Чертовка поневоле

Идти к Тадеушу было от силы десять минут, именно потому мы если и собирались, то у него. По пути мы ни о чем важном не говорили, а когда пришли, Тади развил такую бурную деятельность на кухне, будто мы только что вернулись из пустыни, где не ели полдекады. Хотя в чем-то он был прав: со всеми этими нервами никто толком не пообедал, но вряд ли мы были особо способны на это и сейчас. Впрочем, он все равно наделал бутербродов к чаю и только после этого угомонился. Я уселась к Тади поближе, очень постаравшись не вжаться в него, как испуганный котенок в стену, нервно схватила бутерброд и, не в силах больше держать в себе распирающие меня переживания, тут же возмущенно поделилась: – Слушайте, это правда какой-то сумасшедший дом! Одни княжича ищут, другие печати у девиц на лбах, сами девицы эти печати бегают всем демонстрируют, или бегают печати прячут, княжич бегает ото всех прячется, а остальные за ним, с девицами наперевес! При землетрясении порядка больше! А я себя чувствую так, будто меня в это против моей воли втянули и я обязана участвовать! А я не хочу ни в чем участвовать, и чтобы на мой лоб Ивона таращилась не хочу! Она теперь, небось, будет думать, что я себе решила сразу и Разумича, и княжича загрести, коварная: сперва к профессору пойти второй женой, а потом княжича взять вторым мужем, никак не меньше! – тут я осознала, что все это время бессмысленно размахиваю в воздухе бутербродом, и с горестным вздохом положила его на стол. – Не волнуйся ты так, балы и дворцовые приемы в честь отбора невест начнутся не сразу, претенденткам дают время подготовиться! – очень уж невпопад попытался утешить меня Тадеуш, одновременно сбрасывая звонок по телефону. – Да, недавно у двоюродной княжны отбор женихов был, так шуму было, приемов, фейерверков, катаний, заметок на новостных сайтах, видеороликов… весь город в курсе был, – припомнила Ярша. – А выбрала княжна какого-то аравийца, говорят, богатого очень. – Мне еще и в этом придется участвовать?.. – ошарашенно спросила я. – Или я все-таки могу отказаться? Как от свадьбы? Телефон Тади снова зазвонил, и я успела подумать, как это бесцеремонно – мешать меня утешать, но Тадеуш очень быстро сбросил звонок, чтобы совершенно растерянно ответить мне: – Боюсь, такой вариант протоколом не предусмотрен, – Тут он совсем замялся: – Но я… просто не знаю… Может… Он замолчал, явно пытаясь срочно сообразить, как меня спасти от этого безобразия и не видя выхода.  – Потом разберемся, ты же не обязан все знать, – тут же попыталась успокоить Тадеуша я и грустно добавила: – Не понимаю, зачем и почему у меня эта печать… Когда мне все это не нужно вовсе! Там точно не могло что-нибудь с проклятьем перепутаться?.. Тадеуш посмотрел на меня внимательным и печальным взглядом, погладил по голове и сказал: – До сих пор, более тысячи лет подряд, оно работало совершенно безошибочно. – Но я правда не хочу никакой свадьбы ни с каким княжичем! – не менее печально уставившись на него в ответ, жалобно сказала я. – И вообще! Если уж мне из-за какого-то там проклятия нужно выходить замуж, когда я вовсе не собиралась замуж, я бы… за тебя вот вышла, а не за кого-то незнакомого княжича, – выпалив это, я немедленно почувствовала, как заливаюсь краской до самых рогов. Потому что уже во всех подробностях представила себе, как Тадеуш, весь такой красивый и в кунтуше, целует меня у алтаря, и эта картина вызвала у меня внутри какой-то совсем недружеский трепет. Совершенно, абсолютно, целиком и полностью недружеский. Наверное, на целую минуту в комнате зависла абсолютная тишина. Все просто смотрели на меня, а потом Тадеуш, сложное выражение лица которого я так и не расшифровала, наклонился ко мне, подцепил кисть руки ладонью и поцеловал мне кончики пальцев. Честное слово, это было слишком интимно, когда вокруг сидела куча наших друзей. У меня перехватило дыхание, и я очень глупо приоткрыла рот, просто глядя на Тади и не в силах выдавить из себя ни слова. Сердце у меня колотилось так, словно я только что убегала от толпы диких навей по ифрикийской саванне.  – Что?... Тади… ты… ты чего?.. – наконец растерянно спросила я, и почувствовала себя совсем уж конченой кретинкой. – Ты мне тоже очень нравишься, – сообщил он и еще раз поцеловал мне руку. Я судорожно сглотнула и еще сильнее покраснела от смущения, потому что мне нестерпимо захотелось совсем недружески поцеловать Тади прямо здесь и сейчас, и тут все еще было слишком много других навей для такого, пускай и не чужих, и вдруг он испугается и сбежит, как бегал от моих объятий, и мало ли что! И, может быть, мне вообще просто померещилось, что у него… тоже что-то недружеское. С чего бы вдруг?.. Может, он меня просто расстраивать не хочет, чтобы я снова психовала про этот идиотский отбор невест! – Ты намного лучше княжича, – изрекла я очередную глупость, от растерянности и совершенного непонимания, что делать дальше. Ярша издала какой-то сдавленный булькающий звук и я, испуганно оглянувшись, увидела, что она в самом что ни на есть прямом смысле укусила себя за палец. – Да уж княжич-то не лучший аспирант года, – внезапно подал голос Златко и тут же получил от нее дружеский тычок локтем в бок. – Тихо ты, – шикнула Ярша и снова уставилась на нас с Тадеушем с таким видом, будто мы прямо у нее на глазах превращались в крылатых правцев. У Тади сделался какой-то испугано-ошарашенный вид, но, похоже, именно слова Златко его отчасти успокоили, и он ответил мне: – О, я понимаю. Аспирант больше подходит библиотекарю, чем княжич, – и задумчиво нахмурился. «При чем здесь это?!» – истерически подумала я и тут же с пугающей ясностью осознала, что вот ровно сейчас Тади и сбежит, почти наверняка, если я оставлю ему хоть малейшую возможность. И снова старательно будет делать вид, что хочет со мной только дружить. – Балда, – сообщила я с неописуемой смесью возмущения и нежности и незамедлительно сгребла его в объятья. – Мне больше подходишь ты. И я хочу с тобой поговорить, прямо сейчас, – исполнившись совсем уж яростной решимости ни за что не дать Тадеушу сбежать, я, не дожидаясь ответа, потащила его с дивана в сторону кухни.  Я собиралась пригласить его на свидание, прямо и бескомпромиссно, потому что, судя по всему, Тади, из-за дурацкого моего попадания в княжьи невесты, был готов отказаться от своих чувств немедленно – если они у него были. И я собиралась объяснить ему как можно более доступно, что никакие посторонние князья мне не нужны. Но едва мы вошли на кухню, и я повернулась к Тади, чтобы объясниться, как раздался незнакомый мужской голос, очень возмущённый: – Как ты смеешь не брать трубку, щенок!  В то же мгновение вокруг Тадеуша началось вращение потоков силы с очень даже знакомой мне сеткой пространственного перехода, после чего он исчез в голубоватой вспышке, которую утянуло в его смартфон. Телефон упал на пол, а я осталась стоять с открытым ртом. Через какое-то время – я с трудом могла сейчас осознать, сколько его прошло – я начала смутно осознавать, что это, по всей видимости, были неуважаемые родственники Тадеуша. Которым он так срочно понадобился, что они портал открыли, хотя это и было чрезвычайно сложно на малых расстояниях. И зачем же, хотела бы я знать?.. Тут я охнула и прикрыла рот рукой, как-то вдруг и разом вспомнив и противную Дивну с ее заграничным женихом, и удивленное лицо Мишека, увидевшего подпись Тади, и его сегодняшние переживания из-за отбора, прежде чем мне на лоб печать поставили. Выходит, он из княжеской семьи. И его там все очень сильно не любят. А тут невесты! И, выходит, теперь…  Что именно выходило теперь, мой окончательно поломавшийся от всего происходящего мозг соображать отказывался. Точно я понимала одно: ничего хорошего для Тадеуша. На совершенно ватных ногах я вернулась обратно в гостиную к ребятам и потерянным голосом спросила, чтобы окончательно подтвердить свои подозрения: – А ту княжну, которая за аравийца выходит, Дивной зовут, да?.. В голове роились картинки, в которых Тадеуша отсылали подальше, чтобы не мешал отбору невест и не отбивал их у княжича, и в которых ему запрещали иметь со мной дело, потому что я не его невеста, а так же сообщали, что вообще он еще не дорос до своего отбора, который у него будет через год. А еще там зачем-то была Ивона, читающая Тадеушу лекцию про шляхетскую честь. – Погоди, что случилось? – встревоженно спросил Гойко. – Тадеуш опять сбежал? – перепуганным тоном перебил его Мирко. – Нет, его в телефон засосало, – все тем же упавшим тоном ответила я. – То есть, родственники утащили… И будут теперь ругать! А может и похуже чего, – я почувствовала, что у меня дрожит подбородок, и стиснула зубы. – А, они воспользовались аварийной портальной системой? – с нескрываемым облегчением сказал Мирко. – Может они вовсе не будут его ругать, – попытался утешить меня Гойко. – Еще как будут! – возразила я, упав на диван. – Они уже начали! И Дивна его ругала тогда, еще хуже, чем меня Ивона!  – Да-а, ту княжну Дивна зовут, – протянула Ярша, запоздало ответив на мой вопрос, и уставилась на меня, ожидая реакции. – Вот видите! – самым что ни на есть мрачным тоном ответила я. – Его в семье совсем не любят, никто! А теперь, с невестами этими – так тем более! А я его только собиралась на свидание пригласить… – тут я наконец не выдержала и разрыдалась, схватив с дивана подушку и прижав ее к себе. Ярша немедленно развела бурную деятельность, прогоняя парней на кухню, я слышала как она шептала: «вы все чудесные, но толпа в таких случаях вовсе не нужна, идите на кухню, я вас потом позову», – а потом кинулась меня обнимать. – Плохо, конечно, но никуда Тадеуш не денется, вернется, он тебе опекун, между прочим! Я уткнулась носом в подушку и зарыдала только сильнее: она пахла Тадеушем, и от этого делалось совсем душераздирающе печально. Почему он сейчас со своими ужасными родственниками, с которыми ему плохо, а не со мной? Когда мне тоже без него плохо! Почему его нет, когда я так хочу его обнять и поцеловать? И почему я ни единственного разочка не поцеловала его раньше, когда его никуда не засасывало и не было вокруг никаких княжичей, родичей и всего остального? – Почему-у-у?.. – глухо прорыдала я в подушку. – Почему Тади никогда… никогда ни в чем сам не сознается? И не рассказывает ничего-о-о? Ярша принялась тискать меня все сильнее. – Ну что ты! Тади, конечно, такой он от всех все скрывает, но с тобой он очень даже ничего. У тебя как-то лучше всех получается, чтоб он с тобой говорил и не сбегал. Я уткнулась лбом ей в плечо, продолжая прижимать к себе подушку, и трагически объявила: – Ничего у меня не получается! Иначе я бы его раньше на свидание позвала, пока его не засосало никуда… – А вот, кстати, почему не позвала? – удивилась Ярша. – Ты вроде девочка не стеснительная, да вот посмотреть, как ты Тадеуша обниматься приучила – любо-дорого! – А вдруг он бы все-таки сбежал! – ответила я, испуганно уставившись на нее. – Они так делают! – Кто так делает? – Мужчины! Что ваши, что наши, никакой разницы! – с отчаянием ответила я и махнула рукой. – А Тадеуш вообще все время от всех убегает, а я без него не смогу! Никак вообще! – тут я снова разрыдалась от одного того, что только представила, как остаюсь без Тадеуша и пытаюсь тут справляться сама в этой чертовой Нави. – Рассказывай давай, кто там от тебя сбегал и почему! – решительно сказала Ярша. – Да подумаешь… – выдавила из себя я, когда смогла немного успокоиться. – Обычная история: познакомилась с парнем, он мне понравился, я ему, вроде, тоже… А потом оказалось, что у него невеста есть. А со мной он просто дружить хотел, а не дружить – не хотел. И я потом думала, что лучше бы так и дружила, дура, зато не сбежал бы и не делся никуда. А теперь думаю – зачем я с Тади только дружила, дура, и на свидание не позвала?.. А он теперь там с этими ужасными родственниками и ему плохо! – сообщила я и расплакалась в третий раз. – Бедняга вся, – посочувствовала Ярша. – Но в этот раз иначе будет, он же сказал, что ты ему тоже нравишься! Никакие родственники его вечно при себе не будут удерживать. Ну иди сюда поплачь, а потом успокоишься. Все будет хорошо и со свадьбой и со всем-всем. Ярша, разумеется, была права: в конце концов я успокоилась, и мы с ребятами даже попили чаю и поболтали, как и собирались. И они стоически выслушивали мои бесконечные рассказы о том, какой Тади замечательный, отчего мне тоже несколько полегчало. Тем более, что они были со мной искренне согласны. Но на душе все равно было муторно, и когда мы собрались уходить, я решительно забрала с собой диванную подушку, не став никому ничего объяснять, собираясь спать с ней в обнимку. Раз уж Тади сейчас обнимать было невозможно.