Чертовка поневоле

Надо сказать, срочная доставка у них и впрямь оказалась на высоте, Тадеуш, кажется, едва успел одеться, когда в дверь позвонили, и он резко указал мне на спальню со словами: – Побудь тут и не вылазь! – Куда уж я без панамки, – со вздохом отозвалась я и, оторвав себя от кресла, направилась в спальню.  Там обнаружилось ожидаемое: обычная, по местным меркам, кровать, которая мне показалась совершенно необъятной. Пожалуй, ради возможности поспать на таком ложе тут можно и задержаться на денек. Но не дольше, пока рога расти не начали! Хотя подушку придется брать диванную, на обычной я смогу и целиком уместиться, если клубочком свернусь. Обозрев кровать, я принялась с интересом оглядывать и остальную комнату, надеясь еще что-нибудь узнать по ней о хозяине. Жилище многое говорит о владельце, без разницы, человек он или четырехметровый черт. То есть, навь. Стена, к которой примыкала кровать, была выкрашена в красный, остальные – в белых обоях с черными узорами, и выглядело это совсем не так мрачно, как звучало: все выполнено в этаком стиле итальянского дизайна с растительными орнаментами, мебель – тоже белая, резная и массивная, даже если представить ее уменьшенной в два раза. И это никак не сочеталось с типичной молодежной обстановочной холла, разве что красный цвет стенки тут и кресел там был одинаковым. У Тадеуша, определенно, был вкус, причем весьма разнообразный. Я вдруг подумала, что в своих детских футболочках и серых штанах буду рядом с ним смотреться бледновато: одевается он, наверное, тоже как мебель выбирает. Хотя какая разница, мы же в глушь лесную едем! Наверное, там какой-нибудь охотничий домик, раз уж он охотой интересуется. Некому там на меня смотреть будет, кроме двухметровых зайцев.  Тут он вернулся с бумажным пакетом в руках, и я, присмотревшись к нему, вдруг обнаружила, что нечто удлинённое, висевшее на поясе, вовсе не хвост, как мне показалось, пока я торопливо пряталась в спальне от курьера. Больше всего это напоминало саблю. И совершенно очаровательно смотрелось в сочетании с обычными черными джинсами и футболкой с рисунком в виде небоскребов. – Что это? – на всякий случай уточнила я. Все же другой мир, может, это волшебная палочка такая… или что-то еще. – Сабля, – удивленно ответил Тадеуш. – А у вас в Яви оружие отличается, да? – У нас в Яви с саблями по улице не ходят, – осторожно заметила я, чувствуя, как внутри все снова холодеет от страха. Места, где поголовно носят на поясе холодное оружие, мне с детства не нравились. Лучше уж отрастить рога и даже копыта, как у эльфов – но в какой-нибудь другой обстановке. – Может, у вас еще и пистолет при себе таскать принято, на всякий случай? Ты скажи, к чему мне готовиться, если что…  – Да вы прямо как кривцы, – фыркнул Тадеуш. – А что такое пистолет? – Ни черта себе! Извини, – я постучала себя пальцами по губам. Вот так ругаешься вымышленными созданиями много лет, а потом они оказываются настоящими – и им обидно. Но как так – смартфоны есть, а пистолетов нет? Из-за магии, наверное: они могут огонь из пальцев пускать или что-то в этом роде, и не нужны им пистолеты. – Пистолет – это, в общем, такая штука… оружие. Там внутри взрывающееся вещество, ты жмешь на специальную кнопку, оно вспыхивает – и выталкивает по трубке маленький кусочек металла. Который на огромной скорости летит в цель. Как лук или арбалет, только намного мощнее. И быстрее. Уж не знаю, есть ли у вас тут луки и арбалеты – может, вы одной только магией стреляете. – Но этим же можно и убить случайно! – шокировался Тадеуш. – Даже арбалетом можно, а уж твоим пистолетом – тем более! Ужасно бесчестно звучит! Я в изумлении захлопала глазами. – У нас в Яви оружие нужно для того, чтобы убивать. А вы его для красоты носите?.. – я тут же подумала, что это просто какая-то традиция, по случайности сохранившаяся, и это меня изрядно успокоило. По меньшей мере, кидаться друг на друга с саблями посреди улицы, судя по реакции Тадеуша, здесь не приято. Тадеуш вытаращился на меня в явном шоке: – Ну вы прям как дикие нави! Убивать, подумать только! У нас оружие для честных дуэлей, ну, или для охоты, как те же арбалеты. – Дуэлей! Нет, все-таки у вас тут совсем не Венгрия. – Значит, на улицах с саблями все-таки кидаются, но никого не убивают… Я не без усилия уложила в голове эту новую информацию о Нави – о культурных дуэлянтах, которые размахивают оружием, но пугаются самой идеи о том, что им можно убить собрата по разуму – и неожиданно почувствовала такое облегчение, что села на пол, потому что ноги подкосились и по ним забегали колючие мурашки. Удивительным образом, черти с таким подходом к ношению оружия вызывали даже больше доверия, чем безоружные вовсе. – Мне ведь не придется очутиться там, где есть эти твои дикие нави?.. Даже если я останусь здесь навечно и вымахаю до четырех метров ростом? – Ты в порядке? – взволнованно спросил Тадеуш, наклоняясь ко мне, явно готовый меня подхватить, если что. – Не совсем! Так что там с дикими навями? Они близко живут? – Нет уж, чтобы их встретить тебе придется в изрядную ифрикийскую глушь забраться. На то они и дикие племена, чтобы по джунглям прятаться. Не бойся, мы правда культурные и цивилизованные тут. Воображаю, что ты надумала, если у вас и впрямь оружием убивать принято! – он выразительно потряс головой. – Мы, конечно, помахать клинками не дураки, но всегда в рамках кодексов, до первой царапины. И никаких ударов в опасные области. Убийство на дуэли это… ну, позорно просто! Это как же плохо ты владеешь собой и оружием, что дошло до такого! Лучше сразу утопиться, чем такой позор сносить. Ну и, само собой, это уголовное преступление, как любое убийство. Только еще хуже! Я снова похлопала глазами, продолжая умещать в сознании местные порядки и обычаи, а потом от всей души сказала: – Знаешь что, я уже всерьез задумываюсь, не согласиться ли на переплавку и не остаться ли тут, – преувеличила, конечно, от испуга: домой мне хотелось очень, но все же, все же. – Мне нравится мир, где оружием никого не убивают. Тадеуш широко улыбнулся: – Договорились! Если решишь становится навью – ты только свистни. Он поставил бумажный кулек рядом со мной и убежал – судя по всему, собираться. А я первым делом попыталась управиться с якобы маленькой расческой и собственными волосами. «В любом случае лучше, чем пальцами», – утешительно подумала я минут через пятнадцать мучений и раздраженно заплела все, что удалось нарасчесывать, в косу. Так было хоть относительно прилично, а со шляпой и вовсе ничего. Зато уж оделась я быстро, напялив красную футболку в цветочках и рубашку в клеточку задорного розового цвета. На шляпе тоже красовались тканевые цветочки, так что я и впрямь могла сойти за девочку, и даже милую: грудь под свободной футболкой и рубашкой было почти не видно, если не приглядываться. Еще рот открывать пореже и следить за тем, что говорю – глядишь, никто и не догадается. Оглядев себя напоследок в зеркале придирчивым взглядом, я вышла в гостиную с пакетом в одной руке и влажным полотенцем в другой. Тадеуш уже ждал меня, тоже в рубашке, только бежевой, и с рюкзаком за плечами. Как истинный джентльмен – интересно, черт вообще может считаться джентльменом? В любом случае, как очень воспитанный черт, открыв дверь, он пропустил меня вперед себя и воскликнул: – У тебя коса мокрая, что ж ты не подсушила? – Потому что ты забыл выдать мне огромный фен, – логично ответила я. – Не беспокойся ты, я у моря живу, и они настолько часто мокрые, что мне сушить обычно лень. Сами высохнут. – А что такое фен? – задал он вопрос, и я тут же ощутила ток теплого воздуха, точно как из фена, обдавший мои волосы. Я нервно оглянулась и увидела, что он водит надо мной рукой, оттуда и идет этот воздух.  – Фен – это такая штука, чтобы делать то же самое, что ты сейчас, но без магии, – объяснила я. – Даже не представляю, как это без магии, – искренне удивился Тадеуш и прекратил меня обдувать. Волосы и рубашка с футболкой за это время высохли – да уж, магия помощнее фена будет. Мы вышли из дома, и я с любопытством огляделась по сторонам. С виду – обычная тихая городская улица, зеленая и очень чистая. Тадеуш и впрямь в хорошем районе устроился, по всему видно. Неподалёку высились современные стеклянные небоскребы – ну, если тут большая столица, то неудивительно, и тоже вполне обычно. А вот стоящее у подъезда такси меня поразило: у нас такие машинки только на каких-нибудь автосалонах и увидишь, прямо как из фантастического фильма. Обтекаемая – любят они здесь закруглять углы – и с какими-то тонкими светящимися трубками, обрисовывающими весь силуэт, двери и окна. Даже днем видно, как светятся, ярко.  – Машины у вас тоже на магии ездят? – с любопытством спросила я Тадеуша, рассматривая шедевр навьего дизайна. – На магии и бензине, – пожал плечами он. – На одной магии без топлива долго не проедешь. Водитель место впереди даже не предлагал, а когда я уселась, Тадеуш немедленно начал меня пристегивать, будто я и правда ребенок. Это на заднем-то сиденье! – Зачем это? – попыталась возмутиться я. – Ну ты же не хочешь, чтобы водителя из-за нас оштрафовали? – возразил черт. Я пожала плечами и уставилась в окно, благо, вокруг было преинтересно. Дома в стиле вроде нашего модерна и современные «стекляшки» с любопытными обводами, повторяющими старинные, сочетались очень изящно, порой переходя один в другой: прямо над старыми стенами возвышалась зеркальная, сияющая на солнце надстройка. Футуристические автомобили сливались в единый яркий поток, по улицам шли разноцветные рогатые черти, и было видно, что, хотя некоторые из них синие, зеленые и даже полосатые, это совершенно обыкновенные родители с детьми, студенты, подростки со скейтами, бабушки и дедушки с внуками. И оружие было у всех, включая бабушек, хотя у детей, похоже, пластиковое игрушечное. Во всяком случае, у пары дерущихся мелких я точно видела красное лезвие против синего. Я подергала Тадеуша за рукав и сказала ему на ухо, когда он наклонился ко мне: – Ты, кажется, забыл мне купить пластиковый меч, как бы мы не спалились! – Я идиот, – ответил он, – не привык, чтобы хоть у кого-то не было своего личного оружия. Вот уж о чем каждый беспокоится сам, – и попросил таксиста притормозить у ближайшего оружейного. – Мне же пластиковый! – возмутилась я. – А где мне его тебе брать, в игрушечном, что ли? – удивленно спросил Тадеуш. – Детский или не детский – все равно в оружейном. – Совсем не Венгрия, – вздохнула я и смиренно направилась к дверям магазина следом за Тадеушем. Увиденное внутри вновь сумело меня поразить: в современном интерьере, сияющем хромом и стеклом, рядами висели, лежали, стояли на специальных подставках мечи, кинжалы и даже какие-то топоры. Впрочем, толком поразглядывать все это Тадеуш мне не дал, сразу потащив меня в ту часть магазина, над которой висела заметная издалека табличка «Учебное». Отметив, что писать тут принято на кириллице и буквы от наших тоже не отличаются, я с интересом уставилась на детские мечи. Кроме разноцветных пластиковых, которые я уже видела на улице, тут имелись штуковины с лезвием из чего-то вроде каучука, а также деревянные, очень похожие на настоящие, с красивыми кожаными ножнами и обвитыми кожей рукоятями. И по размеру они тоже были детскими, то есть, подходили мне. Вот бы заполучить такой! Повесила бы на стенку по возвращении домой, как сувенир. Впрочем, они наверняка были дорогими, а разорять Тадеуша тратами на цацки мне было неловко: он и так очень много для меня делал. Но я все равно засмотрелась и даже осторожно потрогала один, проведя пальцами по лезвию. Дерево было настолько гладко отполировано, что наощупь казалось похожим на нагретый солнцем камень. Тадеуш сказал шепотом:  – Боюсь, тебе такую саблю рановато. Ею очень хорошо можно ушибить, а если ты оружия в руки не брала, нужно начинать с такой, – и стащил со стойки как раз таки каучуковую. – Примеряйся, как она тебе в ладони, удобна ли? Руку вытяни вперед, покрути немного. Это же оружие, подойди к нему серьезно! – Мне же только для маскировки, – жалобно пискнула я, но честно принялась примериваться к сабле.  По правде сказать, непривычно мне было вообще с любым мечом, но, подумав как следует, я решила, что именно этот мне все-таки немножечко великоват, и была совершенно права: другой, немного меньше и легче, который сунул мне Тадеуш вместо первого, оказался заметно удобнее. Торчать в магазине полчаса мне не хотелось, так что я с удовольствием остановилась на этом – и вскоре мы уже ехали дальше. Меч на поясе с непривычки ужасно мешал: и ходить, и сидеть, и вообще, совершенно было непонятно, куда его устроить, и я то и дело стукалась об него коленками, когда пыталась посмотреть в окно.  А виды за окном открывались замечательные: Ильняу разворачивался перед нами во всем своем великолепии, и я с наивным восторгом туриста то и дело тыкала пальцем в стекло, восхищаясь домами, аллеями, парками, эстакадами и расспрашивая Тадеуша обо всем подряд. Таксист, видимо, прислушивавшийся к моим восторгам, в конце-концов не выдержал и на мое очередное «Ух ты!» по поводу старинной сторожевой башни, примыкающей к зданию модерновому и окруженному зелеными деревьями, гордо сказал: – У нас тут столица, не захолустье какое, княжеская резиденция и патронат! Я вовремя прикусила язык, чтобы не высказать удивление княжеской резиденцией громко и вслух, но глаза вытаращила и тут же зашептала, наклонившись к Тадеушу: – У вас тут еще и монархия, оказывается! Кроме дуэлей! Вообще фантастика какая-то! – Монархия – это очередная штука, которую вы придумали, чтобы вместо магии использовать? – уточнил черт. Я весело прыснула в ладонь. Монархия почему-то незамедлительно представилась мне большим тарахтящим механизмом с ручкой на боку, из которого, если ее покрутить, вылетали мыльные пузыри, светящиеся бабочки и конфетти. Да уж, социальные науки у нас явно развивались разными путями. – Монархия – это форма правления государством, – постаралась как можно серьезнее объяснить я, прогнав из головы образ пускающей пузыри машины. – Когда во главе страны стоит какой-нибудь король, или вот князь. – Эм… Ну да, у нас, получается, монархия, – удивленно подтвердил Тадеуш. – А разве иначе бывает? – Ух ты, у вас везде монархия! И дуэли! – восхитилась я и тут же попыталась пояснить: – Понимаешь, у нас дуэлей уже сто лет как не случается, и монархии примерно с тех же времен почти не осталось. Так что да, бывает иначе. Обычно у нас люди раз в сколько-то лет выбирают из нескольких кандидатов кого-нибудь, кто управляет страной, а когда срок его управления подходит к концу, еще раз – и так все время. – А зачем, это ж неудобно? – удивился Тадеуш. – Пока в делах разберешься, пока управление страной в своем стиле наладишь, а тут раз – и выбрали другого. Бред какой-то. По-моему, всем так только хуже. – Хорошо тут у вас, – почти мечтательно сказала я. – Оружием никого не убивают, у власти не оказывается какой-нибудь больной самодур, который правит тридцать пять лет, а после его смерти страна разваливается на части, как карточный домик, и все начинают воевать со всеми, – я тяжко вздохнула. Тут у чертей был вовсе не ад, а прямо-таки рай какой-то. – Воевать? – Тадеуш вытаращился на меня так, будто рога у меня уже начали расти. – Вы все еще воюете? Больной самодур тридцать пять лет правит, и его не свергли? О Сварог! Ну и нравы у вас в Яви! – Ты себе даже не представляешь, какие. И я, пожалуй, не готова сейчас рассказывать, – тихо ответила я и тут же затараторила, торопясь отвлечься от неприятных мыслей: – Лучше ты мне расскажи! Какие у вас тут еще есть страны? Там везде князья или они по-разному называются? Тут Тадеуш принялся мне рассказывать про вазилов, танов, конунгов, раджей, ванов, амиров – и пока он сыпал названиями и показывал картинки на смартфоне, для меня внезапно начала обрисовываться география этого странного мира, который был во многом похож на наш, только в нем почти не существовало больших стран и империй, в-основном лишь небольшие княжества и прочие «джанапады». Но все равно в Сине, хоть он и был федерацией, состоящей из многих провинций, во главе каждой из которых стоял независимый ван, можно было узнать наш Китай, а в Ифрикии – Африку. Я так увлеклась рассказом Тадеуша и собственными размышлениями, что даже не заметила, как мы покинули пределы города, и очнулась только когда мы въехали в лес, потому что ясный день вдруг померк, сделавшись из белого прозрачно-зеленоватым. Тут я опять с интересом уставилась в окно: мне было ужасно любопытно, есть ли в местной природе какие-нибудь очевидные отличия от нашей. Но, лес, кажется, отличался только размерами: они были настолько навскими, что вырастающие по дороге сосны напоминали мне скорее секвойи, а дубы казались и вовсе уж сказочными. Мне ужасно хотелось увидеть какую-нибудь огромную живность, и я буквально прилипла к стеклу. Но звери, похоже, боялись машины и на глаза показываться не торопились. Тадеуш, увидев, что его внимание мне не требуется, достал из рюкзака те самые листики с формулами и уткнулся них. Прямо-таки самая обычная загородная поездка с приятелем, если не думать о том, что приятель четырехметровый, в такси можно запихнуть небольшого молодого слона, а едем мы в этот самый загород, чтобы предотвратить мое превращение в рогатого черта. Но сейчас обо всем этом мне тоже совершенно не хотелось думать – и я наслаждалась красотами природы, пока машина не свернула с большой трассы, рассекающей чащу, и вскоре не затормозила возле ограды с воротами, к которым подходила дорожка. Ограда была решетчатой, а за ней продолжался такой же лес, или, может, это уже был парк, где лишь смутно виднелся дом чуть поодаль. Мы вышли, но таксист остался на месте – видимо, чтобы убедиться, что нас хотя бы пропустят в эту огражденную обитель.