Чертовка поневоле

Набравшись решимости и глубоко вздохнув, я старательно повторила все, что у меня так удачно вышло в последний раз, только заклинание полетело в Тади. Замерев, я принялась ждать, получится ли. Для начала, сетка вполне уверенно облепила собой предыдущую, а потом какое-то время ничего не происходило, так что я успела совсем разочароваться в своих заклинательских способностях, когда увидела, что обе сетки искажаются и начинают постепенно сползать с лица Тадеуша, неторопливо, как едва подтаявший лед. — Получилось, Тади! У меня получилось! — почему-то шепотом проговорила я, неотрывно глядя на исчезающее магическое плетение. — Я умею колдовать! Я сочинила заклинание, сама! И ты мне даже почти не помогал! Мне должны выдать звание спасительницы лучшего аспиранта года, в конце концов! — меня так распирало от гордости и радости, что я на время даже позабыла, что до освобождения нам еще очень и очень далеко. Тадеуш покраснел и первое, что сделал, когда наконец освободился, — захохотал. — Ты прекрасная, Лада, даже не представляешь, какая ты прекрасная и замечательная! — проговорил он сквозь смех. — Самая лучшая спасительница аспирантов! Я почему-то ужасно смутилась и, робко улыбнувшись и уставившись на свои ноги, которые вернули Тадеушу способность говорить мне комплименты, пробурчала: — Тогда меня можно поцеловать, наверное… немножко. — Необходимо, и очень даже множко, — возразил Тади. — Сейчас, только освобожу нас окончательно. Вот ему для этого ни движения рук, ни ноги оказались не нужны, как и множество попыток. Тади начитал заклинание, будто просто декламировал давно запомнившиеся стихи, с легкостью и естественностью, без всякого труда вкладывая в них внутренний огонь. И это смотрелось бы завораживающе красиво, как все профессионально исполняемое, даже если бы это не был Тадеуш, ну а уж им я залюбовалась, теряя связь с действительностью и забывая, что это все творится ради нашего освобождения. Так что, едва наручники перестали мне мешать, я бросилась обнимать Тадеуша и, обхватив его за талию обеими руками, безапелляционно заявила: — Ты самый красивый на Шаре заклинатель. И вообще самый красивый. И самый замечательный, — после чего тут же поцеловала в подтверждение своих слов, с преогромным удовольствием. Думать в такой момент о похитителях и о том, что нам нужно как-то отсюда выбираться, было практически невозможно: хотелось попросту послать их всех к людям и диким навям, когда я вовсе не нацеловалась с Тади, а эти гады еще и на свидание нам сходить не дали. Решив, что уж каких-нибудь пять минут проблемы подождут, я воодушевленно увлеклась поцелуем. «Или, может быть, не пять, а десять… или даже пятнадцать, — подумала я, жадно притягивая Тади к себе еще сильнее. — Подождут все равно!» Тадеуш видимо поддался тому же порыву и уверенной рукой усадил меня себе на колени и обхватил так, что я ощутила себя в коконе из Тади. — Лада… Ладушка! Моя! «Хорошо, что тут стулья есть», — довольно подумала я, пытаясь по-кошачьи свернуться у него на коленях, чтобы он продолжал обнимать меня со всех сторон, и сама обняла его за плечи, а потом провела ладонью по волосам. — Твоя, — тихо согласилась я с блаженной улыбкой. — Вся-превся, и ты весь-превесь мой, — а потом поцеловала его снова. И зачем мне, спрашивается, какой-то там княжич, когда у меня Тадеуш есть? Он тоже из княжеской семьи, конечно, но это не важно вовсе. Просто он мой Тади и всё. Сидеть так и целоваться было очень хорошо, и возвращаться в реальность не хотелось вовсе, но я все-таки совершила над собой героическое усилие, прервав наш бесконечно долгий поцелуй, и, положив голову Тадеушу на плечо, сообщила: — Когда отсюда выберемся, ни в какое кино не пойдем. Я тебя коварно затащу к себе в квартиру, чтобы обнимать там и целовать. И не отпущу никуда. — А может позволишь мне тебя затащить разочек? Для разнообразия? — спросил он и робко погладил меня по попе. Я довольно вздохнула и тут же накрыла ладонь Тади своей, чтобы даже не думал убирать. От его прикосновений и от мыслей о том, как он меня куда-нибудь затаскивает, я чувствовала себя… странно. Будто прямо в мой внутренний огонь бросили какую-то шипучую таблетку — и теперь он растекался по всему телу, весело пузырясь. — У тебя дома опасный телефон, — напомнила я полушепотом и осторожно ткнулась носом Тадеушу в щеку. — Но ты можешь затащить меня на свой замечательный диван у меня дома. — О, я тебя не только туда затащить хочу, ты даже не представляешь, сколько есть мест, куда бы я тебя затащил! — довольно ответил Тадеуш, ласки которого делались все более откровенными. Теперь мне казалось, что я пузырюсь вся целиком, и целиком состою из одной сплошной магии, и Тади сейчас будет делать из меня какую-то очень сложную и красивую заклинательную сетку, и это будет очень, очень, очень, просто невыразимо приятно. — Будем… по очереди затаскивать, — прерывисто сообщила я, прижимаясь к Тади настолько тесно, насколько могла, и этого все равно было мало, мне очень нужно было больше Тади, мне был нужен весь он целиком. Я сама не заметила, как мои руки каким-то чудесным образом оказались у него под толстовкой, но им там совершенно точно было самое место. «А если бандиты сюда зайдут, то сами виноваты», — с мстительным удовлетворением подумала я и бесстыдно укусила Тади за ухо. Тот застонал, сжал мою грудь и очень собственнически поцеловал, запуская вторую руку мне в волосы. «Ох, Господь Всемогущий и Сварог Всевышний», — ошалело пронеслось в моей голове, пока я жадно отвечала на поцелуй. Что в мире существует кто-то или что-то, кроме нас с Тади, представить сейчас было, кажется, вовсе невозможно, но когда со стороны двери донесся такой шум, словно за ней начался ураган, я тут же, тихо пискнув и нервно подпрыгнув, испуганно вжалась в Тадеуша, разом вспомнив, где и в каких обстоятельствах мы находимся. — Голуби… — хрипло выдавила из себя я, уставившись на маленькое окошко над дверью, на которое их приземлилось сразу четверо — удивительно ли, что было столько шуму! — Просто человечьи голуби, — я медленно выдохнула, но руки у меня все равно дрожали. — Нам бы все-таки для начала отсюда убраться, — низким голосом ответил Тадеуш, — А потом уже — все остальное. И, с явным сожалением убрав руку с моей груди, принялся сосредоточенно поправлять на мне кофточку. — Даже голуби нам мешают целоваться… и все остальное, — ворчливо пожаловалась я, а потом, не удержавшись, погладила Тадеуша по плечу. — Скорей бы они уже все отстали! И от меня, от тебя. Но и правда надо выбираться… Только как выбираться — непонятно! Дверь-то мы конечно вскроем… а вдруг их там за ней пять десятков, как в «Двух берегах Хамры»! Целое бандитское логово! И у дверей сразу пятеро караулят, а у нас никто не боевой маг даже… — я попыталась еще сильнее вжаться в Тади и свернуться в клубочек у него на руках. — Да уж, и правда, как в романе влипли, — согласился Тадеуш. — И оружие отняли, и мой опасный телефон зря не с собой, могли бы через него уйти. — Не уверена, что твои родственники лучше похитителей, и вообще, может быть, это одно и то же, — проворчала я и вздохнула. — Если бы можно было выбраться как-нибудь незаметно… вот только как? Отвод глаз уж точно ни ты, ни я делать не умеем. Тут Тадеуш обрадованно поделился тем, что у него есть идея, и, надо сказать, он меня преизрядно успокоил, потому что она выглядела уж точно лучше, чем перспектива в одиночку выскакивать на толпу бандитов, которая ждала нас за дверью. Во всяком случае, мое проклятое воображение вовсю рисовало вооруженных преступников в пиратских банданах и капри, с ятаганами зубах, которые босиком на цыпочках расхаживали в коридоре под каморкой, чтобы накинуться на нас, стоит нам отсюда выскочить. Еще некоторое время мы потратили на обсуждение деталей и подробностей плана и на то, чтобы потренировать меня как следует кидать нужное заклинание, использовав в качестве жертвы все те же многострадальные ящики. А потом — оставалось только дожидаться, пока наши похитители принесут еду, как обещали, или еще зачем-нибудь притащатся в нашу каморку. Когда это случится, было категорически непонятно, так что я решительно взгромоздилась на колени Тадеушу, решив, что проводить время в ожидании нужно как можно приятнее, главное — не увлекаться слишком сильно. Но Тади внезапно не стал меня медвежьи обнимать, как я, честно говоря, от него ждала, а трогательно взял за руки и, покусав себе губы, принялся говорить: — Ладушка, я должен кое-что тебе сказать… признаться. Сложная, неприятная вещь, — он нахмурился, и его лоб прорезала тонкая морщинка. — Что случилось?.. — тут же напугалась я. После похищения мне казалось, что я готова уже к чему угодно, но когда у Тадеуша было такое лицо, сердце у меня болезненно сжималось от дурных предчувствий. — Ты знаешь, кто нас похитил, да?.. Это какой-то твой очередной родственник кошмарный? От них всего ожидать можно! — Понятия не имею, кто нас украл, может, и родственник. Не исключено, — нервно ответил Тадеуш. — Но я вовсе не об этом! — А о чем?.. — совсем уж растерялась я и умоляюще уставилась на Тади, судорожно стиснув его руки в своих. — Я должен кое-что рассказать о себе, — сказал он, глядя мне в глаза, и не выдержал, покраснел и опустил голову. — Та-а-ади, — сочувственно протянула я и, высвободив одну руку, осторожно погладила его по голове. Бедняга, как же он переживает по поводу своего происхождения из княжеской семьи! «И еще по поводу отбора! — осенилась я. — И, между прочим, зря! Если уж меня в невесты княжича записали, когда через год Тадеушу жениться пора будет, у меня у первой печать появится. За него-то я хоть прямо сейчас выйти готова, но уж год подожду, в самом деле». Я вздохнула, подбирая слова утешения. — Тади, что бы ты ни собирался мне сказать, я тебя все равно люблю. И ты мне очень нужен — с хвостом, с мерзкими родственниками, любой и всегда, — сообщила я самым серьезным тоном, а потом, не выдержав, притянула его к себе за плечи и поцеловала. — Я тоже тебя люблю, — растерянно ответил Тадеуш, и тут из-за двери послышались голоса бандитов. Я испуганно ойкнула и вцепилась в Тади, но, тут же вспомнив, что у нас план и действовать нужно быстро, торопливо соскочила с его коленей и заспешила к своему стулу, старательно делать вид, что я до сих пор к нему пристегнута. Волновалась я страшно, куда сильнее, чем перед первым учебным днем в универе, но это, на удивление, не помешало мне насладиться очередным заклинанием Тадеуша — тем более что в этот раз он делал штуку намного сложнее и красивее, чем снятие незатейливых запирающих заклятий. Будь на его месте я, наверняка бы сбилась, даже если бы сутки зубрила текст наизусть — слишком уж много слов нужно было успеть сказать, и слишком быстро, пока наши похитители не отперли дверь. Но Тади, разумеется, успел: это же был он! Я даже не сомневалась, что он справится, только завороженно наблюдала за процессом и результатом. Больше всего это напоминало ретушь фотографии: руки у меня были сложены на коленях, но любой, посмотревший на меня со стороны, увидел бы, что они заведены за спину и пристегнуты к спинке стула браслетами, опутанными заклинанием. Вошли к нам двое — бледно-голубой и терракотовый, и между прочим, без всякого обеда, так что я сразу нахально сказала: — Ну вот, обещали покормить — и где? — и скорчила обиженное лицо, хотя мне не нужна была их еда. Просто чтоб бандиты не думали, что мы тут что-то против них замыслили. Терракотовый уставился на меня каким-то странно обалдевшим взглядом, будто у меня вторая пара рогов выросла, и ничего не сказал. Зато бледный очень нагло и ехидно сообщил: — Увы, обед отменяется! У нас новый план: наш уважаемый заказчик решил, что держать вас тут долго — слишком хлопотно, — он скривил губы в недоброй усмешке. — Так что сейчас мы с вами прогуляемся. До набережной. Сердце у меня заколотилось часто-часто, я испуганно вытаращила глаза и напрочь позабыла, что мне нужно делать дальше по нашему с Тадеушем плану. Но пока я терялась и судорожно металась мыслями, какая-то первобытная часть меня очень сильно захотела врезать бандитам, так что когда я наконец опомнилась — в террактового бандита уже летело выпущенное мной оглушающее заклятье. Ногами я теперь могла топнуть со всей дури и как следует, а внутреннего огня у меня от переживаний было хоть отбавляй, так что, сраженный моим метким магическим ударом, терракотовый упал, как подкошенный. Тадеуш тоже не терял времени зря и, пока я расправлялась с одним, уложил второго. — Усадишь на стул главного, он помельче, — пропыхтел Тади, взваливая на плечо терракотового бандита. — Ну и кто тут хилый? — с сарказмом поинтересовалась я у бессознательного коричневого тела и, гордо фыркнув, принялась разбираться с главарем. Кое-как упихав его на стул, я осенилась мыслью проверить ему карманы — и была совершенно права: там обнаружился мой телефон! Оружие наше бандиты, увы, где-то припрятали, но хотя бы что-то нужное мне удалось вернуть. — С ума сойти, мы прямо как в кино про шпионов! Тут еще должна играть такая бодренькая напряженная музыка, — сообщила я, оглядев сидящего на стуле бледного и повернувшись посмотреть, как Тадеуш управляется с терракотовым. Тадеуш весело хихикнул и предложил: — Могу фальшиво насвистеть! — Нет уж, ты лучше наших похитителей свяжи как следует, а я посвищу, — возразила я самым серьезным тоном и действительно принялась насвистывать мелодию из какого-то фильма то ли про шпионов, то ли про бандитов, то ли про шпионов-бандитов, название которого я напрочь забыла. Тадеуш опять захохотал и, прежде чем связывать бандитов, заявил мне: — С тобой даже в плен попадать весело! — потом он быстренько расправился со связывающими чарами и велел мне: — А теперь встань тихо и смирно, а то иллюзию не смогу навести. Я послушно встала по стойке смирно и постаралась даже моргать пореже, но потом все-таки тихо сказала очень просительным тоном, жалобно уставившись на Тади: — А можно ты меня в этого бледного превратишь?.. Хоть так какого-нибудь интересного цвета побуду, а то опять коричневая… это просто несправедливо! — Конечно можно, так даже удобнее: он ближе к тебе ростом, заклинанию легче будет держаться. Ну, впрочем, я тебе в любом образе обещаю полчаса, а этого, я думаю, предостаточно чтобы выбраться сюда, — сейчас он был предельно серьезен, и все же не удержался: прежде, чем напустить на меня иллюзию, поцеловал меня в лоб и в губы. — Когда сбежим отсюда — вообще тебя никуда не отпущу, разве что до двери, еду из доставки забрать, — пообещала я и, вздохнув, снова принялась внимательно наблюдать, как Тади накладывает заклинание. Результат выглядел… весьма причудливо. Чтобы выиграть для нас побольше времени, Тадеуш пожертвовал подробностью и убедительностью иллюзии, так что образы бандитов на нас были словно нарисованы широкими мазками, и если присмотреться, особенно как следует напрягая рога — становилось очевидно, что это всего лишь морок. Однако метров с трех-пяти мы выглядели весьма убедительно. В этом и заключался план: выбраться из каморки под личинами бандитов, а потом поскорее увильнуть за какой-нибудь сарай и забор, покуда к нам не успели приглядеться, если за дверью есть и другие преступники. Издали никто ничего подозрительного не заметил бы. Так что, прежде чем выйти, мы осторожно проверили, нет ли кого в опасной близости. Однако снаружи стояла тишина — та, которая бывает в нежилых районах, на задворках заводов или складов, нарушаемая только скрипами каких-нибудь мотаемых ветром железок и далеким лаем собак. Видимо, в какое-то место вроде этого нас и притащили. Только ворковали голуби, устроившиеся жить на этом складе. Мы пробежали большое захламленное помещение за несколько секунд, но я ждала, что в любой момент из-за стеллажа вынырнет бандит, так что каждый шаг отдавался ударом по натянутым нервам. Едва мы выскочили наружу, тут же раздался громовой голос: — Стоять на месте, руки вверх, не пытайтесь заклинать, — и я чуть не отдала богу душу, с перепугу вдруг задумавшись, куда она должна пойти после смерти: в земной рай или местный. Каким-то невероятным образом удержавшись от того, чтобы неприлично взвизгнуть, я тут же вскинула руки и перепугано прижалась боком к Тадеушу, и только потом поняла, что это должна быть полиция — но выдохнуть с облегчением не успела, вспомнив, что мы сейчас выглядим, как парочка головорезов-похитителей. — Тади, ты можешь снять с нас заклинания? — прошептала я, продолжая прижиматься к нему. — Сейчас! — не шевеля губами кивнул он и прокричал: — Мы не бандиты! Бандиты там, на складе. На нас иллюзия, могу я ее снять? На некоторое время вокруг воцарилась тишина, а потом тот же магически усиленный голос пророкотал: — С места не сходить! При попытке создать иное антимагическое заклятие мы действуем без предупреждения! Тадеуш тихо вздохнул и принялся снимать с нас иллюзию. Я возблагодарила Всевышнего, заодно, на всякий случай, вместе с правцами, что у него это получается быстро. Едва истаял морок, все вокруг пришло в движение — и я увидела, как к нам бежит сразу шестеро навей в идеально черных кунтушах, а с ними — еще парочка в штатском. Это было вовсе не похоже на красную форму полиции, и я на всякий случай снова испугалась и вжалась в Тадеуша. — Тади, это еще кто?.. — растерянно поинтересовалась я. — Тайная служба короны, — объяснил хмурящийся Тади. — Не бойся, они вменяемые. — Я уж надеюсь, что там при короне хоть кто-то вменяемый все-таки есть, — не менее хмуро отозвалась я. — С ума сойти, тебя твоя родня даже без телефона находит… Может, к правцам от них переехать?.. Для надежности! Ответить на мою возмущенную тираду Тадеуш не успел, потому что на нас налетели подбежавшие службисты и штатские, оказавшиеся медиками — и последние тут же принялись с таким тщанием проводить полный экстренный осмотр, будто нас в той каморке неделю морили голодом, да еще и пытали. — Я в порядке, в порядке я! — безнадежно пыталась заверить я лекаря, невозмутимую бежевую брюнетку средних лет. — Меня оглушающим огрели, но все уже прошло, и я в порядке. Тут до нас наконец добежали и полицейские, которым Тадеуш еще раз повторил, что двое бандитов — на складе и связанные, но до этого с ними был еще и третий, желтый. И я с облегчением узнала, что третьего схватили среди складов еще до того, как мы выбрались наружу. И что полиция, обшарив всю территорию, никого подозрительного здесь больше не нашла. Я была бы совершенно рада и счастлива по этому поводу, если бы проклятая тайная служба, не дожидаясь возвращения полиции, не повела нас, очень вежливо, но настойчиво, в сторону машин и не принялась все так же вежливо и настойчиво сажать меня в одну, а Тадеуша — в другую. — Да вы что все, сговорились что ли! — не собираясь скрывать своего возмущения, громко воскликнула я. — Почему вы нас отдельно сажаете?.. Почему все постоянно пытаются нас растащить, рассадить и не дать нам никуда сходить?.. — невзирая на решительный тон, чувствовала я себя, на самом деле, устало и печально и, выдав свою тираду, очень жалобно уставилась на Тади, которому досталось аж четверо службистов, тогда как мне — только два. Он развел руками и крикнул мне: — Они так заботятся о безопасности! — Заботимся-заботимся, — сердито подтвердил один из четверых, настойчиво показывая Тадеушу на место в машине. — Все вы тут заботитесь, — проворчала я и, бросив еще один жалобный взгляд в сторону Тади, сердито полезла в машину. Когда двое «моих» агентов — оба, как на подбор, ровного невыразительного грязновато-бежевого цвета — уселись следом, я тут же с удовольствием продолжила возмущаться: — Главарь этот бандитский тоже говорил, что о благе княжества заботится! Хорошенькое благо, похищать нас посреди улицы и не давать в кино сходить! А вы — ничуть не лучше бандитов этих, и заказчика их драного, чтоб ему в Ледяную Бездну провалиться, высокопоставленному гаду! Не хочет он, видите ли, чтобы я за княжича выходила! Будто его тут вообще спрашивают! — Какого заказчика?.. — немедленно заинтересовался один из службистов, сохранив при этом совершенно невозмутимое выражение лица. Я выразительно вздохнула, закатив глаза и всплеснув руками. — Ну да, теперь мне еще придется вам показания давать… я обязана! Хотя глаза б мои вас не видели, — впрочем, я не могла не понимать, что Тайной службе и впрямь нужно рассказать все в подробностях, ничего не утаивая. Может быть, они эту сволочь придворную даже найдут, в конце концов. Так что я принялась излагать всю историю, начиная с анонимки, а потом подробно отвечала на все их вопросы — и вся поездка превратилась в одно долгое и муторное снятие с меня свидетельских показаний.