлось: прямо сейчас один неудачливый грешник томился, запертый в теневом хранилище Аластора. Что ж, это будет отличный, сытный ужин на потом!       Наконец Аластор повёл их к роскошному люксу. В конце концов, для его мужа партнёра — только самое лучшее!       Переступив порог, Винсент в полнейшем шоке уставился на открывшийся вид, удивлённо приподняв брови. Ему, разумеется, доводилось бывать в изысканных местах, но он ещё никогда не видел интерьеров, столь сильно пропитанных культурой демонстрации богатства через помпезное искусство и запредельную роскошь. Выглядело это кричаще, спору нет, но каким-то чудесным образом все детали идеально сочетались между собой.       Постельное бельё на огромной кровати было безупречно чистым, а обивка, драпировавшая замысловато вырезанные окна, казалась безукоризненной. Винсенту оставалось только гадать, как Аластору удалось откопать столь великолепное пристанище.       — Ах, обожаю заведения со вкусом, — напевно протянул Аластор, лениво проводя ладонью по мебели.       Глубокие бордовые тона здесь искусно подчёркивались сияющим золотом и обсидианом.       — С лёгкой щепоткой рабского труда угнетённых рабочих! Нет ничего прекраснее вещей, омытых чужими страданиями!       Винсент лишь послушно закивал, даже не пытаясь толком переварить пугающий смысл слов Аластора. Он осторожно прошёл в глубь комнаты. Из-за накатившей нервозности ему казалось, будто само его присутствие способно осквернить и испачкать это стерильное пространство. Кое-как добравшись до кровати, он обессиленно рухнул на неё, и его глаза округлились от изумления.       — Какая мягкая, — прошептал он, рассеянно потирая ткань простыней под собой. — Она настоящая?       — Ну разумеется, настоящая, — рассмеялся Аластор, присаживаясь на самый край матраса рядом с ним. На его лице играла на редкость добрая, мягкая улыбка — зрелище, которое практически невозможно было поймать на его новых, жутковатых демонических чертах.       — Всё это очень даже по-настоящему. Отныне это наша жизнь, солнце моё. И если пожелаешь, она станет ещё более роскошной. Мы проведём здесь пару недель, пока я не подыщу для нас постоянное жильё получше.       — Погоди… дай мне тоже в этом поучаствовать, — фыркнул Винсент, поспешно приподнимаясь на локтях. От резкого движения его антенны полыхнули снопом искр и забавно зашатались, прежде чем замереть. — Для нас обоих это в новинку! Позволь мне помочь тебе!       — Я со всем прекрасно справлюсь сам, дорогой, — заверил его Аластор. Он бережно обнял его за плечи и нежно прижался своим лбом к верхней кромке экрана Винсента.       — Но всё равно спасибо. Согласно моему контракту души, я теперь являюсь сильнейшим грешником в этом мире. Так что я возьму все заботы на себя, пока ты адаптируешься. При жизни преимущество всегда было на твоей стороне, но теперь им владею я. Отныне я сделаю для тебя всё то, что ты сделал бы для меня тогда. Просто отдыхай, радость моя. Ты ведь знатно повеселился сегодня с Мимзи, верно?       Пытался ли Аластор умышленно перевести тему разговора? Да. Был ли Винсент слишком пьян, чтобы заметить этот маневр? Тоже да.       — О да, ещё как, — согласился Винсент.       Он глуповато улыбнулся, и его синий язык промелькнул между острых, как бритва, зубов. Антенны довольно зажужжали, когда он обвил руками шею Аластора и буквально растаял в его объятиях.       — Ты такой… Я так… Ммм. Я люблю тебя.       — И я тебя, жизнь моя, — отозвался Аластор, ласково коснувшись пальцами угла его угловатой головы. — Пожалуй, нам стоит завершить этот день хорошей ванной или душем? Нам жизненно необходимо смыть с себя этот въевшийся запах Земли, иначе местные обитатели сочтут нас слабыми, жалкими душонками, которые станут для всех лёгкой добычей!       Винсент послушно кивнул, медленно и неохотно отстраняясь от него.       — Да… нам… определённо стоит, — пробормотал он, стараясь не обращать внимания на то, как его экран начинает слегка подлагивать и зависать… — Ванну… пожалуйста… Мне бы хотелось… Ммм, а моя голова от воды не взорвётся?       — Вполне возможно. Но даже если и так, она потом регенерирует, — совершенно серьёзно кивнул Аластор.       Он ловко просунул руки Винсенту под мышки и с поразительной лёгкостью поднял его на ноги.       — Но этого не случится. Скорее всего. Идём, дорогой, тебе пора прочувствовать всю разницу тела, которое идеально соответствует твоей душе!       — И что это значит? — поинтересовался Винсент, издав тихое жужжание и с любопытством склонив голову набок.       Примерно восемь минут спустя Винсент уже сидел, погружённый в прохладную воду глубокой ванны. Его антенны то и дело сыпали искрами, едва высовываясь над поверхностью. Он по-детски весело бултыхал ногами в воде — взрослый, состоявшийся мужчина, — не на шутку обрадовавшись внезапному открытию, что дышать ему теперь больше вообще не нужно.       Аластор мягко улыбался, помогая ему мыться. Он бережно удерживал экран Винсента у себя на коленях, чтобы антенны случайно не ушли под воду полностью, иначе их обоих просто насмерть ударило бы током. А это было бы весьма неприятно, верно?       Радиодемон слегка поёживался от леденящей прохлады воды, но он панически не хотел, чтобы его муж партнёр перегрелся. Он скорее предпочёл бы замерзнуть сам, чем спровоцировать новые проблемы для Винсента, особенно после того пугающего инцидента с высоковольтными кабелями чуть ранее.       Спустя довольно продолжительное время Винсент наконец вынырнул из воды, и с его головы крупными каплями заструилась влага. На его лице застыло выражение тотального оцепенения и шока, а экран стал тусклым и абсолютно бесцветным.       Разительный, пугающий контраст по сравнению с тем весёлым поведением, что он демонстрировал всего несколько минут назад. Аластор встревоженно посмотрел на него.       — Мы мертвы, — прошептал Винсент, заворожённо разглядывая собственные когти. — Я… я мёртв. Больше нет… больше нет никакой жизни. Нет никакого телевидения, нет нашего дома, нет Кэсси, нет Дуэйна, нет…       — Тсс… Мне так жаль, — прошептал Аластор.       Чувство глубочайшей, удушающей вины заставило его оленьи уши панически прижаться к самой макушке.       — Мне так жаль, дорогой, это целиком и полностью моя вина. Чистейшая правда. Именно из-за меня ты… погиб.       — Не смей винить во всём себя! Мы оба хороши, мы оба виноваты… — попытался возразить Винсент, но Аластор мягко прижал палец к его губам, заставляя замолчать, и сокрушённо опустил уголки губ.       В его глазах читались паника, стыд и горькое раскаяние.       Это была его вина.       Винсент вполне мог бы дожить до пятидесятых годов. До своих пятидесяти лет, если бы Аластор вовремя не втянул его во всё это из-за своего эгоизма. Он добился бы гораздо большего успеха. И Винсент не был бы проклят этой катастрофической, разрушительной связью их душ.       — Замолчи, — резко оборвал его Аластор, понимая, что заставить Винсента замолчать гораздо проще, чем облечь в слова собственные тревоги. — Просто… позволь мне говорить всё, что я считаю нужным. Я знаю больше твоего. Я знаю, что говорю, и… и я знаю, что сейчас будет лучше для нас, и это явно не вся правда…       Взгляд, которым его наградил Винсент, заставил Аластора осечься.       Он нервно моргнул, заметив сердитое выражение на цифровом лице перед собой. Пожалуй, эту мысль стоило сформулировать как-то иначе.       Винсент насмешливо фыркнул и недоверчиво выгнул бровь:       — О как? Ты знаешь, что лучше? И почему же? Не потому ли, что тебе хватило безумия заключить сделку с той жуткой дамочкой-демоном? — Он горько рассмеялся, и с его плеч посыпались искры, с шипением гаснув в воде. — Мои поздравления, Ал! Это ведь делает тебя настолько лучше меня! Вау!       Аластор испуганно вжал голову в плечи и затрепетал, издав встревоженный писк:       — Нет… Нет, всё совсем не так! Всё… всё гораздо сложнее, чем кажется. Пожалуйста, не забивай себе голову, тебе не нужно… Ты… это только лишний стресс для тебя. С этим уже ничего не поделать, а потому мне действительно лучше просто держать всё при себе…       — Ладно. Воля твоя, — Винсент нахмурился, но, несмотря на всю свою злость, всё же прильнул к нему. — Но… но пообещай мне, что расскажешь, когда это действительно будет важно. Когда тебе понадобится помощь.       Этот момент никогда не наступит, любовь моя, — подумал Аластор. Ему безумно хотелось сказать это Винсенту вслух. Но он не мог. И, скорее всего, никогда бы не решился.       Вместо этого он вовлёк Винсента в нежный поцелуй, заставив свои оленьи уши расслабиться, а маленький хвостик — ласково застучать по краю ванны.       — Одно лишь знание того, что ты меня поддерживаешь, значит для меня целый мир, и даже больше. Спасибо тебе.       Цифровые губы мягко вжались в губы Аластора, а металлические когти бережно обвили его плечи. Олень окончательно растаял, когда Винсент придвинулся ещё ближе и тихонько застонал ему прямо в губы. Было очевидно, что парень безумно изголодался по этой близости. Впрочем, после жестокого убийства любого бы потянуло на нежность.       Винсент кивнул, выглядя теперь куда более умиротворённым, и неохотно разорвал поцелуй. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг в полнейшем шоке уставился вниз и прервал сам себя громким, ошарашенным воплем:       — Твою же мать, у меня что, два члена?!