Чертовка поневоле

Очнулась я от какого-то странного и незнакомого чувства, совершенно нового, но скорее приятного: будто у меня внутри, где-то возле солнечного сплетения, горит теплый светящийся шарик. «Так что, это и есть огненная магия?» – подумала я и резко открыла глаза, тут же схватившись за лоб и принявшись старательно его ощупывать. – Рога! – воскликнула я вслух. Они были как у Тадеуша: два больших, похожих на козлиных рога,  роговых, твердых, но при этом бархатно-шелковистых наощупь, как у маленьих козлят, с которыми я играла у бабушки.  Вот последнее отличалось от того, что я видела у всех взрослых навей, у них рога были даже немного блестящими, как полированые. Видимо это потому, что мои рога были еще совсем новенькими, а потом эта шкурка облезет. – Ты очнулась! – обрадовался Тадеуш, который сидел рядом в кресле с ноутбуком на коленях. – Куда бы я делась? – ответила я и уставилась на свои руки, а потом разочарованно протянула: – Коричнева-а-ая, почему я такая скучная и коричневая? Я оказалась ровно того же цвета, что и обычно – смуглого и загорелого.  – Ну, ты такая сразу была, наверное, организму было проще не менять слишком много. Мне нравится: хороший, приятный цвет и тебе к лицу, – попытался утешить Тадеуш. – Коричневая и без хвоста, было бы ради чего превращаться, – капризно ответила я. – Тебе нужно поесть, и жизнь сразу покажется веселее, – постановил Тади. – Тебе уже не страшно меня отпустить, чтобы я за обедом сходил, или вызвонить Ольга? – Нет уж, сперва иди сюда! – потребовала я и похлопала по одеялу рядом с собой. Тадеуш, отложив ноутбук, послушно подошел и уселся на край кровати, а я принялась разглядывать его внимательным изучающим взглядом. Это оказалось… непривычно, видеть его, когда он больше не выглядел для меня огромным. Теперь я наконец могла как следует рассмотреть, что телосложения он, в отличие от Ольга, скорее сухощавого, но широкоплечий. И руки крепкие, не худые. – Дай руку, пожалуйста, – попросила я, и когда он протянул ее ко мне, приложила свою ладонь к его, слегка расставив пальцы. Моя оказалась заметно уже и меньше, хотя кисти рук у Тади тоже были довольно изящные. – Теперь я наконец-то могу обнять тебя как следует! – обрадованно объявила я и, сев на кровати, немедленно обхватила его обеими руками за талию. Тадеуш отчетливо покраснел и принялся заворачивать меня в одеяло, которое норовило сползти. – Я тебе купил… рубашку ночную, но решил, что ты сама ее можешь надеть. Ну, когда стало понятно, какого ты вышла роста. – Ой, – пискнула я и тоже смутилась, прижав к себе одеяло обеими руками. Все же я туговато соображала после беспамятства, и к тому же… Когда я не была такой четырехметровой, Тадеуша я смущалась намного меньше. А теперь все стало по-другому. – Спасибо… давай сюда рубашку, в самом деле. И за едой сходи, а я пока оденусь и умоюсь. Я, вроде бы, неплохо себя чувствую. Только непривычно. Тадеуш послушно выдал мне одежду: помимо рубашки, он запас еще халат, футболку и спортивные штаны на шнурках – я не могла не оценить его заботливости, но при этом смущение никак не проходило, и, уставившись на свои пальцы, я обнаружила там когти. В самом деле, про эту деталь навской анатомии я и забыла. – Интере-е-е-сно, – протянула я, задумчиво пытаясь понять, как ими пользоваться. Сейчас когти были втянуты, но как-то же кошки их выпускают. Представив себе это, я обнаружила, что мои когти выскочили из пазух. Ощущение было чуточку щекотное, но в целом – как разогнуть палец ничего особенного. Это была просто часть моего тела, которой я могла управлять. Как моргнуть. Я втянула когти и принялась выпускать их по одному.  – Ну, хоть что-то тебе нравится, – хмыкнул Тадеуш от двери. – Когти прикольные! И рога тоже, только я пока не поняла, как ими пользуются, – ответила я, продолжая увлеченно изучать новые возможности своего организма. – А ты очень хороший и заботливый, я бы без тебя пропала совсем, – это сорвалось у меня с языка как-то само собой, и я, озадаченно заморгав, подумала, что, помимо огненной магии и когтей, обзавелась несколько более порывистой натурой: то обниматься не подумав лезу, то говорю все, что в голову идет… Интересно как! В ответ мне хлопнула дверь – Тадеуш попросту сбежал от комплимента. Выкупавшаяся и одевшаяся, я выползла прямо к торжественному обеду, въехавшему в комнату на столике для раздач – все как в лучших домах: и суп в супнице, и второе под высокой стеклянной крышкой, и салаты в менажнице, и даже пирожные на трехэтажной пирожнице. – И это все Ольг наготовил? – поразилась я. – Он талантливый повар и… все-таки у тебя, считай, второе рождение! – Тадеуш радостно улыбнулся, похоже, он слишком переживал то время, которое я пролежала в беспамятстве. – Тогда давай пировать! – улыбнулась я в ответ, на сей раз воздержавшись от очередных комплиментов и благодарностей: а то, чего доброго, опять сбежит. Чтобы Тади сбегал, мне совершенно не хотелось, а хотелось вовсе наоборот. Поэтому я воодушевленно сняла крышку с супницы, уставившись на содержимое жадным взглядом, и вернулась к разговору о важных вещах: – А все-таки как рогами пользуются? С глазами и ушами все понятно: они сами видят и слышат – и все, а рогами я пока ничего особенного не чувствую… – я оторвала взгляд от супа и уставилась на ноутбук. Там точно должна была быть какая-то магия. – Вот кстати да! Посмотри сама, – воодушевился Тадеуш и принялся начитывать заклинание, а я с изумление увидела, что от этого у него на губах собираются такие светящиеся точечки, которые, когда он договорил, раскинулись сеткой с тоненькими соединительными линиями между собой. Сетка выгнулась, соединилась и превратилась в тюльпан.  – Он настоящий? – восхищенно спросила я. – Иллюзия, конечно, и очень недолговечная, – помотал головой Тади. – Ну, вот примерно такое, только встроенное в программу, я и делаю на продажу. Обычно, конечно, заказчики просят предметы посложнее, это я так – показать… Видишь, рога тоже сами видят, как и глаза. – Отличная у тебя работа! – от души ответила я. – Красивая и интересная. А как в артефакте магию увидеть? Вот в компьютере она есть, а я не вижу ничего, – я снова уставилась на ноутбук, сосредоточенно нахмурившись – и вдруг на его поверхности и будто бы в глубине стала проступать сеточка вроде той, которую наговорил Тадеуш, только намного сложнее и запутаннее. – Ух ты! Теперь вижу! – ошарашенно воскликнула я. Это было сродни тому, как прислушиваешься к тихому звуку. – Вот, сама посмотри! И как этому учить? Или ты видишь, или нет, – Тадеуш пожал плечами. – Другое дело творить, тут уж надо учиться зачерпывать магию в себе и вкладывать ее в слова, жест или вещь. Я, пока ты болела, накачал развивающих видюшек для детей, ну и сам постараюсь объяснить. Но ты разберёшься, разбираются же трехлетки. Я захихикала в ладонь: – Видюшки для детей! Это как новый язык учить, знаешь. Слушаешь детские песенки про алфавит и повторяешь всякую ерунду вроде «Меня зовут Владана, я живу в Ульцине», – тут я охнула и замерла, вдруг вспомнив о семье, которая наверняка до сих пор ждет, когда на пляж вынесет мой труп. Или уже не ждет: решили, что меня утащило на глубину. – А ты можешь сделать портал прямо в мой дом, а не на пляж? – спросила я и с надеждой уставилась на Тадеуша. – Задача! – он возвел брови домиком, задумавшись. – Тогда я брал привязку по месту твоего последнего нахождения, это проще всего, но если подумать, то место постоянного пребывания в ауре впечатано тоже – и его можно попытаться вычислить. Сделаем! Но… ты разве решила вернуться вот такой? Я отрицательно помотала головой, поджав губу: – Что я там делать буду, рогатая и четырехметровая? В сарае всю жизнь прятаться? – с протяжным вздохом изрекла я. – Просто не хочу, чтобы они все думали, что я в море утонула… Если жук пролетел, то уж письмо-то наверняка в портал закинуть можно. Все равно, конечно, переживать будут, но так лучше…  Тадеуш вдохнул:  – Ты молодец, беспокоишься о них. Так и правильно, – а потом положил свою ладонь на мою. – Мне правда очень жаль, что так вышло и ты оказалась оторвана от своих. Я пожала плечами и вздохнула снова. – Я буду по ним скучать, конечно. Но главное, что никто не умер, знаешь. Вот и не хочу, чтобы они считали, что я умерла. Если никто не умер, то все неплохо, даже когда увидеться нельзя. Спасибо тебе огромное… что волнуешься и помогаешь. Мне правда очень повезло попасть именно в твою ванную тогда, – я улыбнулась и тут же категорически объявила: – И вообще, давай есть пирожные и смотреть детские видюшки про магию! К концу обеда я умела зажигать магический огонек, мелкий, как в зажигалке, и практический смысл в нем был примерно тот же, ну или его можно было использовать вместо слабого фонарика. Самое простое действие, но все же! Это же была настоящая магия, сотворенная мной! И примерно в этот момент начали облазить рога, они забавно чесались и оказались выразительного темно-шоколадного цвета. Тадеуш сказал, что они красивые, и на душе сразу разлилось тепло. Ему нравятся мои рога! Они мне и самой такие блестящие нравились. А потом мы решили, что стоит купить мне одежды, и уже не по интернету, а нормально примерив, для чего нужно было ехать в город. А еще косметику, включая средства для ухода за когтями и рогами. Это было ужасно весело - средства для рогов! – Наконец байк свой подгоню сюда на обратном пути, – обрадовался Тадеуш. – Надеюсь, ты не против на нем проехаться? – У тебя мотоцикл! – я едва не взвизгнула от восторга. Тадеуш с его выдающейся рыжей гривой, рогатый и на байке должен был выглядеть… сногсшибательно. В Яви к нему бы очередь из хэви-металл групп выстроилась, чтобы он им для обложек альбомов позировал. – А давай сразу по магазинам на нем поедем, а?.. – я состроила просительную физиономию. Разумеется, мне никто не отказал. Слишком уж основательно закупаться за счет Тадеуша я, конечно, не собиралась: он и так посадил меня себе на шею, и когда удастся с нее сползти, было непонятно – потому наш набег на магазины был быстрым, целеустремленным и не разорительным. Но вот ехать назад так сразу я не спешила, мне, конечно, хотелось теперь посмотреть на навей и на Ильняу поближе. Само собой, экскурсию устраивать лучше было пешком, проездом я на город и так уже насмотрелась, так что мы оставили мотоцикл вместе со всеми покупками на стоянке, а сами отправились гулять. Вскоре я выяснила новые подробности об устройстве местной жизни и архитектуры: оказывается, все производства, связанные с применением сильной магии, находились в верхних этажах небоскребов, потому что так было безопаснее – если вдруг, по случайности, по ошибке или из-за нарушения техники безопасности что-то шло не так, выплеснувшаяся магия просто рассеивалась в воздухе. Хотя внизу то же самое могло вызвать нешуточное землетрясение. – Кажется, мне еще долго предстоит удивляться тому, как у вас здесь все устроено, – сказала я Тадеушу и принялась расспрашивать о том, какие у них вообще бывают профессии, помимо тех, о которых мне уже было известно.  В конце концов, мне рано или поздно придется искать работу, можно уже сейчас потихоньку приступить к изучению вопроса. Я, конечно, всегда могла устроиться библиотекарем, как и дома, но мало ли – вдруг можно будет попробовать что-нибудь новое, специальность, которой в Яви не существует вовсе. Это было бы интересно! Так мы бродили по центру Ильняу, наслаждаясь погожим днем и обсуждая достопримечательности вперемешку с робкими попытками моей профориентации.  – Тади! А мы тебя увидеть этим летом уж не чаяли, опять забурился куда-то, как тот медведь! – обрадованно воскликнул кто-то, когда мы стояли у большой рекламной витрины и я с удовольствием наблюдала, как магия заставляет в ней кукол «готовить конфеты», заманивая покупателей в кондитерский. Мы обернулись и увидели компанию из четырех разноцветных навей, с одним из которых Тадеуш немедленно бросился обниматься. – Мирко, человек ты рогатый, умеешь напугать, подкрадываясь, – радостным, вопреки своим словам, тоном воскликнул он. Я невольно разулыбалась, наблюдая за происходящим: это были друзья Тадеуша, и я была рада их видеть уже только поэтому, даже не успев познакомиться. Хотя как раз знакомиться было страшновато: я тут оказалась без году неделя, многого толком не знала и не понимала до сих пор и не представляла, как они меня воспримут. Но понравиться им хотелось очень, и я с интересом разглядывала всех. Мирко, с которым обнимался Тадеуш, был коричневым, высоким и крепко сложенным – хотя, пожалуй, помельче Ольга, того вообще трудно было переплюнуть. Рядом с ним стояла темноволосая кругленькая девица с кожей неяркого красного цвета, чуть ниже меня ростом, и держала за руку полную свою противоположность: длинного и худого сиреневого юношу с кудрями, падающими на лоб, и длиннющими ресницами. А чуть позади них виднелся еще один навь, удивительного бежево-золотистого цвета и с такими же золотистыми волосами. Даже рога у него были светлого золотого оттенка. «Вот, между прочим, могла бы и такого цвета стать! Красиво – с ума сойти», – завистливо подумала я. – Ребят, это Владана, я ей Ильняу показываю, – представил меня Тадеуш, а потом назвал мне каждого. Золотого черта так и звали – Златко, вот уж легко запомнить! Сиреневого – Гойко, а девицу – Яромила. – Очень рада познакомиться, – продолжая улыбаться, ответила я, теперь уже сама став мишенью заинтересованных взглядов всей компании. – Молодец какой, – одобрил Мирко, похлопав Тадеуша по плечу, и не менее одобрительно сообщил мне: – И вы, Влада, тоже молодец, вытащили его на свежий воздух из берлоги. – Ко мне лучше на «ты», – смутившись, ответила я. Вот уж не думала, что вытащить куда-то Тадеуша большая проблема. Ну, если он делами не занят, конечно. Он меня и в лес, и в город чуть ли не сам тащил, хотя я и не сопротивлялась. – Ты молодец, – охотно согласился Мирко и дружелюбно улыбнулся мне до ушей. – Можно подумать, – буркнул Тадеуш, – что у меня берлога плохая. – Отличная берлога, сам бы от такой не отказался, – примирительно ответил Мирко. – Мы тебя на фестиваль позвать хотели, а до тебя не дозвониться никак, – пояснила красная Яромила и, кивнув на своего спутника, не без гордости сообщила: – Гойко там сегодня на главной сцене поет, между прочим. – Так что мы все идем на концерт. Ну и остальное тоже, само собой: пиво, крендели, воздушные шарики, – вставил Златко из-за ее плеча. – Пойдем? – трогательно попросил меня Тадеуш, будто я могла отказать. – Спрашиваешь! – с энтузиазмом ответила я. – Ни за что не откажусь от фестиваля. И от кренделей. А уж от концерта твоего друга – тем более. Как тут выглядят фестивали, мне было любопытно до жути, и когда мы всей компанией двинулись вдоль по улице, тут же принялась выяснять все подробности. По рассказам выходило очень похоже на такие же штуки у нас: каждое лето, в каникулы, в Ильняу устраивали студенческий праздник с концертом и прочими развлечениями под открытым небом. Хотя пускали туда, разумеется, не только студентов университета, а всех желающих. Яромила, как я сразу же успела узнать, студенткой не была, а работала автомехаником – так они с Тади в свое время и познакомились, когда он пришел к ней чинить свой байк.  Тут, разумеется, всем стало интересно, чем занимаюсь я. И, поскольку ответ «смотрю детские видяшки про магию» очевидно не годился, я сказала, что в столице недавно, пока осваиваюсь, а потом собираюсь устроиться библиотекарем, потому что у себя в городе несколько лет им и работала. Потом я выяснила, что Мирко – это сокращенное имя от Мирослава, а не от Миролюба, а Яромилу все называют Ярой или Яршей. Словом, выходила у нас вполне приятная и предсказуемая болтовня новых знакомых.