Чертовка поневоле

Подруги, разумеется, набросились на меня с расспросами, едва мы вошли в квартиру, – про службистов, про дворец, про правящую чету и про остальное. И я от души собралась поделиться с ними всеми красочными и захватывающими подробностями, но вместо этого, сев на диван, разрыдалась от нервного перенапряжения. Так, сквозь рыдания, я и рассказала им все, начиная со встречи с Тадеушем и заканчивая разговором с князем и княгиней. К концу истории я все-таки успокоилась, но почувствовала себя такой уставшей, будто внутреннего огня во мне не осталось вовсе – и завалилась в кровать, не поев и даже не выпив чаю. Уснула я почти сразу, абсолютно мертвым сном без единого сновидения. Хотя проспала я черти и люди пойми сколько времени, утром все равно ощущала себя совершенно невыспавшейся и потерянно бродила по квартире с кружкой кофе в руках, вяло отвечая на щебет раздражающе бодрой Катаржины. В чувство меня привел только телефонный звонок: сонную муть из головы как ветром сдуло и я, мигом схватив телефон, с надеждой уставилась на него. И на этот раз, к счастью, не ошиблась: звонил Тадеуш. – Привет, как ты? – выпалила я в трубку.  – Совершенно нормально, – заверил меня Тадеуш. – Я только волновался, как ты, но не стал звонить: побоялся потревожить после утомительного дня. – Да-а, день был очень утомительный, – жалобно протянула я и тут же обеспокоенно уточнила: – Ты точно нормально? Ужасные родственники не слишком тебя затретировали? Тадеуш хмыкнул: – Ладушка, я понимаю, что тебе нравится меня защищать, но когда тебя рядом нет, я тоже умею как-то справляться, поверь мне на слово. Так что не волнуйся, меня не изводили разговорами. Единственное настоящее мучение – меня опять ни в какую не выпускают из дворца. Похитили же! Безопасность же! Княжество пропадает, если я из дворца выйду! – Вот же ты бедняга! Замучили они с этой безопасностью: и вчера по разным машинам растащили, и теперь та же самая ерунда продолжается! А я уже по тебе скучаю, будто неделю не видела, – я выразительно вздохнула. – Тади, ты звони хотя бы, как сможешь! Раз у тебя опять телефон есть… А то без тебя совсем тоскливо. – Я тоже очень скучаю, – Тадеуш вздохнул. – От телефона мне теперь не отделаться, ты же понимаешь. Меня могли вытащить, если бы телефон был с собой. Хорошо, что не было, они бы тебя там бросили! Так что я на связи, про это можешь не волноваться. «Все-таки затретировали», – сочувственно подумала я, но вслух говорить не стала, решив, что когда Тади наконец выпустят из дворца, я просто заобнимаю его и все. И зацелую тоже. – Я буду строчить тебе сообщения, прямо с лекций, – пообещала я. – И скорей бы все это закончилось, в самом деле… а то с ума все посходили с этим отбором невест, включая княжескую чету. А я хочу просто быть с тобой. Тадуш шумно вздохнул и ответил: – Я постараюсь встретиться с тобой как можно раньше. Когда смогу вырваться. Тогда обсудим и отбор, и все остальное. Не телефонный разговор, все же. – Скорей бы… И я тебя очень люблю. И звони. И пиши, – протараторила я, нервно размышляя, о чем с ним вчера говорили князь с княгиней и что именно он мне собирается теперь рассказать про «отбор и все остальное». Что обо мне вчера подумали эти замечательные нави, я не понимала вовсе, и даже примерно их беседу с Тади представить не могла. Но в глубине души надеялась, что он просто хочет мне наконец признаться, что он из княжеской семьи. Когда мы распрощались, я, невзирая на все эти переживания, почувствовала себя куда лучше и бодрее: все-таки Тади не пропал совсем, ему можно было звонить и писать, и знать, что он в порядке. Так что в университет я приехала в хорошем расположении духа, которое, увы, закончилось, едва мы вошли в холл. Очередная невеста, незнакомая мне палевого цвета девица, не скрывающая печати на лбу, с воодушевлением делилась с подружкой: – Бал уже сегодня вечером, представляешь! Я и моргнуть не успела! Волнуюсь ужасно! – Но платье-то ты ведь купила? – заволновалась та. – Само собой, еще позавчера! – И мне не показала, ну что такое! Рассказывай немедленно, что у тебя будет за наряд, я от любопытства умираю! Я перепуганно вытаращила глаза и зачем-то схватила за руку Катаржину. – Как бал? Какой бал? Почему сегодня?.. Почему я ничего не знаю?.. Я думала, он потом! Когда-нибудь… Та уставилась на меня в явном изумлении: – Точно, уже сегодня! О Сварог! Забыли совсем за этими переживаниями… И ты забыла, да? Петра чуть менее нервно спросила: – А тебе разве приглашение не пришло? Должно было! – и вцепилась в мою левую руку. Краем сознания я отметила, что мы, должно быть, сейчас представляем собой довольно странную композицию. – Не видела я никакого приглашения, – растерянно сказала я и тут же вспомнила, как утром полусонно и растерянно сгребла какие-то рекламные листовки и счет за газ и сложила кучей в прихожей, решив разобраться потом. – Или приходило, только я его среди рекламы не заметила… дома на тумбочке лежит!  – Ну, тогда все в порядке, – успокоенно выдохнула Петра. – Ничего не в порядке! Я не хочу на этот дурацкий бал. А идти придется! – возмутилась я, вспомнив слова Тадеуша, и тут же спохватилась: – А вдруг я там с Тади увидеться смогу?.. Он же во дворце! Ладно, ради этого даже бал потерпеть можно. Петра хихикнула в кулак, а Катржина спохватилась: – А надеть-то во дворец тебе есть чего? – Да я даже не знаю, что туда надевать положено! И что там вообще будет, на этом балу, – я печально вздохнула. – Ничего, это мы сейчас быстро исправим, – пообещала Катя. – Разберемся! – и тут же потащила меня и Петру к ближайшему подоконнику, устроившись на котором мы погрузились в дебри сети в поисках информации про балы во время отбора невест. Разумеется, мне неизбежно пришлось пересмотреть пару десятков фотографий Дивны и ее ярко-красного аравийского жениха, но сам бал оказался вовсе не таким пугающим и унылым мероприятием, как мне представлялось. Там даже обещали какие-то игры – разумеется, для того «чтобы лучше познакомиться с невестами». Но я надеялась, что поиграть можно будет и без всяких там знакомств – если мне вдруг не удастся найти Тадеуша, надо же будет чем-то себя занимать. Спустя одну пропущенную лекцию я была тщательно подготовлена к балу и подробно информирована обо всем до мелочей. Теперь оставалось только как-нибудь решить проблему с платьем, но перед этим все же стоило хотя бы немного поучиться, так что я честно попыталась это сделать, но, сидя на занятии, все равно строчила сообщения Тади, где жаловалась на бал вперемешку с признаниями в любви. Мне очень нравились местные голографические СМС с подвижными смайликами, которые можно было как привязать к определённому месту, так и разрешить им плавать среди букв. Снова и снова зависая над краткими посланиями от Тадеуша, со скромным одним сердечком или танцующей парой, я поняла, что стремиться к знаниям сегодня способна с трудом – и отправилась уговаривать Катю смыться из универа пораньше, чтобы поехать в магазин. Катаржина согласилась, но только после обеда в столовке, который мы уже оплатили, что было резонно: все равно иначе пришлось бы тратить время и лишние деньги на обед. В столовой мы застали Гойко и Мирко, которые вяло хлебали суп, оживленно обсуждая все тот же бал. Точнее говоря, Мирко жаловался: – Ну спасать-то ее от родни мне довольно успешно удавалось, но тут бал же! Все должны быть же! А она меня от них прячет: какой там хортич Мирко, когда у нее сам наследный княжич женихом может стать. Да они ей голову за меня проедят! Так что Абигайль прогнала меня, чтоб не светился перед придурковатыми родичами. – Вернут тебе ее завтра в целости и сохранности, – утешительно сообщил Гойко. – Она им, в конце концов, на балу целая нужна… – и протяжно вздохнул. – О, да у нас с тобой прямо одинаковые проблемы! – бодро и радостно объявила я Мирко, усевшись рядом с ними. – Тади опять во дворце заперли, в целях соблюдения его сохранности и безопасности после похищения. – Какое похищение? Что с безопасностью? – воскликнули парни, и я поделилась с ними историей вчерашнего приключения. В пересказе оно получилось очень веселым и совсем не страшным, да, в общем-то, ведь никто и не пострадал, так почему нет? Но Гойко и Мирко заволновались и объявили, что будут у меня по очереди дежурить, занимая диван Тадеуша, пока его нет.  – Я надеюсь, эти из службы безопасности найдут похитителя. Вид у них был весьма внушительный, – постаралась успокоить их я. И, вспомнив про службистов, тут же вернулась мыслями к дворцу и балу. – Мирко, слушай! Дежурить – это хорошо, но раз у тебя сегодня вечер не занят Абигайль, мне бы еще кое в чем твоя помощь пригодилась. У меня сегодня, представь себе, тоже бал! И, разумеется, мне на него совершенно нечего надеть. – У тебя, наверное, денег нет? – встревоженно спросил он и тут же сердито воскликнул: – Вот еще беда с этими балами, сплошное разорение! С тех пор как сестры в свет выходят, я уж насмотрелся. – Проблемы шляхты: брильянты нынче дороги, – подначил его Гойко, впрочем, совершенно беззлобно. Тут подбежал запыхавшийся Златко и сходу спросил: – А? Что? Мы выстраиваемся в очередь за брильянтами? Или мы будем их добывать? Чур, я владелец копей! – Прости, боюсь, придется обойти без бриллиантов. На них у меня точно денег нет, – поспешила огорчить его я и тут же повернулась к Мирко: – Я просто не имею ни малейшего понятия, в чем ходят нави на балы в княжеский дворец. А ты должен быть в курсе! Так что пойдешь со мной в магазин выбирать платье, в качестве моральной поддержки. – Я лучше тебе денег дам, а ты сама купишь, – попытался увильнуть он, но я не согласилась. – Не собираюсь я на этот бал сильно тратиться, больно надо! Так что обойдусь имеющимися средствами, спасибо за предложение. А вот ценные советы мне бы пригодились. – Ладно, будем считать, что я тебя охраняю, чтобы тебя снова не похитили, – смирился Мирко, поняв, что я не отступлю. – И немного помогаю советами, изредка, по мере необходимости. Катаржина весело фыркнула, глядя на его страдальческое лицо: – Я тебе коктейль куплю, огромный и разноцветный, чтобы ты не сильно томился возле примерочных. На этом вопрос с покупкой платья можно было считать решенным, так что закончив с обедом мы уселись на монорельс и отправились к моему любимому стоковому центру, в котором я покупала всю одежду. Какая мне разница, насколько мое пальто модное, если оно симпатичное и со скидкой в пятьдесят процентов? Именная пенсия не так велика, чтобы шиковать, потому я по выходным радостно оббегала все магазины, выбирая себе вещички подешевле, но не хуже прочих. Впрочем, сейчас я была согласна и на похуже. – Все равно мне его постоянно не носить, так зачем мне качественное бальное платье? На вечер хватит – и будет с него, – рассуждала я, роясь в уцененных платьях и поглядывая, чтобы там не была сломана молния и не светилась дырка в подоле – ведь подчас в стоки вещи из фирменных магазинов сдавались именно из-за брака или порчи. – Но это все-таки настоящий бал в княжеском дворце, – ныла Катя. – Можно взять и что-то поинтереснее. – Зачем?.. – искренне удивилась я. – Чтобы меня княжич скорее заметил? Но мне нужно ровно наоборот: чтобы он не заметил меня ни в коем случае, в идеале – вообще слиться со стенами. Кстати! – я отложила в сторону нечто вызывающе-розовое и решительно направилась к Мирко, который стоял с коктейлем в руках, уставившись на висящий в магазине голоэкран, и делал вид, что его все происходящее не касается. Тот уставился на меня с удивлением, поскольку я по-прежнему была одета в джинсы и толстовку, не очень понимая, что мне от него понадобилось. – Какого цвета стены в бальном зале? – спросила я воинственным тоном. – Эм… светло-голубые, – удивившись еще больше, ответил Мирко. – Отлично! Значит, ищем светло-голубое платье, прямо в цвет главаря похитителей! – торжествующе изрекла я. – Он отлично выглядит, как молью траченый, ровно то, что мне нужно, чтобы на меня вообще никто внимания не обратил. Найденное мной в итоге платье, кажется, было выцветшим, но довольно ровно со всех сторон и благодаря этому весьма уцененным даже для стока. – Сойдет, – оценил Мирко, – осталось ридикюль, перчатки и заколку, лучше всего с цветами – как для первого появление в свет. Так, и я это тебе куплю, а то ты снова обойдёшь двадцать пять магазинов, чтобы найти подешевле, хватит с меня! Так что я в ритме вальса обзавелась шитой бисером сумочкой, перчатками выше локтя и заколкой, увитой живыми незабудками и маргаритками. А подходящие белые балетки у меня были, не хватало только на подобное мероприятие обуваться во что-то неразношенное. Бал намечался совсем не ранним вечером, так что мы еще успели попить чаю и поболтать у меня дома до того, как я приступила к долгим и мучительным сборам. Приглашение и впрямь счастливо обнаружилось на тумбочке, и к назначенному времени я, как в высшей степени приличная и светская особа, вышла возле княжеского дворца из такси, которое Мирко мне тоже оплатил, резонно заметив, что «не на монорельсе же на бал ехать». На сей раз меня привезли не к секретной калитке, а к самому что ни на есть парадному входу. Точнее сказать, это были внушительных размеров кованые ворота, которые сейчас стояли распахнутыми. По обе стороны от них торжественно стояло по одному швейцару и сразу по два агента Тайной службы. Замок, весь в магической подсветке, создавал сказочное настроение против всякой моей воли. Башни теперь вовсе не казались нависающими, как в прошлый раз, а скорее устремленными ввысь, из сада лилась ненавязчивая оркестровая музыка – и все это вместе пробудило во мне предвкушение праздника. Ощутить себя Золушкой, стремящейся на бал, или Марией, идущей к своему Щелкунчику, оказалось слишком просто, когда вся обстановка была такой романтичной, и в моей голове уже роились картинки, в которых я танцевала с Тадеушем, скользя по наборному паркету в величественном зале. Из общей идиллической картинки не выбивались даже службисты, которые стояли вдоль центральной аллеи, будто садовые скульптуры, и к тому же подсвечивали путь разноцветными магическими огоньками. Хотя было их тут едва ли не больше, чем невест: похоже, вопросами безопасности после нашего похищения и впрямь озаботились не на шутку, и это касалось не только Тади. Хотя я приехала вовремя, но все же одной из последних: когда я подошла к замку, возле него уже собралась целая толпа, которую пускать внутрь не спешили, но никто и не торопился – вместо того девушки увлеченно таращились куда-то вверх, словно ожидали важного события. «Фейерверк, что ли, будет? – удивилась я. – Но почему вначале, перед балом?» – и тоже посмотрела наверх, тут же поняв, в чем дело: на самой большой и высокой центральной башне, вздымавшейся прямо над входом, красовались огромные механические часы, маленькая стрелка на которых почти встала на восемь, а большая подбиралась к двенадцати. Я замерла в предвкушении настоящего чуда, и оно не замедлило свершиться: с первым ударом часов оркестр торжественно смолк, а механизм, скрытый внутри, ожил, тихо зажужжав. Потом часы ударили второй раз – и в циферблате начали открываться дверцы, являя нашим глазам, ни много ни мало, настоящий кукольный парад. Сперва из часов «выехали» князь с княгиней, в открытой карете, запряженной четверкой белых лошадок, за ними показались придворные, конные и пешие, а затем слева направо прошествовал отряд гвардейцев в лазурно-синих мундирах. Куклы, оживленные магией, двигались совсем как живые: лошади перебирали ногами и мотали головами, князь с княгиней приветственно махали и раскланивались – зрелище было по-настоящему завораживающим. С третьим ударом часов в них заиграла музыка, и вместе с этой торжественной и радостной мелодией получилось настоящее маленькое представление. Волшебное действо закончилось с девятым ударом, фигурки скрылись в часах, оркестр снова заиграл – и нас наконец стали проводить внутрь, очень официально, сверяясь со списком и проверяя приглашения. Я никогда не любила маленькие сумочки, но ходить на всякие балы именно с такими придумали не зря: я могла чинно и благородно достать приглашение, а не судорожно рыться внутри ридикюля десять минут, задерживая очередь. Так же чинно я прошла в двери, после чего нас, в сопровождении очередной группы тайных агентов, повели к бальному залу. Пустым зал не был: там уже собралась шляхта, как родственники знатных невест, так и прочие приглашенные. Княжеская семья сидела на возвышении, где было установлено три трона, со спинками разной высоты. Главный у княгини, поменьше у мужа и еще поменьше – у нашего общего жениха, все такого же бородатого. Первым актом действа было представление девушек, безумно скучное. Каждую невесту вызывали, чтобы она вышла на свободный пятачок перед тронами, и коротко рассказывали о ней: как зовут, чем занимается, какого происхождения, если девица была высокородной. Или не совсем девица – к моему удивлению, про одну из невест рассказали, что у нее есть сын, замужем она не была, и при этом никакого удивления или хотя бы шепотка в зале данный факт ни у кого не вызвал. «Прямо даже интересно, что про меня скажут», – подумала я, начиная откровенно тосковать от бесконечной вереницы невест, которые уже стали сливаться в один обобщенный смутный образ. Я от души сочувствовала княжичу и надеялась, что он кого-нибудь все-таки приметил заранее, потому что вот так выбрать, по-моему, было решительно невозможно. Я совсем уже углубилась в собственные мысли, когда меня неожиданно вырвал из них пронзительный девичий голосок, раздавшийся справа от меня: – Понабрали в невесты кого попало, смотреть стыдно, – она старалась говорить потише, но от возмущения все равно получалось на редкость звонко.  Я с удивлением посмотрела на розовую девушку в красном платье, которую сейчас представляли: девушка была красивая и мило улыбалась, и с точки зрения нормального навя или человека на «кого попало» совершенно не походила.  – Смиляна, ради Сварога, веди себя пристойно, – шикнул оттуда же, справа, низкий мужской голос. Скосив взгляд, я увидела, что разговор вели высокий желтый в светло-коричневые полосы навь с аккуратной «испанской» бородкой и пигалица лет четырнадцати или пятнадцати, точно такого же примечательного окраса. Пигалица скорчила противную капризную гримасу. – Когда я стану княжной никто мне не будет указывать, что говорить, а чего не говорить, – решительно высказалась она, а потом мечтательно добавила: – А может даже и княгиней сделаюсь, если княжич Томислав сейчас не женится. – Смиляна, если ты так будешь себя вести, на тебе вообще никто не женится!  Мелочь коротко фыркнула, но выступать перестала. «Княжной, ишь ты!» – ехидно подумала я и тут же от всего сердца пожелала княжичу Томиславу найти себе хорошую девушку в здравом уме. И успешно воссесть на престол. Не дай Всевышний, какая-нибудь полоумная шляхетка вроде Ивоны или Смиляны княжной окажется – мне тогда, пожалуй, придется переезжать в соседнюю страну, а этого не хотелось бы. Я в своей жизни напереезжалась уже. Единственным развлечением, которое я себе могла позволить, оставалось старательное разглядывание толпы в поисках Тадеуша, но видно его не было. Оставалось надеяться, что это потому, что навей тут много, и я не заметила, а не потому, что его не пустили. Тут наконец назвали мое имя, и я раздраженно зашагала представать пред лицом княжеской семьи. Представили меня очаровательно: вольнослушательницей университета и библиотекарем. И тактично умолчали о моем явском происхождении, хотя пигалица-шляхетка все равно наверняка подумала про меня что-нибудь человечески недоброе. Но она меня не волновала вовсе: я напряженно вглядывалась в лица правящей четы и престолонаследника, пытаясь понять, что обо мне думают они. Лица отличались вежливым равнодушием и я, с облегчением выдохнув, постаралась уйти поскорее, едва распорядитель закончил излагать мою биографию. Еще какое-то время мы томительно дожидались конца представления, а потом вывезли столы с едой и начался фуршет, чему я, признаться, изрядно обрадовалась. Раз уж вечер непременно должен быть безнадежно убит, пусть при этом хотя бы хорошо кормят. Я устремилась к столам, но заметила, что туда идет и наследный княжич, общаться с которым я не имела никакого желания, потому постаралась зайти с другого боку, подальше, торопливо набрала закусок на тарелку из тех, что очутились под рукой, а потом отправилась сливаться со стенами. Впрочем, как я успела заметить краем глаза, княжич к столам тоже подошел исключительно за едой – и вскоре вернулся на полагающееся ему тронное место. «Так он невесту никогда не найдет», – тоскливо подумала я. Но тут оказалось, что распорядитель теперь вызывает то одну, то другую девушку, чтобы они пообщались с престолонаследником и его родителями поближе, так что я поспешила укрыться где-нибудь поскорее, по пути пытаясь обнаружить среди невест и прочих два знакомых лица – и наконец увидела Абигайль, скромно стоящую возле стены. – Привет! Тоже сливаешься с интерьером? – весело поинтересовалась я, подойдя поближе, и очень искренне ей улыбнулась, потому что и правда была рада увидеть тут кого-нибудь не совсем чужого. – Привет! Да я просто… неловко туда лезть, да и прям со всей княжеской семьей общаться сразу – ужас же! – застенчиво поделилась она. – Тогда пойдем от них прятаться, – заговорщическим тоном предложила я и тут же, подхватив Абигайль под локоть, потянула ее в сторону запримеченного мной раньше убежища. Окна в бальном зале были занавешены тяжелыми портьерами – и за одной из них, за которую мы скользнули, не привлекая внимания, к моей радости, обнаружился широкий низкий подоконник, на котором можно было очень удобно расположиться с тарелкой еды. – Уютно тут, – оценила Абигайль мои старания и взяла со своей тарелки канапе с креветкой. Судя по всему, она так же нагребала с одного угла стола, но угол был другой, чем у меня, так что я предложила меняться, и стало совсем весело: за таким занятием всегда можно обсуждать еду и пристрастия друг друга в ней. – Как там твои родштвенники? – наконец поинтересовалась я очень волнующим меня вопросом, уплетая половинку помидора, фаршированную какими-то грибами и неведомым мне соусом. – Прилично себя вели? Не обижали тебя? – я очень сурово нахмурилась. Дать в лоб хоть каким-нибудь ужасным родственникам мне по-прежнему хотелось нестерпимо. И почему я так плохо умею фехтовать, в самом деле! – Да нормально все, ты не думай, не такие уж они ужасные. С этим отбором со мной наоборот носятся, платья вот купили, надеются, что я за княжича выйду – так они же мне счастья желают. Сама понимаешь, семья-то с ним заведомо удачная будет, – тут Абигайль печально вздохнула, не слишком-то радуясь такой перспективе. – С княжеской семьей они породниться хотят, – уверенно заявила я. – А чего ты хочешь или не хочешь, вовсе не интересуются. Печать на лбу – это просто возможность, и ей запросто можно не хотеть пользоваться. У меня вон тоже печать, а я не хочу. И ты не хочешь, я же вижу. А этим твоим все равно… – Ну не знаю, – она дернула плечом. – В любом случае я с ними почти и не общалась, кроме как перед балом, потому что… ну, про Мирко-то они не знают. – А ты была с ним? – догадалась я. – Ага! – довольно согласилась Абигайль, тоже закусывая помидором. – Он, между прочим, сегодня по тебе очень скучал и томился. Даже суп в столовке на обеде не ел, – охотно поделилась я. – Пришлось его утешать и развлекать, чтоб не страдал от одиночества. Тут Абигайль трогательно смутилась и сказала: – Мирко очень хороший и заботливый навь. Я с умиленной улыбкой схватила с тарелки очередное канапе и от всей души согласилась: – Очень хороший и заботливый! Такси вот мне досюда заказал, по доброте душевной, – и, ободряюще взяв Абигайль за руку, добавила: – Он замечательный, и я очень рада, что вы с ним познакомились. – Я тоже рада, – согласилась Абигайль, опустив голову, а потом вскинула на меня встревоженный взгляд. – Владана, а как ты думаешь, я ему правда нравлюсь? Моя умиленная улыбка сделалась в два раза шире: – Думаю, что очень сильно нравишься, – заверила я, крепче сжав ее руку. Она, кивнув и очаровательно порозовев, принялась размышлять: – Я вот думаю, может быть, когда меня княжич замуж не возьмет, то дядя с тетей и не против Мирко будут? Ну правда, с чего бы им быть против? Хортич – хорошая пара же! Я надеюсь, так и будет. Эх, скорей бы уже отбор кончился! – Да уж, скорей бы! – горячо согласилась я, думая, разумеется, вовсе не про Мирко. «Куда же Тади подевался, в самом деле? Может, пойти его поискать?» – я совсем за него разволновалась и решила так и поступить, когда мы договорим с Абигайль. – Кстати, как у тебя с общежитием? Ты заявление подала? – вспомнила я. Она потерла ухо и сказала:  – Кажется, да. Мне тут Мирко взялся помогать с оформлением, так я вообще не в курсе, что там, но он обещал все сделать. Мирко же надежный парень, верно? Я ведь на него положилась. «Где-то я это уже видела», – подумала я, вспомнив, как Тади носился с моими документами. Вот уж это, на мой взгляд, как ничто другое доказывало, что у Абигайль и Мирко все будет просто замечательно. Так что я успокоено вздохнула и подтвердила: – Я бы на Мирко как на саму себя положилась. Можно считать, что комната в общаге у тебя уже есть. Тут я доела последнюю – божественно вкусную – тарталетку и, обозрев тарелку, решила, что у меня нет ни одного повода откладывать поиски Тадеуша, о чем я и объявила Абигайль. Точнее, сообщила, что мне нужно тут, во дворце, кое-кого найти, и желательно срочно. Уточнять подробности она тактично не стала. Мы осторожно выбрались из-за занавесок и обнаружили, что фуршет стремительно заканчивался не только у нас – теперь в зале расчищали место под игры. – Ну ладно, посмотрю немножечко, что тут будет – и пойду, – тут же решила я и принялась увлеченно наблюдать за подготовкой.  Вскоре в зал внесли другие столы, и быстро стало понятно, что они предназначаются для настольных игр. Я тут же с интересом пошла смотреть на дворцовые колоды карт, в надежде, что и тут меня порадуют чем-нибудь красивым, и не прогадала: хотя карты оказались не какие-то там антикварные, а новенькие, картинки на них были очень красивые. Я уже успела привыкнуть к местным колодам, которые вместо привычных мне четырех мастей изображали четыре мира – в остальном они были похожи на наши. И всерьез увлекалась рассматриванием правских карт с облаками, драконами, грифонами и людьми-птицами, которых называли «гарудами». Очень уж было красиво. Еще на столах присутствовала чатуранга – местные трехмерные шахматы на множество игроков, игра в картинки-ассоциации и какие-то малознакомые мне игры, фишки и поля которых ни о чем мне не говорили. – Ну, не все же любят настолки, – с некоторым удивлением сказала бледно-желтая, практически белая невеста, и ее тут же успокоил проходивший мимо распорядитель: – Подвижные игры тоже затеваются. – Интересно, а какие игры предпочитает княжич, подвижные или настольные? – задали вопрос сзади, и я не стала оборачиваться, чтобы узнать, кто. – Княжич подойдет и к тем, и к другим играющим, – ответил распорядитель и легко поклонившись пошел дальше. Я пошла за ним, ведь Тадеуша тут не было. Где именно он был, я при этом не имела ни малейшего понятия, а дворец выглядел таким огромным, что, казалось, я могла бродить по нему в бесплодных поисках до самого утра. Заглядывать во все комнаты подряд было глупо, так что я отправилась на поиски кого-нибудь, у кого можно спросить, где найти Тади, и ушла из бального зала. Но, похоже, все столпились именно в нем – а в остальном дворце даже службистов не наблюдалось. Хотя, возможно, они тщательно скрывались в засадах.  Три очень длинных, почти бесконечных коридора спустя я наконец наткнулась на, судя по виду, горничную. По крайней мере, одета она была не по-шляхетски, при этом тащила в руках довольно солидных размеров цветочный горшок с чем-то пальмообразным. – Извините, вы не подскажете, где я могу найти Тадеуша Храстича? – очень вежливо спросила я. Девушка почему-то вытаращилась на меня, как на опасную сумасшедшую, старательно замотала головой и, пугливо закрывшись от меня своим разлапистым растением, заспешила прочь. Я тоже пошла дальше, хмурясь и кусая губы. Что же такое происходит?.. На балу Тади нет, а когда про него спрашиваешь – нави вот так реагируют… Может, случилось чего?.. Тут я стремительно начала пугаться и испугалась совсем сильно, прежде чем додумалась ему позвонить. Впрочем, это не помогло: на звонок Тадеуш не отвечал. Ни на первый, ни на второй, ни на третий. Еще какое-то время растерянно и безо всякого смысла пошлявшись по коридорам дворца и даже заглянув в пару незапертых комнат, которые оказались совершенно пустыми, я поняла, что скоро заблужусь и так и буду бродить тут бесконечно, если меня случайно не обнаружат службисты. Так что минут через двадцать я вернулась обратно в бальный зал, в очень тягостном расположении духа и в мыслях о Тадеуше.