Чертовка поневоле

В глубине души я, разумеется, надеялась, что на следующий день Тади, как ни в чем ни бывало, появится в университете: раньше так и случалось, если он накануне вдруг зачем-то понадобился своим настойчивым родственничкам. Однако его не оказалось ни на кафедре, ни на лекциях, ни в учебной лаборатории – нигде из тех мест, где его обычно можно было найти. На звонки он тоже не отвечал, видимо, его телефон так и оставался на кухне. И от этого мне немедленно сделалось очень не по себе. Я с ужасом думала о том, что его и впрямь отправили в какую-то ссылку до конца отбора невест, так что сидя на лекции я пыталась учиться с огромным трудом. Ажиотаж по поводу этих самых невест, тем временем, даже и не думал стихать, и это вовсе не добавляло мне душевного равновесия. Когда я проходила в поисках Тади мимо ректората, там толклась впечатляющая стайка девиц – не меньше, чем перед началом учебного года, когда я документы оформляла. Как выяснилось, это были невесты из других городов Сарваша, уже успевшие прибыть на отбор порталами, и теперь оформляющие перевод в университет Ильняу. И даже из соседних княжеств несколько обнаружилось. «Жила бы я и впрямь в провинции – никуда бы не поехала, да и все», – обреченно подумала я, разглядывая очередь возле ректората. Вскоре ко мне присоединились Катаржина и Петра со свежими новостями: еще вчера в Ильняу приехала Теодора – младшая княжна Дьёр-Шопронская, тоже оказавшаяся невестой нашего наследника трона. Девчонки, прежде всего, хотели успокоить меня тем, что уж при такой-то невесте меня никто не выберет, но я сразу же обнадежилась по другому поводу: если отбор пройдет быстро, Тадеуша ко мне вскоре отпустят и все будет хорошо. – А девчонки, которые переводятся, небось, и не знают, – посочувствовала я. – С места сорвались, а тут уже почти все без них решилось. – Да ну ладно, – засмеялась Катаржина. – Не дуры же они там все, чтоб не понимать, что шанс выйти за княжича небольшой. А вот случай перевестись из захолустья в наш универ я б не упустила! Вот и они не упускают. Впрочем, желающих и стремящихся все-таки выйти за княжича, по всему, хватало: вчерашнего салатового подозреваемого, на которого я наткнулась возле столовки, с веселым щебетом окружало сразу три девицы. Причем у одной на голове была повязка, и я невольно задумалась, есть ли под ней печать, или она просто решила найти повод пообщаться с приятным ей молодым человеком, которого на самом деле княжичем вовсе не считает.  – Вот же кому-то везет! – услышала я неподалеку от себя ворчливый возглас и, обернувшись, увидела парочку студентов, один из которых, персикового цвета, завистливо созерцал кандидата в княжичи. – У него и раньше-то отбоя от девушек не было, а теперь так и вообще! – Ну, шел бы тоже в факультетскую команду по бокарагу, – ехидно фыркнул его светло-коричневый приятель. – Заклинателей в команду по бокарагу не берут, – персиковый наморщил нос и скорбно вздохнул. «Вот оно что, – подумала я. – Он, выходит, еще и местная спортивная звезда…» – тут я попыталась припомнить его на поле во время фестиваля – и, кажется, смутно восстановила в памяти, что салатово-рыжий навь играл за команду физического факультета. Она меня тогда не очень интересовала: никто из ребят на физическом не учился, и мы за нее не болели. «И сейчас не очень интересует», – сурово постановила я и направилась в столовую, чеканя шаг. За обедом было грустно: обычное место Тадеуша рядом со мной сиротливо пустовало, и я косилась на пустой стул, печально вздыхала и вяло ковырялась в тарелке безо всякого аппетита. Правда, все наперебой утешали меня, что он скоро объявится и ничего страшного, так что к концу обеда я даже несколько взбодрилась. К тому же пресловутая шопронская княжна тоже вселяла надежду. Но дальше меня ожидало новое испытание: лекция у Разумича и непременно прилагающаяся к ней Ивона. И ожиданий сия шляхетная девица не обманула: она просто не могла не воспринять печать на моем лбу, как личное оскорбление, за что немедленно мне и предъявила претензию. – Ты, конечно, выскочка редкая, – сказала она. – Как с неположенного благословения начала, так и продолжила, но такого я даже от тебя не ожидала! Признавайся немедленно, что ты сотворила, чтобы заполучить место невесты в отборе! Не честным же путем, Явь тебя побери! Я устало потерла пальцами клятую печать и вздохнула. Ругаться и спорить с Ивоной не было ни сил, ни желания. – Не имею ни малейшего понятия, – раздраженно ответила я, – как и почему у меня эта ерунда на лбу появилась и с какой стати меня в невесты княжича определили. – Вот и я не представляю даже, как! – возмущенно продолжила высказывать Ивона. – Человека с два я тебе верю, конечно, что ты такая искренняя вся, уж ты-то втираться в доверие и заполучить всяких благ умеешь! Но не понимаю, с чего бы тебе невестой княжича быть – куда тебе в княгини? Ты же в этом не понимаешь ничего, не шляхетка даже! Совсем неподходящая кандидатура, то ли дело я! А печать – у тебя! Я уставилась на нее, подперев рукой щеку, и чересчур спокойно, четко выговаривая слова, изрекла: – Вы там в своей шляхте через одного на этой подходящести двинутые, похоже. И на том, чтобы все было по правилам и в соответствии с люди пойми кем придуманными нормами. Вон и у княжича лицо, по всему, неподходящее для княжича, так что бедняга вынужден бороду до пупа носить, – тут я вздохнула, подумав вовсе не о княжиче, а о Тади с его хвостом. И впрямь двинутые! «Может, я за княжича выходить и не хочу, но я хотя бы такой вот ерундой не страдаю – может, потому у меня и печать», – подумала я и немедленно сообщила об этом Ивоне, вовсе не собираясь сдерживать себя в формулировках: – На человека княжичу такая, как ты? Чтобы всю жизнь его попрекала лицом, которое не соответствует Чести и достоинству княжеской фамилии? Его и так уже половина родственников, небось, этим затюкала! А мне на ваши правила плевать с высокой башни, потому меня в невесты и выбрали. Я хоть по-навьи к нему относится буду, если он меня в жены возьмет! А ты, раз тебе твои приличия важнее, сиди с ними в обнимку и без печати! – краем сознания я вполне понимала, что нарываюсь сейчас на дуэль с пугающей откровенностью, но меня окончательно все достало, что поединка почти хотелось – ведь добраться до родственников Тади, чтобы открутить рога им, я не могла. Зато прямо передо мной сидела Ивона, которая бесила ничуть не меньше. – Ну знаешь! – Ивона начала подниматься и тут раздался звонок на лекцию, и она замерла, открывая и закрывая рот, а потом плюхнулась на свое место и угрожающе заявила: – Я так этого не оставлю! И не надейся смыться от меня после пары!  «Вот еще, от тебя бегать!» – со злостью подумала я и принялась выгребать из сумки на стол свои вещи. Впрочем, Ивона перестала занимать мои мысли почти сразу, хотя и слушать Разумича у меня толком не получалось. Я размышляла о шопронской княжне Теодоре. Интересно, она такая же двинутая или все-таки нормальная?.. Если двинутая, то ничего у нее с княжичем не получится, и все это затянется не пойми на сколько, а Тади все это время будут мучить и не пускать ко мне! С другой стороны, если у меня печать – должны же среди невест быть и другие хорошие девушки… Ох, поскорей бы уже княжич кого-нибудь выбрал и все это кончилось, в самом-то деле! О дуэли с Ивоной я вспомнила только в конце лекции, когда она встала из-за стола и двинулась на меня, с видом самым суровым. Решимости за это время у меня заметно поубавилось, и я нервно прижала к себе сумку, ожидая, что будет дальше. Все равно не стану бегать! Дуэль так дуэль. – Я тут подумала, – сказала Ивона, – ладно, живи уж! Шляхетки выше таких вещей! – и, гордо вздернув нос, ушла. – Дура, – пробурчала я себе под нос и, облегченно выдохнув, тоже заспешила из аудитории. А то, чего доброго, Разумич поинтересуется насчет Тадеуша, а я какая-то неадекватная. По дороге на следующее занятие меня, по счастью, ждала встреча куда более приятная: Мирко, заметив меня издали, немедленно подошел заботливо осведомиться, как мои дела. Я ему честно сообщила, что дела паршиво, рассказала о несостоявшейся дуэли с Ивоной и под конец пожаловалась: – И все с этими невестами носятся, как же надоело! – Ну так есть с чем носиться, – хмыкнул Мирко. – Я тут, знаешь ли, оценил… отличные невесты княжичу достались, залюбуешься! – И ты туда же! – воскликнула я, скорбно возведя глаза к потолку. – Ты не понимаешь, – начал горячиться парень. – Ни одной с высокомерным лицом, как у Ивоны, все очень милые девушки, как на подбор. В смысле, понятно, что их и подбирали, и я тебе скажу, хороший у нашего княжича вкус! Я невольно весело хмыкнула, вспомнив, как высказывала Ивоне, почему ей печати не досталось, а потом от всей души предложила, хлопнув Мирко по плечу: – Так иди и познакомься с какой-нибудь, раз хорошие и тебе нравятся! – Ну и зачем я им, когда у них княжич?.. – жалобно возведя брови, проныл Мирко. – Слушай, у меня вот тоже печать, а мне княжич вовсе не сдался. И вообще, он один, а девушек много. А ты тоже очень милый и с невысокомерным лицом, – уверенно сообщила я ему и ободряюще улыбнулась. – Ты меня обнадежила, – обрадовался он и не замедлил уйти знакомиться с одной из княжьих невест. Я даже удивилась, как немного ему было нужно, чтобы решиться.  В задумчивости я все замедляла ход и наконец остановилась у окна, чтобы в очередной раз приять трудное решение: история или литература. Выбранные мной дисциплины с разных факультетов подчас пересекались и каждый раз приходилось решать: что я нагоню самостоятельно, а что нужно в этот раз прослушать. Решив, что с литературой мне откровенно легче, я развернулась, чтобы отправиться на историю, и едва не столкнулась с пренеприятнейшим типом с таким презрительным лицом, что перед ним все меркло. Даже то, что он был изумительного чистого оттенка сиреневого цвета, с тонкими чертами, подчеркнутыми светлыми пятнами и платиновыми волосами. Сей тип посмотрел на меня свысока и процедил: – Сморите, куда идете, девушка! – А потом, присмотревшись ко мне, добавил: – Ну и шваль ныне в княжьи невесты берут! «О нет, еще один», – обреченно подумала я, а потом с искренним недоумением поинтересовалась: – Вам-то какая разница, кого берут? Вы даже не девица на выданье! – Неравнодушному навю до всего есть дело, вам не понять, – скривился сиреневый. – А уж когда он волнуется о том, в какое общество попадает его кузина – тем более! – Ах, кузи-и-ина! – понимающе протянула я и тут же весело фыркнула: «Тоже неравнодушный, ну точно их с Ивоной в одной мастерской делали». Воспринимать напыщенного типа всерьез почему-то совершенно не получалось. В этот момент к нам подскочила девушка более насыщенного лилового оттенка, с печатью на лбу и очень взволнованным лицом. Она моего отношения к типу, очевидно, не разделяла. – Урбан, ну зачем! Ну перестань, пожалуйста, не надо так! – жалобно затараторила она, нервно дергая кузена за рукав: фамильное сходство между ними прослеживалось очень хорошо. – Абигайль, помолчи! – отмахнулся сиреневый Урбан. – У тебя, может, единственный в жизни шанс появился отплатить моим родителям за доброту, за то, что они тебя в дом взяли! А ты, вместо того, чтобы стараться изо всех сил за княжича выйти, мне мешаешь! Едва он это сказал, я почувствовала, как меня накрывает той же глухой равнодушной злостью, которая чуть не довела меня до дуэли с Ивоной. Меня нестерпимо тошнило от высокородных задвигов шляхтичей, невменяемых родственничков, портящих окружающих навям жизнь, попыток женить княжича, от которых все откровенно ополоумели, и всего остального. И держать свое возмущение в себе я сейчас была не в состоянии. – Ты, не смей так разговаривать с сестрой! – выпалила я. – Не смей так разговаривать с навями вообще! – А тебя никто не спрашивает, отродье ты человечье! – отмахнулся от меня Урбан и я чуть не захохотала: надо же, как он угадал! Правда, тут я заметила, как на меня смотрит его сестра и как вокруг нас начали собираться студенты, и поняла, что просто обязана вызвать придурка на дуэль, иначе буду выглядеть более чем странно. Только этот хам был здоровый и тренированный, и начинать свой дуэльный счет с него я вовсе не хотела, но деваться было некуда. И терять нечего, потому я твердо решила высказать ему все, что думаю о таких, как он, и запнулась лишь оттого, что выбирала выражения похлеще, когда меня спас Мирко. Он быстро ввинтился в сгущающуюся вокруг нас толпу, выскочил перед Урбаном и спросил: – Эй! Ты что тут говоришь про мою подругу? А мне повторить не хочешь? А то, знаешь, сражаться с хрупкими девушками легко, а со мной наверняка струсишь! Я даже возмутилась слегка: не такая уж я и хрупкая, хотя, конечно, рядом с Мирко и Урбаном я совершенно не смотрелась. – Кого ты тут трусом назвал?! – ожидаемо взвился сиреневый шляхтич, и на этом вопрос поединка можно было считать решенным. Больше всего их дуэль напоминала балет в исполнении двух медведей. Причем оба были ведущими солистами труппы и пользовались большим успехом у публики. Как такая гора мышц может двигаться с таким изяществом, моему пониманию было недоступно: у меня, «хрупкой девушки», до сих пор и близко так не получалось. Впрочем, дрались оба напористо и прямолинейно, не кружили и не финтили – и я напряженно наблюдала за атаками и контратаками двух равных противников. Один раз Урбан чуть не достал Мирко, да еще и ударом в бок – самым опасным – и я вскрикнула, сжав кулаки. Только бы его не ранили из-за меня! Но Мирко отбил атаку, перешел в наступление и буквально минуту спустя широким скользящим ударом оставил длинную царапину на руке противника. Я облегченно выдохнула и кинулась благодарно обнимать своего спасителя. А потом заметила печально стоящую в стороне Абигайль и поняла, что она наверняка переживает, ведь Урбан теперь будет злиться, причем на нее. Такие типы всегда винят только окружающих. Я подошла к ней, надеясь как-то утешить, и не нашла ничего лучшего, чем сказать: – Не повезло же тебе с родственничком! – Он не всегда такой… совсем ужасный. Просто они очень надеются меня за княжича выдать, – Абигайль печально скривила губы. – Сволочь он, – решительно сказала я, размышляя о том, что из-за «щедрой» родни ей не положено ни пенсии, ни квартиры по сиротству, как мне, и деваться некуда. – Бедняга ты, невыносимо с такими типами жить. Ты в наш университет уже перевелась? Абигайль закивала с таким растерянным видом, что я не выдержала и сочувственно обняла ее за плечи. – Чем бы там с этим отбором невест дело ни кончилось, проси место в общаге и оставайся тут. Вот мой телефон, обращайся за любой помощью в любое время, – я торопливо нашкрябала номер на бумажке и сунула ей, твердо решив проследить, чтобы несчастная ни в коем случае не вернулась в серпентарий, который, к несчастью, был ее единственным домом. – Влада, ты как, не слишком перенервничала? И куда это ты убежала, бросив своего героя и защитника? – спросил Мирко, когда я вернулась к нему. Я тут же расплылась в улыбке и торопливо чмокнула героя и защитника в щеку. – В полном порядке я, правда, – что, конечно, было изрядным враньем, но переживала я вовсе не из-за дуэли, и утешать сейчас, по моему искреннему убеждению, нужно было вовсе не меня. – В отличии вон от той лиловой девицы, по имени Абигайль. У нее кузен сволочь, ты с ним только что на дуэли дрался, и вот она и впрямь перенервничала и очень нуждается в сочувствии, – я мотнула головой в сторону своей новой знакомой. – По какому поводу? – удивился Мирко. – Что я ее кузена ранил? – Нет, что этот кузен жизнь ей портит еще хуже, чем Тадеушу его драгоценные родичи, – объяснила я. – И ты думаешь, я смогу ее утешить? – усомнился Мирко. – Я думаю, как минимум, если ты будешь рядом, Урбан на какое-то время от нее отстанет, – улыбнулась я. – Логично! – согласился Мирко и отправился знакомиться с Абигайль, а я позволила себе немного помечтать о том, какая хорошая из них могла бы выйти пара. Что, конечно, было чрезвычайно преждевременно, но все равно думать про это было приятнее, чем про отсутствие Тадеуша и чертов отбор невест.