Чертовка поневоле

Очнулась я от резкого неприятного запаха, в котором без труда узнала ту гадость, которую совал мне под нос Тади, когда меня выкинуло из портала. «Ну какая же дрянь!» – мрачно подумала я и чихнула. В голове было мутно и гулко, язык казался ватным, а веки никак не хотели разлепляться. – Хилая совсем девчонка оказалась, – сообщил чей-то неприятный скрипучий голос. – Вырубилась сразу и не очухается никак… «Сам ты хилый!» – возмущенно подумала я, а потом наконец начала медленно осознавать, что случилось. Меня же похитили! И это наверняка тот самый чертов загадочный недоброжелатель, чтоб ему в Явь улететь! И где Тади?! Я с испуганным вздохом резко распахнула глаза и завертела головой. Рядом со мной стоял тот самый терракотовый долговязый – видимо, он и совал мне под нос голубоватую пакость. На поставленном стоймя ящике поигрывал кинжалом желтый, подкидывая его вверх, отчего лезвие взблескивало в косых солнечных лучах. А вокруг был склад, но он со своими стеллажами, ящиками на них и паллетами с чем-то обтянутым пластиком меня не интересовал вовсе. Меня интересовало только, где Тадеуш, и, лихорадочно озираясь, я наконец обнаружила его сидящим правее и чуть позади меня. Возле него обнаружился еще и третий неприятный тип, мелкий и щуплый, какого-то совсем бледного голубого цвета, с мышастыми волосами и водянисто-серыми глазами, будто весь на солнце выцвел. В жизни бы не подумала, что эта блеклая моль у них за главного, но тут он начальственным тоном произнес:  – Хватит уже ей огонек под нос тыкать, балда, вишь, глаза открыла. Тадеуш был пристегнут к стулу наручниками, за руки и за ноги, и я запоздало осознала, что и сама скована точно так же, а еще – что на этих самых наручниках есть какая-то магия, мешающая как следует шевелить пальцами и ступнями, будто их в лед вморозили. Я напрягла рога и увидела, что у Тади заклинание есть еще и на лице. У меня, вроде бы, не было… но я, перепугавшись, попыталась немедленно что-нибудь сказать. – Что вам от нас нужно? – выпалила я и напугалась еще сильнее, потому что это прозвучало чересчур вызывающе. А кто его знает, на что эти типы способны! – Ишь ты, хилая, а выступает так, будто сейчас нас съест, – скрипуче удивился терракотовый и щелкнул меня по носу, чтобы сообщить: – Нос не дорос так с нами разговаривать, овца ты безрогая. – Да еще и явская! – хихикнул желтый. «Это-то они откуда знают?» – обалдела я и тут же почувствовала, как у меня внутри все буквально холодеет от ужаса. Ну конечно, «высокопоставленный» тайный недоброжелатель. У него, небось, и к документам доступ есть всяким, а там записано, кто я, откуда и за что мне пенсия положена. – Ну хватит, – шикнул бледный. – Веселиться будете после работы.  Оба хмыря сразу утухли, а терракотовый отошел от меня и тоже уселся на ящик, как его подельник, с очень насупленным видом. Я была почти благодарна их главарю: мне совершенно не хотелось узнавать на своей шкуре, что еще входило в представления этих типов о «веселье». – Лично нам с ребятами, девушка, от вас ни-че-го-шень-ки не надо, – тем временем возвестил этот самый главарь и фамильярно похлопал Тадеуша по плечу. – А от этого вашего рыжего так тем более, он нам вообще случайно попался. Бегает за вами слишком шустро, сам виноват… Тадеуш помотал головой: иначе выразить чувства, связанному и с заткнутым ртом, ему не удавалось. Я очень сочувствовала ему, но сделать ничего не могла, только работать языком, и предпочтительно не так, как вышло сначала. Ответ на вопрос, кому же от меня тогда что-то надо, я знала почти наверняка, но все же робко спросила: – Тогда… зачем вы меня схватили?.. Бледный подошел ко мне и, глядя сверху вниз, принялся объяснять: – Видите ли, девушка, вы, со своей печатью на лбу перебежали дорогу некоторым весьма важным и влиятельным личностям! Которые вовсе не хотят видеть на княжеском престоле всяческих сомнительных особ подозрительного людского происхождения. Так что этот достойный навь обратился ко мне за помощью и я, как подданный, озабоченный судьбами нашего княжества, разумеется, не мог ему отказать. «Я прослежу, чтобы эта человеческая девица сидела тихо и спокойно подальше от княжича, пока он себе невесту не выберет, уважаемый», – пообещал ему я. И, как видите, слово свое держу! Посидите, одним словом, пока что тут, в нашей приятной веселой компании, и если будете себя хорошо вести – как только о помолвке княжича объявят, так мы вас сразу с миром и отпустим. Ну а будете вести себя плохо – не обессудьте, сами виноваты, – говорил предводитель головорезов очень спокойно и вежливо, но вид у него при этом каким-то образом получался очень угрожающий, особенно на последних фразах. Желтый хищно осклабился, а терракотовый незамедлительно вставил: – Дружка твоего рыжего это все тоже касается. И вообще, если будешь кобениться – ему первым делом не поздоровится! Так что тихо сиди! Тадеуш на эту речь неожиданно отреагировал намного живее испуганно молчащей меня. Он принялся мотать головой, моргать, рваться из пут и так явно хотел что-то сказать, что бледный шикнул на него: – А ну прекращай! Тебе жизнь, что ли, не дорога? В конце концов, про тебя в нашем договоре ничего не было, хочешь, чтобы мы тебе устроили концы в воду? Мы можем, Позолонь близко! Тут уже мне захотелось орать, чтобы они не трогали Тади, и вырываться, но я не могла не понимать, что от этого станет только хуже, и, стиснув зубы, медленно вдохнула и выдохнула, чтобы хоть немного успокоиться, а потом сказала настолько спокойно, насколько была в состоянии: – Мы всё поняли и будем вести себя хорошо. Сидеть тихо, говорить вежливо и вообще… Чтобы вы знали, я за княжича замуж выходить вовсе не собираюсь, так что не беспокойтесь: вашему высокопоставленному и уважаемому заказчику волноваться не о чем вовсе. И вам тоже не о чем. Мы будем вести себя хорошо. Бледный с сомнением проговорил: – Ну, хотелось бы верить, что мы, как нави… – тут он запнулся, с изумлением глядя на меня, и уточнил: – и не совсем нави, но все разумные, договоримся и все пройдет мирно. А ты, рыжий, утихни, а то я сейчас в тебя снова оглушением швырну, чтоб не мешал! Тади замер, тяжело дыша и яростно глядя на своего пленителя.  – У нас в Яви, – с расстановкой сказала я совершенно ледяным тоном, – до сих пор воюют. Я замечательно умею сидеть тихо и вести себя хорошо, не беспокойтесь. Все трое бандитов вытаращились на меня в тяжелом изумлении – и в обшарпанной конуре, которую язык не поворачивался назвать «комнатой», на время воцарилось глубокое молчание. – Пожрать мы вам позже принесем, – наконец нервно выплюнул главарь, – не беспокойтесь. Голодом мы вас морить не собираемся, – после чего, молча кивнув остальным двум, зашагал к выходу. Уж не знаю, что он там обо мне подумал, но впечатление я, определенно, произвела неизгладимое. Не то чтобы я собиралась, не то чтобы я в принципе хотела с этим типом знакомиться, как и со всем местным преступным миром. Мне и без них проблем хватало! – Сволочи, – от души сообщила я, когда за бандитами захлопнулась дверь. – Дикие нави, безрогие люди, бараны из Ледяной Бездны! Как они тут вообще такие появились?! Будто следом за мной из портала повылезали! А еще этот недоброжелатель анонимный! Очередной шибанутый своим шляхетским происхождением по голове, наверняка! Чего они все ко мне прикопались, будто у княжича других невест нету?! Похищение затеял, надо же, словно если меня не похитить – свадьба прямо завтра состоится! Параноик высокопоставленный! А еще придворный, небось! Или, не приведи Всевышний, министр! Тади, зачем у вас умалишенных в придворные и правительство берут?! А я так надеялась, что хотя бы в Нави такого не бывает! Тут я догадалась взглянуть на ошарашенно-недоумевающее лицо Тади и сообразила, что он совсем не в курсе присланной мне анонимки, да и всего происходившего вчера в Универе тоже, так что неплохо было бы поделиться новостями. – Мне тут вчера записка пришла, от какого-то неизвестного доброжелателя, чтоб ему всю жизнь так спокойно спалось, как мне вчера, так вот он известил, что у меня есть враг, который кушать не может от мысли, что я замуж за княжича выйду. Не понимаю, с чего все решили, что я вообще соглашусь! Нужен мне тот княжич, как собаке пятая нога! Тадеуш, которому оставалось только изображать лицом, что он имеет в виду, старательно не скрывал эмоций, так что я увидела его возмущение, ярость и гнев на тех, кто смел угрожать мне, а потом странное выражение лица, которым он, видимо, пытался объяснить мне что-то про княжича, но без слов понятно не было. – Тади, я так ничего не понимаю! Что там с княжичем опять?.. Тебе родственники что-то сказали, да?.. Ох, ты же все равно сказать ничего не можешь. А я заклинания эти проклятые снять не могу, – я принялась нервно кусать губы. «И зачем я не родилась навью, я бы уже столько умела сейчас, сняла бы с нас заклинания на счет раз!» – подумала я, но тут же догадалась, что мне не заткнули рот только потому, что не боялись – с какой стати им опасаться всего лишь человека, без году неделя знакомого с магией? И это меня возмутило. Ну уж нет, так просто сдаваться я не собиралась! Не так глупы люди, как вы себе думаете, господа бандиты! – Ты не переживай, я вот говорить могу и чего-нибудь придумаю сейчас, – попыталась успокоить я одновременно себя и Тадеуша и сосредоточенно вытаращилась на связывающие его заклинания, пытаясь сообразить, что из того, чему я успела выучиться в универе, могло бы здесь помочь. Однако решимости у меня было куда больше, чем ценных идей, и в голову не приходило ничего. Там что я продолжила сеанс успокоения, чтобы решимость не улетучилась вместе с полезными мыслями: – И вообще, они же сказали, что выпустят нас потом… Может, и правда выпустят! А с угрозами хорохорятся только, чтобы попугать. Это же бандиты, отморозки какие-то, отбросы общества. С чего бы им быть честными? «И впрямь, с чего?» – повторила я мысленно и мне вдруг сделалось страшно. Почему я, собственно, решила, что они про своего «заказчика» и про свои планы на наш счет всю правду сказали? И даже если они все как есть сказали – то, может, этот таинственный злодей им самим врет. Про него-то нам вообще ничего неизвестно! И мало ли что с нами в действительности собираются делать! Мне тут же зачем-то представилось, как в комнату начинает вползать ядовитый магический газ, из специальных невидимых дырок в стене. Газ в моем воображении был истошно-желтого канареечного цвета и клубился, как кучевые облака над морем. «Ты с ума сошла, тут у них такого даже не изобретал никто», – попыталась я воззвать к своей рассудительности. Но она, кажется, бесповоротно решила меня покинуть. Или просто билась в истерике. «Ну ладно, положим, не газ! Положим, никакого газа не существует! Но вдруг они нас и вправду решат в Позолони утопить?! Я тут себя успокаиваю, что они не такие страшные, как выглядят, а они на самом деле страшнее, чем кажутся. И пошли там цемент замешивать. Или чего тут у них для того, чтобы трупы не всплывали, используют?» – тут я зачем-то судорожно принялась вспоминать программу курса «Свойства веществ и их применение», который алхимики слушали вместе с архитекторами, чтобы сообразить, что именно нави используют вместо цемента. Я потрясла головой, стараясь переключиться с панических и ненужных мыслей, хотя, если вдуматься, эти вот, про вещества, может быть, вредными и не были. Вдруг я сейчас что-то вспомню такое, что нам поможет? Про взаимодействие веществ, чтобы потом перенести свойства на заклинание. Я, конечно, аховый заклинатель, а что делать! Никаких подручных средств мне тут бандиты не стали любезно оставлять, да и руки скованы, чтобы алхимией заниматься. Хотя было бы забавно! Моему внутреннему взору немедленно предстала картина, в которой бандиты случайно забыли на ящиках алхимические принадлежности и массу ингредиентов, и я, торжествующе намешав какую-то мутную фиолетовую с розовой пеной жидкость, хохоча, поливаю ею Тадеуша, а он начинает испаряться вместе с заклинаниями, которые я хотела уничтожить. На этом месте мне как-то сама собой пришла в голову мысль, что наш похититель – вовсе никакой не придворный, а маг-отступник, сумасшедший ученый, проводящий какие-нибудь зловещие эксперименты. В конце концов, Мишек мной вон как интересовался, прямо-таки невероятная ценность для науки! Мало ли, что он мне сказал, что я после переплавки – самый обычный навь, мысли безумцев обычной логике не подчиняются. А у Тадеуша вообще хвост, вот нас и схватили, чтобы сдать на опыты! Мне живо представилось, как трое бандитов волокут нас, связанных, в старинную магическую башню по винтовой лестнице, снаружи сверкают молнии, а сверху доносится зловещий хохот.  «Кажется, я тут уже с ума схожу», – раздраженно подумала я и попыталась представить что-нибудь хотя бы не настолько абсурдное, раз уж вовсе не представлять ничего у меня сейчас не получалось. Может быть, этот анонимный злодей планирует не отвадить меня от княжича, а осуществить государственный переворот? Со сменой правящей династии! А мы с Тадеушем – всего лишь пешки в его сложной многоходовой игре, о сути которой не имеем даже приблизительного понятия. Весьма обнадеживающая версия: вполне вероятно, что для осуществления коварной интриги мы требуемся ему живыми и здоровыми. – Тади, а государственные перевороты у вас как давно случались? – всерьез захваченная этой версией, я совсем позабыла, что ответить мне Тадеуш не может. Тадеуш подняв брови покачал головой как-то по диагонали, что я восприняла, как ответ «давно». – Ну еще бы не давно, – согласилась я, – вы пар в дуэлях спускаете и большего вам устраивать не нужно. Но это все ничуть не помогает мне с ответом на вопрос, как тебя освобождать, чтобы ты освободил меня! Дверь-то я, положим, вскрыть смогу, меня Златко научил… но на человека нам взломанная дверь, когда мы к стульям привязаны?.. – я печально и почти безнадежно в который раз уставилась на опутывающие Тадеуша заклятья, несколько раз задумчиво моргнула, снова посмотрела на пресловутую дверь, а потом – опять на Тади, после чего осторожно уточнила: – А щит на двери и та штука, которая тебе говорить не дает – они ведь похоже устроены, да?.. Или я чего-то не понимаю?.. Тадеуш яростно закивал. – Выходит похо-о-о-оже, – задумчиво сказала я, и закончила куда убежденнее, чем себя сейчас чувствовала: – Значит, разберусь! «Одно дело дверь, а совсем другое – Тадеуш», – мрачно думала я, пытаясь сосредоточиться на заклинательной сетке и выгнать из головы вновь всплывший в ней образ Тади, растворяющегося от фиолетовой жидкости. Впрочем, в отличие от всяких дурацких картинок, лекции по технике безопасности при магическом воздействии на навей, которые нам читали в университете, в голове были очень даже кстати. Проблема заключалась в том, что сейчас они пугали меня до дрожи, особенно в той части, где описывались всяческие негативные последствия от неудачных заклинаний. На дверь-то мне было, в сущности, плевать, даже если бы ее в щепки разнесло от моих неумелых манипуляций, а вот на Тади – не плевать вовсе. Но бешено скачущие мысли вовсе не помогали сделать удачное заклятье, скорее уж наоборот. – Тади, мне страшно, – жалобно сказала я. – Заклинаниями в тебя кидаться... Если я дверь сломаю, то не жалко, а хлам этот, который тут валяется – так тем более не жалко, – я злобно уставилась на пыльные ящики, словно это они были виноваты во всех моих бедах и проблемах.  Очень хотелось запустить в них чем-нибудь вроде огненного шара – возможно, хоть так я смогла бы немного успокоиться. Но с практической точки зрения это было ничем не полезно и даже вредно: наверняка эти гады на шум прибегут, и тогда нам точно не поздоровится. Вот отпирающее заклинание тихое… – Тади, я же могу проверить заклятье на этих человечьих ящиках? – резко обернувшись к Тадеушу и покивав на гору хлама в углу, спросила я с надеждой.  Он задумчиво нахмурился, потом с сомнением кивнул, а потом закивал часто, видимо закончив свои прикидки, и я испытала немалое облегчение. Заклинать старые пластиковые ящики мне страшно не было, так что сразу захотелось попробовать сделать хоть что-то. Правда, мы потратили еще добрых минут пятнадцать или даже двадцать, пока я, при помощи одних только киваний и мотаний головой Тадеуша, разобралась, какие именно опорные точки в заклинании мне придется убирать, а потом – из скольки точек должно состоять мое собственное заклинание. И все равно первая попытка, как я и ожидала, вышла неудачной. Ничего страшного, по счастью, не произошло: просто сетка, долетев до ящиков, не раскрылась, а повисла на них чем-то вроде кусочка магической сверкающей слизи. – Первый блин комом! – объявила я голосом весьма жизнерадостным. Мучить ящики и впрямь было не опасно, а на потрясающий результат сразу я и не рассчитывала. – Пробуем еще раз! Тади горячо поддержал меня кивками, видимо, одобряя мой бодрый настрой, и я принялась за дело вновь. Вывязывать сетку одними словами было трудно, я невольно пыталась хотя бы шевелить руками, поддерживая вязь, но зачарованные наручники не давали этого сделать, и я снова сбилась, так что сетка истаяла незавершенной. – Почему ловчих так мало?.. С жестами же удобнее, – недоуменно поинтересовалась я. – Или это мне удобнее?.. Родилась бы здесь и мальчиком – точно ловчим бы стала. Размышлять над тем, легче или сложнее ловчая магия, совмещающая слова и жесты, и что было бы, живи я в древние времена, было намного проще и приятнее, чем над заклинательной сеткой. Но я тут же укорила себя за малодушие – и принялась за новую попытку. В этот раз сама вязь сплелась как надо, но заклинание вышло слишком слабым и даже не долетело до ящиков, распластавшись на грязном полу. – Да что ж такое! – возмутилась я, раздраженно топнув ногой, и тут же ошарашенно уставилась на Тади. Пошевелить ступней получалось едва-едва, но все же получалось. – О-о-о! Я могу топнуть ногой! Это оказалось, чего мне не хватало: следующую вязь я завершила яростным топаньем обеих ног одновременно, которое под связывающим заклятьем походило скорее на легкий танцевальный пируэт, но этого оказалось достаточно, чтобы моя сетка точно полетела в цель и раскрылась на ящике сверкающей паутинкой. А самое главное – ничего не взорвалось, не вспыхнуло и даже не затлело. Получившееся заклятье было безопасным, так что я, понаблюдав за ним, сообщила Тадеушу очевидное: – Теперь твоя очередь.