Чертовка поневоле

Меня по-прежнему ждала лекция по истории, но, кажется, учиться после всех сегодняшних происшествий я была не в состоянии. И к тому же всерьез боялась вляпаться в еще какую-нибудь преотвратную заварушку с невестами. Так что, не без удовольствия понаблюдав некоторое время за общением Абигайль и Мирко, я решила, что университета с меня на сегодня более чем достаточно – и поспешила на первый этаж, к выходу.  «Зачем я вообще сюда сегодня приехала? – трагически размышляла я по пути. – Тади тут нет и не предвидится, творится вместо учебы по-прежнему не пойми что… Сидела бы дома, ела шоколад, обнимала подушку и страдала от любви…» План этот представлялся мне сейчас пределом мечтаний, и я решила именно так и провести завтрашний день. Однако просто уйти из университета мне тоже было не суждено. Примерно тогда же, когда я вышла в холл, в нем появился Василь, целеустремленно несущийся к выходу. И тут откуда-то из-за угла на него вытанцевала поющая сиреневая курица, причем раза в два, а то и три больше размерами, чем были те, изначальные. – Я так больше не могу! Да что это за жизнь! – взвыл Василь и кинулся мимо курицы, даже не пытаясь ее сжечь или хотя бы отфутболить. А я была на удивление с ним согласна. Невесты, поиски княжича, дуэли и так были перебором для меня, страдающей до глубины души, а уж куры оказались таким излишеством, что и говорить невозможно. Я пнула несчастную плюшевую игрушку так, что она отлетела на подоконник, и бросилась к выходу следом за Василем. «Домой-домой! В полный покой! И до послезавтра из дому даже не выходить», – с такой мыслью я сбежала из университета. И буквально на пороге дома осознала, насколько наивными были мои планы. Похоже, судьба твердо вознамерилась сделать этот день одним из самых отвратительных в моей жизни. Когда я обнаружила под дверью конверт, я едва не вскрикнула: это могла быть записка от Тадеуша! Трясущимися руками открыв дверь, я торопливо зашла в квартиру и судорожно распечатала послание. Это впрямь была записка, вот только вовсе не от Тади. «Берегитесь! У вас появился весьма влиятельный недруг, готовый пойти если не на все, то на многое, чтобы не подпустить вас к княжичу и престолу. Это не шутка, вам угрожает серьёзная опасность. Будьте осторожны. Доброжелатель». – Да не нужен мне ваш княжич! – в отчаянии выкрикнула я вслух то ли вешалке, то ли висящему на ней пальто. Хоть на лбу пиши, прямо под печатью: мне не нужен никакой княжич. Чего они все ко мне с ним прицепились?.. Я прошла в комнату, плюхнулась на диван, схватила подушку Тадеуша и, тщательно все обдумав, пришла к выводу, что из квартиры мне лучше не выходить до самой помолвки княжича, а то мало ли что. После чего принялась судорожно названивать всем подряд, включая Катю и Петру, чтобы сообщить, что меня преследует то ли тайный зловещий княжеский придворный, то ли очередной придурок вроде Урбана, который решил рассылать анонимки, чтобы отвадить от княжича побольше невест. Мои замечательные друзья прилетели ко мне меньше чем за час – и вместе мы смогли придумать план повменяемее моего «сидеть дома и никуда не высовываться». Впрочем, этот пункт в нем остался, а еще Златко и Гойко соорудили на моей двери какое-то неправдоподобно сложное защитное заклинание, и мне добрых полчаса пришлось учиться его снимать и ставить обратно, чтобы я все-таки смогла выбраться наружу при необходимости, а также впускать тех, кто будет приносить в мою осажденную крепость еду. Петра с Катаржиной остались ночевать у меня, и я мало того, что почувствовала себя намного спокойнее, так еще и получила отличную возможность вдоволь пожаловаться на свои любовные терзания и сложные жизненные обстоятельства. Хотя они, внимательно отслеживающие новости на тему отбора невест, чтобы рассказать самое интересное и важное, по их мнению, немало огорчили меня свежим фактом: княжна шопронская отбыла домой, не дожидаясь официального открытия отбора. По этому поводу я успела пострадать тоже. Но, несмотря на все свои горести, я самоотверженно сказала, чтобы они обе с утра спокойно ехали в университет, и что потом, сразу после занятий, бежать посидеть со мной вовсе не обязательно, можно приехать только на ночь. Так что меня ждало то самое одиночество в квартире, о котором я мечтала вчера. Правда, сперва его нарушил полицейский, который приехал по моему вчерашнему еще вызову, чтобы оформить заявление об угрозах и преследовании и забрать проклятую анонимку в качестве вещественного доказательства. А следом за ним – курьер из кондитерской, в которой я заказала себе стратегический запас лакомств на пару дней, чтобы уверенно держать оборону квартиры от неизвестных злодеев. И только после этого я наконец осталась наедине с привезенной им коробкой пирожных и книгами. И все было сравнительно неплохо ровно до тех пор, пока я – очень запоздало – не осенилась страшной мыслью, что если зловещий тайный недоброжелатель все-таки существует, опасность может угрожать не только мне, но и Тадеушу! Вдруг меня будут им шантажировать?.. Похитят и будут требовать, чтобы я уехала куда-нибудь в Син! Или самого Тадеуша увезут куда-нибудь в Ифрикию к диким навям, чтобы я бросилась на его поиски. Или этот самый коварный недруг вообще не хочет видеть меня в княжеской семье ни в каком виде и решит разлучить нас навеки. А может быть, этот тип вообще тайный маг-отступник – из тех, которые могут влиять на чужой разум…  Чем дальше, тем более кошмарные версии развития событий рождались у меня в сознании – и в конце концов я решила, что так продолжаться не может и это совершенно невыносимо. Торопливо собравшись, я написала короткую записку для подруг, прилепила ее на дверь снаружи – и, едва ли не выбежав из дома, заспешила к монорельсовой станции. У меня появилась мысль, что в квартире Тадеуша можно отыскать адрес его родственников, в каких-нибудь бумагах. Что я буду делать, заявившись к ним на порог, я пока не очень представляла, но делать хоть что-то в любом случае было лучше, чем не делать ничего. Так что вскоре я решительно шагала по центру Ильняу в сторону дома Тади. И тут, пока я пыталась представить, как именно буду искать информацию о родственниках Тадеуша, а в голове начинали крутиться мысли о том, что поиск закрытой информации о княжеской семье может оказаться государственным преступлением, неподалеку от меня остановилось такси, и оттуда выскочил предмет моих терзаний собственной персоной.  – Ладушка! А я без телефона даже и не знаю, где тебя искать! А ты тут! – Тади! – крикнула я на всю улицу и, подбежав, повисла у него на шее, а потом сразу же, чуть ли не с разбегу, поцеловала, настолько недружески, насколько была в состоянии. Я и так невыносимо долго этого не делала, так что теперь не собиралась терять ни секунды – пока его опять не утащила от меня какая-нибудь ужасная родня. Поначалу бедняга Тадеуш, кажется, растерялся от того, как я внезапно на него налетела, во всяком случае, ответил он не сразу, хотя обнял очень крепко, за талию и за плечи, мгновенно, будто только этого и ждал. А потом все же принялся отвечать мне, и весьма заинтересованно. Еще бы! Я сама была безумно заинтересована, ведь мы с ним ухитрились потерять столько времени зря! А сейчас нужно было не просто наверстать упущенное, нужно было хотя бы познакомиться: с его вкусом, его запахом, его ощущением. И я не собралась упускать ничего из этого из-за торопливости. Все это было таким невозможно родным, таким близким, известным едва ли не наизусть – и в то же время совершенно новым, захватывающим до головокружения. Теперь, когда я наконец перестала запрещать себе чувствовать и понимать, насколько сильно мне нужны поцелуи Тади, его объятья, каждое его прикосновение – я ощущала их остро и ярко почти до невыносимости. У него были восхитительные губы, теплые, мягкие, ласковые, как весь он. И красивые. И мои, сейчас они все были мои. – Мой Тади, – шепотом сказала я, на секунду прервавшись, а потом продолжила его целовать, не дав ничего сказать в ответ, с наслаждением запуская пальцы в его удивительные и восхитительные волосы. Они тоже были мои, весь Тадеуш был мой. И как же мне этого не хватало до сих пор, и как хотелось сейчас наслаждаться этим ощущением бесконечно. Меня совершенно не волновало, насколько прилично мы выглядим прямо посреди улицы, приличиями я была сыта по горло – меня волновали только его губы. И еще руки, которые меня обнимали, пока я продолжала жадно его целовать. И волосы, разумеется… перебирать пальцами его волосы было совсем хорошо. – Ладушка! – ответил он в следующий перерыв и начал новый поцелуй с невинного прикосновения к краю губы, от которого всегда во рту делается щекотно, будто набрал за щеку пузыристого лимонада. А еще Тади принялся поглаживать одной рукой по спине, второй удерживая так, будто меня хотели от него оторвать. «Ла-а-адушка», – подумала я в счастливом обалдении, от которого ничего более внятного думать не выходило совершенно, и, тихо ахнув, прижалась к нему всем телом, будто меня и впрямь хотели утащить куда-то сию секунду. «Мой Тади, мой, мой, мой», – продолжили плясать в голове бешеные мысли, покуда я покрывала его губы короткими торопливыми и нежными прикосновениями, от одного уголка до другого, а потом мы снова слились в таком глубоком и самозабвенном поцелуе, что весь Ильняу вокруг, кажется, попросту перестал существовать. Когда мы все же смогли оторваться друг от друга, я сразу обхватила Тади одной рукой за талию и обняла так же крепко, как он обнимал меня, а потом медленно погладила ладонью по щеке. Перестать на него таращиться оказалось совершенно невозможно: он был обалденно красивый и такой родной, что от нежности сжималось сердце. И я так соскучилась по нему, словно не видела не два дня, а целую вечность. – Ты… самая лучшая девушка на всем Шаре! – убежденно сказал Тадеуш. – Я еле вынес эти два дня без тебя. Очень хочется тебя схватить и не отпускать больше никогда. Я тут же расплылась в совершенно идиотской счастливой улыбке, а потом, упершись рогами ему в плечо и стиснув в объятьях еще крепче, тихо сказала: – Не отпускай, никогда и никуда. Жалко, что ты хвост прячешь… мог бы и хвостом меня обнимать тоже! Хочу, чтобы ты меня весь обнимал. Тадеуш застенчиво улыбнулся. – Ну уж скажешь тоже! Не пойму, как тебе может нравиться хвост! – У тебя замечательный хвост, и если ты не будешь меня им обнимать, когда никто не видит, я расстроюсь. Очень красивый хвост, как и весь остальной ты, – тоном, не терпящим возражений, сообщила я и с удовольствием поцеловала Тади в подбородок. – Значит, буду, – Тадеуш провел рукой по моей щеке, а потом его палец скользнул к губам. – Ни за что не хочу тебя расстраивать, тем более по такой мелочи, как разное отношение к моему хвосту. Я коснулась его пальца легким поцелуем и печально насупила брови: можно было не сомневаться, что в семье его с хвостом затретировали дальше некуда. От мыслей о родне Тадеуша сразу сделалось печально. – Я так переживала за тебя! Бедный, эти ужасные родственники наверняка тебя мучили, – я принялась растерянно гладить его по спине. – Как ты там был без меня… все ругали, небось, и не обнимал никто. Ты в порядке? – я уставилась на него жалобным и обеспокоенным взглядом. – Нормально я, – смущенно буркнул Тади. – Ну попилили чуток, я уже привык, говорить не о чем. Ну что ты, в самом деле! «Прямо как Абигайль, та тоже вон привыкла», – сокрушенно подумала я и снова погладила его по щеке. – Да уж слышала я, как они тебя «чуток пилили» в телефоне, – проворчала я и тут же решительно сообщила: – Но раз ты в порядке, я тебя прямо сейчас приглашаю на свидание, пока тебя снова в телефон не засосало. – Какое совпадение, я тоже тебя хотел пригласить на свидание. Я тут посмотрел, что в кино показывают фильм «Исполнитель желаний». Про навя, попавшего в Явь, уверен, тебе будет очень интересно, – Тадеуш захихикал и потрепал меня по голове. – А мне будет интересно послушать твои комментарии о том, как мы неправильно представляем себе Явь. Я весело засмеялась в ответ: – Даже представить себе боюсь, что там наснимали, и уже жажду видеть! Пойдем в кино, – охотно согласилась я и тут же мечтательно вздохнула, оценив перспективы: целоваться в кинотеатре на задних рядах было замечательно. – На последний ряд, или хотя бы на предпоследний, – добавила я и кокетливо улыбнулась. – И даже за телефоном заезжать не буду! – решил он. – Я-то ехал забрать телефон, чтобы тебя найти потом, а так – зачем он мне нужен? Чтоб снова утащить могли? Обойдутся! – Вот и не надо! – поддержала я Тади и сурово заявила: – Теперь я тебя у всех родственников украду, мстительно, и ни за что им не отдам, – после чего собственнически чмокнула его в губы. – Сейчас, я только отпущу такси и пойдем! – торопливо сказал он. Прежде чем отбежать к машине, Тадеуш еще разок коротко меня поцеловал и пошел расплачиваться с водителем. – Я тебя вон там подожду, – сказала я и, отойдя к ближайшему дому, уселась прямо на ступеньки крыльца. Чувствовала я себя хорошо, даже очень: теперь, когда Тадеуш был здесь, все казалось совершенно замечательным, а ни о каких проблемах не думалось вовсе – но от всех этих переживаний хотелось немного перевести дух. Едва я присела, из переулка буквально в паре шагов вывернул какой-то коренастый бледно-желтый тип и, оглядевшись по сторонам, уставился на меня. Я было подумала, что тип заблудился и сейчас будет спрашивать дорогу – и даже принялась вспоминать окрестности, как вдруг прямо мне в лоб полетел сгусток какого-то заклинания. «Что за?..» – ошарашенно подумала я, не в силах двинуться с места и сделать хоть что-нибудь, глядя на заклинание и на то, как следом за первым выбегает второй, красновато-коричневый и долговязый. А потом наконец резко обернулась, чтобы позвать Тади, который уже несся ко мне с совершенно неправдоподобной скоростью. Больше я не успела ничего, потому что в голове у меня будто зазвонил огромный басовитый колокол, в глазах зарябило, а потом и вовсе стало темно – и я потеряла сознание.