Чертовка поневоле

Теперь я стала в три раза меньше серфить по сети и в три раза больше читать: если уж я собралась работать здесь библиотекарем, местную литературу мне стоило изучить как следует. Для начала я наконец-то осилила прочесть Кодексы целиком, а не только самые важные и любопытные места, а потом меня ожидало бескрайнее море литературы от Диких Времен и до наших дней. А также всяческие дурацкие списки вроде «Пятьдесят книг, которые должен прочесть каждый навь» и «Самые популярные романы за последние десять лет» – по ним можно было неплохо ориентироваться, на что обратить внимание в первую очередь. В остальном все продолжило течь своим чередом, и у меня уже стали получаться простенькие заклинательные сетки, а не только огоньки из пальцев. Жили мы, большей частью, за городом, но порой уезжали в Ильняу – я подозреваю, чтобы не пересекаться с другими гостями шикарного охотничьего домика, и казалось, так будет идти и дальше до самого начала учебного года. Но однажды, когда мы были в столице, Тадеуш с довольным видом предложил проехаться, потому что он хочет кое-что мне показать, и раскалываться, что же именно, категорически не стал.  – Там увидишь! Заехали мы далеко от центра, в район милых пятиэтажных новостроек. Домики были одинаковые, типовые, но раскрашены по-разному, не спутаешь. Пастельный зеленый соседствовал с нежно-розовым, все подчеркивалось голубым и сиреневым, и вкупе с высокими двускатными крышами пейзаж выглядел сахарно-пряничным, как на картинке из детской книги. Тут оказалось еще больше деревьев, чем в центре города, и в каждом дворе были детские площадки. Я даже представить себе не могла, что мы тут делаем, когда Тади повел меня в один из домов приятной желтой расцветки с сиреневой отделкой. Мы поднялись на второй этаж, Тадеуш открыл дверь одной из квартир своим ключом и сказал: – Вот! Как тебе? Внутри было пусто, лишь стены в простеньких белых обоях. Недоумевая, я вошла в небольшой холл, откуда налево дверь вела в комнату, а направо обнаружился крошечный обрубок-коридорчик с дверями в ванную, туалет и на кухню. – Тут… очень мило, – растерянно сказала я, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, откуда у Тадеуша взялась эта квартира и зачем он мне ее показывает. – И район хороший, вроде бы… – Рад, что тебе нравится! – расцвел Тадеуш и вручил мне ключи. – Значит, берем эту. Остальные, в общем-то, такие же, но тут место поудобнее. Тебе же полагается квартира от княжества. Тут, кстати, и учитель фехтования неподалеку живет, очень хороший, сможешь, наконец, нормально заниматься, а не как со мной. Я резко обернулась к Тадеушу и замерла, вытаращив на него глаза, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Конечно, я была девочка взрослая и разумная и прекрасно понимала, что Тади не будет со мной нянчиться вечно, но… это оказалось слишком внезапно. Я не была готова. И сейчас я не хотела никакую квартиру, никакого учителя – ничего. Мне нравилась та жизнь, которой я жила до сегодняшнего дня! Впрочем… Тади тоже был взрослый и разумный мальчик, а я не имела никакого права ничего от него требовать, он и так сделал для меня невообразимо много. – А… ты что будешь делать?.. – очень растерянно спросила я дрожащим голосом. – В смысле? – недоуменно спросил Тадеуш. – Если сейчас, то я хотел предложить помочь тебе обставить квартиру: пока своей занимался, нашел несколько мест, где можно найти хорошую мебель недорого, разную – но нужно, чтобы ты определилась, чего хочешь. Я могу тебе набросать общий вид результата в Кипхейзет, чтобы ты предметнее могла представить, что получится в итоге. – У тебя самого квартира хорошо обставлена, даже очень… – еще растеряннее сказала я, а потом все же попыталась объяснить: – У меня теперь документы есть и деньги, и жилье вот… Со мной возиться не нужно, я и сама могу. И учить ты меня не будешь больше. Я так привыкла, что ты все время рядом! И не знаю, как без тебя! И это ужасно глупо… расстраиваюсь, как ребенок, – тут я, в подтверждение своих слов, совершенно по-детски разрыдалась. – О Сварог! – воскликнул он и бросился меня обнимать. – Я не собирался тебя бросать! Тебя еще магии учить надо и помогать адаптироваться к миру, и вообще, я за тебя ответственный, у меня про это даже документ есть, никак мне нельзя тебя одну оставлять! Да и что с того, что квартира? Тут разве жить можно? На полу, что ли? Мы ее пока обставим еще. Да и потом тоже, если хочешь, буду у тебя ночевать, только не плачь! – Ты хоро-о-оший, – прорыдала я, вцепившись в Тадеуша. – А я балда и паникер… я больше не буду. И куплю тебе сюда диван, раскладной, чтобы тебе спать удобно было. Ты самый замечательный, прости, что я всякие глупости думаю. – Вместе выберем, – на всякий случай уточнил Тади. – Диван штука такая, легко купить неудобный, к ним нужно очень серьезно подходить. Тем более, одноразовое вспомоществование для меблировки не очень большое, а дешевые диваны еще опаснее! – Всё вместе выберем, – охотно согласилась я. – У тебя хорошо получается. Никогда раньше не обставляла собственную квартиру, и это оказалась очень весело! Конечно, всего лишь одной комнаты на все мои задумки оказалось маловато: хорошо, что мне помогал Тадеуш с его весьма практичным подходом к обустройству и дотошностью в выборе любых мелочей. Он помог мне найти очень качественную старую мебель, которая не требовала особого ремонта, разве что перекраски, и которая вписалась в небольшие габариты моего нового жилища. Он же покрасил все, продемонстрировав мне, что горячий воздух из ладони годится не только для сушки волос, но и для малярных работ, если взять правильный сосуд с соплом, а еще не быть криворучкой, промахивающимся мимо дверцы шкафа. Мы так увлеченно этим занялись, что справились как-то даже слишком быстро, и всего через декаду я уже справляла новоселье. Вышло, как по мне, не хуже фестиваля, хотя празднование в моей квартирке намечалось куда более скромное: я, Тади и его друзья – больше у меня здесь тех, кого можно позвать в гости, пока не было. Но я не стала ни в чем себе отказывать, так что к приходу гостей под потолком летала целая стая переливающихся и меняющих форму шариков, а запасов еды и напитков на столе хватило бы на вдвое большее число навей. Отмечать так отмечать! – Похоже, тут Тадеуш постарался, – проницательно сообщил Мирко, внимательно изучив новенький интерьер. – Уютно! Хорошо ты устроилась, Лада, – следом за ним одобрительно отозвалась Ярша. Златко с энтузиазмом протестировал диван, попрыгав на нем, полежав и поковыряв пальцем обивку – и тоже выдал комплиментов моему скромному жилищу, а Гойко просто поздравил меня с новосельем, после чего все довольно расселись за столом. – Слушай, а чего ты раньше квартиру не получала? – неожиданно поинтересовался Мирко во время застольной болтовни. – Хотя хорошо, конечно, что в столице будешь жить теперь. – Ой, мне так трудно всегда было с этими официальными документами возиться, – отмахнулась я. – Тут вот Тади помог, спасибо ему огромное, сама бы я ни за что не справилась. – И в общаге жить не придется. Конечно, там ближе, но все же неуютно, – поддержал Тадеуш. – Своя квартира – это хорошо, – сказал Гойко, – но, конечно, и в общаге пожить можно, пока на нее собираешь. – Мы соберем! – убежденно сказала Ярша, а потом просила меня. – А ты на какой факультет поступила? – Я вольнослушателем… на первое время, – ужасно смутившись, пробормотала я. На ближайшие лет пять, как по мне: раньше я магию не осилю, чтобы в университеты поступать. – Экзамены провалила?! – ахнула Ярша. – Да ну! Ты же умная и в библиотеке работала, как же так?.. – А почему ты вообще только сейчас поступать собралась? – тут же осведомился Златко. – Честное слово, я бы на твоем месте сразу после школы попробовал, а ты там у себя в глуши в библиотеке столько времени просидела! Ответить я не успела, потому что мне позвонил Радован Ненадов. Я ойкнула, подхватилась и сказала:  – Погодите минутку! Мне мой учитель фехтования звонит, неверное, важное что-то, – и ускакала на кухню, смутно надеясь, что про свой вопрос Златко забудет. Мы довольно коротко поговорили, он всего лишь хотел сказать, что занятия переносятся, но когда я вернулась, мне показалось, что мои гости смотрят на меня с весьма злокачественным интересом. – Учитель фехтования? У тебя сейчас? – спросил Мирко, выражая общее недоумение. Я снова смутилась, и очень сильно, почувствовав, как щеки буквально запылали от стыда. Не очень-то хорошо у меня получается маскироваться под местную. Совсем паршиво получается! И с поступлением, и с обучением фехтованию – выгляжу то ли идиоткой, то ли вовсе сумасшедшей. А ведь это друзья Тади! И моя единственная здесь компания. Ужасно. – Я с третьего этажа упала. И руку сломала левую в трех местах. До сих пор восстанавливаюсь, – собрав все остатки решимости, выдала я легенду, которую сама же и придумала. Правда, сейчас она казалась мне вовсе не убедительной. – Бедняга, – посочувствовал Гойко, и я тихонько выдохнула, но тут Ярша спросила: – И все-таки, а что такое неделя? Где так время считают? Совсем что-то я не пойму, где ты жила раньше. Я обвела гостей растерянным взглядом и увидела четыре очень любопытных взгляда и один очень несчастный, который принадлежал Тадеушу. Он сидел с видом обалдевшим и печальным, напоминая мне несчастного котика, которого облили водой. Когда мы встретились глазами, он понял брови домиком и спросил: – Владана? – с таким видом, будто одна я могла его спасти. – В Яви я раньше жила, – смирившись с неизбежным, сообщила я и плюхнулась на свое место рядом с Тадеушем, тут же схватив его за руку под столом. Интересно, это я чтобы его успокоить, или чтобы мне самой не было так страшно сознаваться? – Меня прямо из моря к Тадеушу в ванную затянуло. За неделю до того, как мы вас на улице встретили. Я тогда только переплавилась – и мы поехали мне одежду покупать, потому что до этого я была вдвое меньше ростом, – договорив, я обвела всех испуганным взглядом, с трепетом ожидая реакции. Златко тут же подпрыгнул на диване и с загоревшимися глазами воскликнул: – Ух ты! А ты расскажешь про Явь? Как там люди живут, наверняка все не такое, как у нас! – Вообще-то похоже, – немного ошарашенно ответила я, – только без магии. – А я правильно догадалась! – победно сказала Ярша. – Нигде нави неделями время не измеряют, может, разве что дикие, но ты ж не дикая и библиотекарь вообще! – Тебе, наверное, трудно, – посочувствовал Гойко, взволнованно захлопав своими длиннющими ресницами. – Устраиваться тут у нас, в новом мире, да еще и переплавка эта! – Я в удачном месте вынырнула, – улыбнулась я, покосившись на Тадеуша. А вот и обниму, и комплиментов наговорю, потому что заслужил. – Тади меня буквально спас и очень мне помогает. Без него бы я пропала совсем, конечно. Ну, и мне еще всякое от княжества положено… по-моему, я тут лучше ваших местных первокурсников устроилась: с квартирой и с пенсией, – я обняла Тадеуша покрепче, потому что это, к тому же, было очень успокоительно. Тот привычно залился краской до ушей. – Ну ни человека ж себе! – наконец подал голос переваривший новости Мирко и тут же, охнув, закрыл глаза рукой: – Прости! Я захихикала: – Да будет тебе, я сама то и дело чертями ругаюсь. Привычка! Никак не избавлюсь… Теперь, когда мне не приходилось скрывать, откуда я, разговор пошел гораздо бодрее, и всем стало намного легче. Тем для бесед хватало, а еще мне пообещали, что отныне опекать и ассимилировать меня будут пятеро навей. – Кста-а-ати! – протянул Гойко с неожиданно хитрым и довольным видом, когда мы дошли до обсуждений надвигающегося начала учебного года в университете. – Я в той палатке всех куриц, поющих университетский гимн, скупил. И одну уже отправил Василю по почте, вместе с открыткой. Пожелал ему успехов с проектом и налаживанием контактов с преподавателями. Он мне не отвечает, – Гойко состроил демонстративно печальное лицо и картинно вздохнул. – Ну зачем? – вздохнул Тадеуш. – Как по мне, лучше его вовсе не трогать. – Затем, что у него память короткая, как у ящерицы, – проворчала Ярша. – Если ему то и дело не напоминать, что выпендриваться вредно, он к тебе снова полезет. Про дуэль на алебардах, вон, быстро позабыл. – На каких алебардах?.. – изумленно воскликнула я, вытаращившись на Тадеуша. – В смысле, я знаю, что такое алебарда, разумеется! Но вы что, на алебардах дрались?! – в голове у меня тут же нарисовалась картина поединка во всех восхитительных и чудовищных подробностях. – Да это он как-то решил, что если не на саблях, то он меня победит, – неловко начал объяснять Тадеуш, и тут всей компанией, перебивая друг друга, мне азартно поведали историю дуэли, которая, на удивление, обошлась без разгрома всего и вся вокруг, зато закончилась тем, что Тадеуш отнял у Василя алебарду и переломил ее древко пополам об колено. Я слушала завороженно: нарисованные мной мысленно образы все-таки уступали реальности, в которой Василь, как всегда, умудрился выставить себя изрядным надутым индюком. – Строить из себя незнамо что – это единственное, что у Василя выходит как следует, – будто в ответ на мои мысли сообщил Мирко. – И нечего ему в этом проекте делать, что бы ему там профессор Езерич ни наговорила после того, как он ей пирожных притащил. Ты место в лаборатории куда больше заслуживаешь, Тади! Тот ответил уклончиво: – Думаю, пользу для себя мы бы вынесли из этого оба, но мне, конечно, хотелось бы получить место в проекте самому. «Еще бы тебе не хотелось!» – со вздохом подумала я и сочувственно уставилась на Тадеуша. Хорошая лаборатория – это вам не в ванной эксперименты ставить. Вот только курицы получить место не помогут, хотя танцуют препотешно, а сам за себя просить Тадеуш не пойдет – что я его, не знаю, что ли? Я уже собралась в очередной раз совсем расстроиться из-за его проблем с хвостом, когда меня осенила замечательная идея: он не пойдет, но я-то могу! Наглости и умения вести переговоры мне не занимать, а в университете мы совсем скоро окажемся, чтобы меня вольнослушателем оформить. В конце концов, Тадеуш тут о моем устройстве хлопотал за троих, могу и я о нем хоть немного похлопотать. Тем более что, в отличие от Василя, он это место полностью заслужил.